Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс - Страница 162

* * *

А в Москве, можно сказать, тепло. Когда улетал из Сокола, было около минус 20, а здесь чуть выше ноля, снег весь стаял, воздух весной дышит. Сейчас бы в Севастополь, там совсем хорошо, скоро миндаль расцветет, тюльпаны в степи появятся, а уж листва и трава давно распустились.

Получил рюкзак из багажа. Груза у меня немного – рюкзак, да сумка через плечо. Зачем много вещей, если всего на неделю приехал? Опять же – я не я буду, если чего‑нибудь с собой не накуплю. В свитере оказалось жарковато, пришлось его снять и убрать в рюкзак, одев аляску прямо поверх рубашки.

Подумал, что ехать на автобусе не имеет смысла, пошел искать стоянку таксистов. Первому пришлось отказать. Водилы здесь наглые до невероятности, а этот мне сильно не понравился. Я уже и забыл, про эту аэропортовскую братию. Такое ощущение, что они тебе огромное одолжение делают, навязывая свои невероятные по качеству услуги, в которые входит завышенная в три раза цена за газовую камеру, в которую превращается салон, когда таксист одну за одной смалит сигареты. Хорошо пока шансоном еще не мучают, эта пытка уже в 90‑х добавится.

Натуральный экстрим эти такси. И ведь, что интересно, прошлый раз заказывал в Москве – нормальные водилы, а на вокзалах – натуральные бандиты окопались. Выбрал выглядящего поприличней и не такого продувного на вид таксиста, пошел прямо к нему. Мне попробовали предъявлять, что у них тут очередь, но я просто послал наглеца гулять лесом, заявив, что клиент всегда прав. Будет он мне еще пальцы веером раскидывать.

Я, кстати, более наглых, чем в московских аэропортах, водятлов встречал только в Алма‑Ате. Те свободно москвичам фору могли дать. Как говорил наш старшина, таксисты бывают трех видов: ездюки, воздюки и звездюки. Ну, не совсем звездюки, там слово на число «пи» начинается. Так вот в «городе яблок» мне отчего‑то попадался в основном третий тип.

Повезло мне на этот раз – шеф оказался нормальным, провести меня пять раз по кольцевой не пытался, высадил у гостиницы через час. Ну, где‑то так по времени и должно быть, я еще в Магадане по карте проверил. Я таксисту два счетчика заплатил, очень он порадовал, что не курил в салоне, хотя курящий, я же слышу от него легкий запах.

Гостиница оказалась огромной – в 15 этажей. Подошел к стойке регистрации, объяснил, что мне забронирован номер на двух человек. Советский сервис во всей красе – ни дня без облома. Номер действительно забронирован, но только с завтрашнего дня с 9 утра. А пока, увы, ничем помочь не могут. Ну, здорово, это мне в холле на креслице всю ночь сидеть?

Решил пойти ва‑банк. Отвел чуть в сторонку дежурную, сказал, что я командирован из магаданского политеха, а мы, магаданцы, люди щедрые. Сам аккуратно, но так, словно невзначай, десятку протягиваю и небольшую баночку на 140 грамм с красной икрой. Я десяток таких прихватил.

И тут дежурная внезапно вошла в мое положение и решила пойти навстречу. Момент исчезновения из моей руки купюры и икры я даже не зафиксировал. Такое ощущение, что они просто испарились, вот были и уже нет. Воистину виртуозы в гостиничном обслуживании работают, им бы в цирке выступать, сам Эмиль Кио рыдал в сторонке. Даже не знаю, получилось бы у него повторить этот фокус так играючи.

Как оказалось, я несколько переплатил, потому как пристроили меня в так называемом «служебном номере». Под них в гостинице использовали помещения, примыкающие к лифтам, из‑за чего комната получилась Г‑образной. Людей в нее не заселяли, а использовали, как кладовую для постельного белья. Там же гладильные доски стояли. Но, что интересно, санузел имелся, хотя и без душа, но хоть с раковиной для умывания. На свободном пятачке для меня поставили раскладушку.

Почти все пространство лифтовая шахта заняла, только вокруг нее узкие проходы остались. Раскладушка как раз встала между стенкой шахты и окном, мимо протиснуться можно только боком, причем с большим трудом. Еще и лифт гремит каждый раз, как мимо проезжает. Только мне на шум по барабану, спать так хочется, что рядом хоть митинг устраивай. Только коснулся головой подушки, так и отключился.

Проснулся от грохота поднимающегося лифта. Вот ведь, небось, уже не раз вверх‑вниз ездит, но я внимания не обращал. Потянулся на протяжно заскрипевшей раскладушке. Пожалуй, встаю, на часах уже десять минут девятого. Все же правильно, что в самолете вместо отдыха работал.

– Уже встал? – в дверь заглянула какая‑то женщина, – Я через полчаса зайду, пойдем заселяться.

Подождал, когда выйдет, вскочил, сделал энергично несколько гимнастических упражнений, чтобы кровь разогнать. Жаль, некогда полноценно позаниматься, но ничего. В сумке нашел пакет с мыльно‑рыльными принадлежностями. Хорошо, что умывальник есть, хоть в порядок себя приведу. И гладильная доска с утюгом – тоже хорошо. Вообще‑то у меня маленький походный утюжок есть, но нормальный – это лучше.

Достал из рюкзака аккуратно упакованный костюм. Тут у меня и кусок марли есть. Тряпку под воду, отжать. Готовность утюга проверил старым советским способом – плюнул на него. Слюна зашипела, пузырясь. Самое оно. Гладить без марли нельзя – шерстяная ткань начнет лосниться.

Через влажную марлю прогладил брюки, потом пиджак. Натянул на себя костюм, завязал галстук – в зеркало на меня глянул представительный парень с хорошей прической. Перед поездкой в лучшую парикмахерскую в городе заглянул.

Дорожную одежду аккуратно сложил в рюкзак, только аляску накинул на плечи. Постель на раскладушке тоже сложил, оставив стопкой. В ожидании давешней женщины подошел к окну. Двенадцатый этаж, кажется? С высоты открывался великолепный вид на здание МГУ, которое оказалось совсем рядом. Жаль, вид с боку, но все равно красиво.

– Готов? – опять зашла женщина, оказавшаяся дежурной по этажу, – Вещи можешь у меня оставить, а сам давай на регистрацию.

Спустился на лифте вниз. Забавно, но такое ощущение, что в самой кабинке тише, чем в техническом номере. У него, кстати, даже номера отдельного нет. Я посмотрел, на соседней двери на табличке было написано 1214, а на той, за которой я сегодня спал 1214 А, причем намалевано шариковой ручкой на обычном листке, прикрепленной к двери обычными кнопками.

Поселили меня на том же 12‑м этаже. Думал, раз буду жить с иностранцем, то дадут люкс или полулюкс, но нет, видимо, студентам такие изыски не полагаются. Обычный двухместный выделили. С днем рождения получилось удачно, потому как регистраторша сразу привязалась к возрасту:

– Подождите, вам же нет 18, мы не можем поселить вас без сопровождающего.

– Э, нет, извините, это вчера мне было 17, но так вы меня оформляете сегодня, а с этого дня мне уже официально 18, – возразил я, – Сегодня я уже совершеннолетний.

– А, да, все верно. Из Магадана?

– Да, направили в командировку, – подтвердил я информацию.

– Что это у вас первокурсников в командировки посылают? – удивилась регистраторша.

– Я лаборантом в институте работаю, так меня по профилю и послали, больше никого свободного не оказалось.

Женщина на регистратуре только плечами пожала, скептически поджав губы. Потом недовольно заявила, возвращая паспорт:

– Номер 1224, если будете уходить, ключи сдаете дежурной по этажу, гости после 11 часов в номере не допускаются. Номер двухместный, под вашего спутника он зарезервирован со среды. Учтите, мы пока можем подселить к вам человека.

Я так понял, нумерация здесь не сквозная, а по этажу. Раз с 12 начинается, значит 12‑й этаж.

– А можно по возможности никого не подселять? – я опять прибегнул к зарекомендовавшей себя схеме с банкой икры и червонцем.

Регистраторша подумала, с сомнением глядя на меня, но подношение все‑таки приняла, немного подобрев. Ну, надеюсь, три дня один побуду. В свое время благодаря этому универсальному методу втроем жили в семиместной каюте, на пароходе две недели, когда с Вилюя в верховье Лены шли. Никто нас из других пассажиров не потревожил. Удобнее, чем в первом классе получилось, там‑то каютки меньше железнодорожного купе, а у нас хоть в футбол играй.