Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ) - Ворон Светлана - Страница 38

Мне он такой и даром не нужен! Он будет желать меня, потому что дракон ему так приказал. Магия потребовала. А по-человечески — ненавидеть будет за то, что я его силой заставила.

Визжу, когда мы резко на снижение идём. Зажмуриваюсь, когда земля быстрее приближается.

Зато хорошо слышу крики подданных, радостно приветствующих возвращение короля. И представляю, как уже сегодня он будет с девицами в своей королевской спальне кувыркаться.

А Хитэм даже не оборачивается. На башню приземляется и внутрь всей драконьей тушей просачивается. Меня по ступеням тянет за собой, я только ноги поджимать успеваю, чтобы не удариться.

На лестнице сразу становится жарко, как в печи. Потом накрывает гнилью и сыростью, когда спускаемся в подземелье.

Вот тут-то я понимаю, что он задумал.

Дракон срывает дверцу темницы с петель, заталкивает меня внутрь и своим огнём все засовы заваривает.

Смотрю, как раскрасневшийся металл темнеет, навсегда запечатывая меня внутри. Никто теперь не откроет.

Дракон стоит с той стороны решётки. Гневно дышит, наполняя маленькое помещение жаром с привкусом огня. И красными от злости глазами меня испепеляет.

У него чёрная чешуя, в темноте невидимая. И два этих глаза во мгле такие страшные, как будто я смотрю на самого дьявола.

— Пф! — пренебрежительно фыркаю, сдувая со лба прядь волос, похожую после полёта на сухую, спутанную солому. — И это всё, что ли?

Встаю и отряхиваю платье, которое превратилось в обугленные лохмотья. Держу осанку, подбородок высоко вздёргиваю.

Дракон рычит предупреждающе на каждое моё дерзкое слово, на каждое уверенное движение, перед клеткой вышагивает. Моё бесстрашие и непокорность его раздражают.

Да только это не они, а отчаяние. Мне нечего больше бояться, потому что боль в сердце страх перекрывает.

— И что теперь? Казнишь не площади? Прилюдно выпорешь, а потом казнишь? Знаешь, мне плевать! Надеюсь, ты после этого сам сдохнешь!

И даже не шучу. Хоть он не знает, что я его истинная, но если он меня убьёт, его дракон тоже подыхать начнёт. Без истинной он не выживет.

Так ему и надо! Даже после моей смерти его ждёт возмездие за все его поступки!

Дракон рычит и на клетку бросается в ответ на моё проклятие. Зубами в прутья вцепляется, с остервенением их дёргая.

Я с визгом отшатываюсь, падаю и руками от искр закрываюсь. Грязная солома подо мной тлеть начинает, источая тошнотворный запах горелой гнили.

Вскакиваю и тушу ногой. Легко сдаваться не собираюсь.

А поворачиваюсь когда к решётке, вижу только ускользающий вверх по лестнице хвост и светильники обнажающиеся. Слышу затихающий недовольный рёв. Чувствую горечь пепла, скрипящего на зубах.

Я остаюсь одна, Хитэм уходит. И на меня, наконец, накатывает страх.

Присаживаюсь на дурную солому, скрещивая ноги. Печальным взором обвожу своё новое жилище, когда глаза к темноте привыкают.

Тут только одна дверь, и та теперь — заварена. Стены — из раскрошившихся от времени выцветших кирпичей. Мокрых и покрытых чёрной слизью.

В углу на полу — тюфяк, изъеденный крысами. Они же где-то в стенах шуршат и попискивают, заставляя меня испуганно дёргаться.

Окошко — только одно, на очень большой высоте. Крошечное, даже если доберусь — не пролезу.

Пахнет мочой и экскрементами из ведра, стоящего возле решетчатой двери. Теперь, когда дракон заварил возможность её открыть, никто не сможет вынести продукты моей жизнедеятельности.

Я говорила, что мне теперь ничего не страшно, после того как Хитэм меня обидел? Ни ярость дракона, ни порка с казнью на площади?

Я лгала!

Нет ничего страшнее, чем просто сгнить в этой темнице, всеми забытой. А бывший мой оставил меня здесь, похоже, как раз для этого.

Глава 41. Злость

~ Хитэм ~

Мне некогда думать о стерве, которая так ловко меня обдурила и чуть не женила на себе. Её лицемерные «я за тебя не выйду» теперь выглядят чисто кокетством, чтобы набить себе цену.

С трудом, но я вспоминаю, что она ещё на отборе моём была. Я видел-то её мельком: отметил как подходящую, в спальню к себе направил. А она, дрянь, сбежала!

В этом и был её план? Она уже на балу свою афёру затеяла? Может, пыльцой какой приворотной меня осыпала, чтобы я голову потерял?

Как ещё объяснить, чтобы король искать её полетел в тот же вечер? Не удовольствовался доступными и на всё готовыми девицами, а бросился сломя голову за одной, на которую должно быть плевать!

Может, и гарпий она на меня натравила? Или разбойником приплатила, чтоб они моего дракона ядром из пушки сбили?

Точно! Так всё и было!

С первого дня она знала, кто я такой, и влюбляла в себя злонамеренно. Держала на голодном пайке, чтобы я «созрел». Зельем опаивала, чтоб лишить памяти и превратить в своего раба. Чуть подкаблучника из меня не сделала!

Клятву с меня стрясла, когда я был под её влиянием. Рассчитывала на то, что я, будучи королём своего слова, сдержу его, несмотря ни на что.

Придумала хитрую схему, чтобы я не высовывался из леса, и кто-то раньше времени не раскрыл её коварный план. Бороду не сбривай, в город не ходи! Бесит!

И она даже не раскаивается в содеянном. Ни капли не сожалеет о том, как гнусно поступила со своим королём.

Плюнула правдой мне в лицо, не побоявшись драконьего гнева. Она что ли бессмертная?! Словно была уверена, что я не сожгу её тут же огнём.

Её непокорный вид и дерзкий взгляд преследуют меня каждое мгновение. Ярость в девичьих глазах, открытое осуждение. И бесстрашие, которому нет ни одного объяснения.

Я таких наглых девок ещё не встречал. Сколько их у меня было, все передо мной стелились. Приседали, заискивали, старались угодить. Слова поперёк не говорили, кивали и выполняли мои прихоти безропотно.

И лишь одна эта ведьма разорвала привычный шаблон женского поведения. Засела занозой в моём мозгу, ни днём, ни ночью не давая покоя королю.

Она жива до сих пор только потому, что я слишком занят проблемами королевства. Обязанности наваливаются лавиной, и каждое требует немедленного рассмотрения.

Послы из других государств слишком долго ждут аудиенции и недовольны моим игнором. Мои приближённые моё отсутствие скрыли, и теперь послы заявляют о неуважении.

Скопилась гора прошений от мэров, городничих и избранных старост. Все надо внимательно изучить и принять верное решение, подписать и спустить распоряжения ниже.

На южной границе крестьяне уже третий раз за месяц поднимают бунт, недовольные высокими налогами. А новый временный правитель Лессандрии требует возвращения захваченных в недавней войне земель.

Лечу на границу, чтобы лично убедиться, что ситуация не критична. Мой лучший друг, генерал Раштон Блэдмор, взял её под контроль. Собрал войско и вот уже месяц сдерживает зарвавшегося соседа.

Он глубоко женат, растит четверых детей и предпочёл бы проводить время с семьёй, а не начинать войну с соседями по новой. Но он всё ещё является моей правой рукой и в моё отсутствие именно он принимает самые важные решения.

— Раш.

— Хит, — приветствуем мы друг друга максимально собранно, некогда размусоливать. — Ты плохо выглядишь.

— Ты тоже не в лучшей форме, — замечаю порванный на боку камзол и высохшее пятно крови, растрёпанные после битвы красно-каштановые волосы. — Ну что, новой войны не избежать?

— Да брось, — отмахивается красный дракон снисходительно. — Всего лишь кучка оборзевших патриотов, не нюхавших даже пороху. Могу испепелить их лагерь хоть сейчас и поставить точку. Но я хотел сначала услышать твоё мнение. Их требования… в каком-то смысле справедливы.

Протягивает мне «Претензию» с сургутной печатью Лессандрии, скрученную тяжёлым рулоном. Бумага старинная, пахнет архивной пылью и свежими чернилами.

— А Эрлон где шляется? — спрашиваю, внимательно изучая длинный перечень названий земель и фамилий бывших владельцев.

— Формально — он всё ещё король Лессандрии. По факту — никто его уже несколько лет не видел. Поток драконьей магии в местах силы с каждым годом ослабевает, так что, полагаю, его истинная всё же погибла, а не сбежала. Твоя вот сбежала, но ты был огурцом. А Гранн… его дракон почти мёртв, и сам он полностью утратил смысл жизни. Границу трясёт, а он даже не появился.