Сегун I (СИ) - Ладыгин Иван - Страница 22

А просто… чтобы жить. Потому что господин приказал. Потому что, наверное, в этом и есть моя карма. Быть тем, кто выжил. Тем, кто помнит.

Нобуро замолчал. История, наконец, была рассказана и выплеснута наружу. Воздух вокруг нас почернел от этой исповеди…

— Я не такой хороший человек, каким могу казаться, Кин, — прошептал он. — Я совершил много ошибок. Причинил много боли. И тем, кого убил. И тем, кого любил. И самому себе. И то, что я ещё жив… это лишь воля того, кого я предал. Не было ни дня за все эти годы, чтобы я не думал о смерти. Чтобы я не просил у духов гор, у водопада, у ветра — забрать меня. Отпустить. Позволить наконец уснуть.

Но они молчат. А значит, моё время ещё не пришло. Значит, я ещё для чего-то нужен.

Ноубро закрыл глаза, и его плечи его затряслись от сдержанных рыданий. Этот старый сильный и мудрый человек — плакал как ребёнок. Как тот самый мальчик, который когда-то боялся темноты, а теперь сам стал частью вечной ночи.

Мне стало так жаль его, что дыхание перехватило. Я хотел что-то сказать. Подбодрить… Но все слова казались фальшивыми и неуместными перед лицом такой правды.

— Поэтому, Кин, — сказал Нобору, немного успокоившись. — Когда ты выйдешь в большой мир… не повторяй моих ошибок. Ты не самурай. У тебя нет того жестокого долга, который, как стальные тиски, сжимал мою жизнь с детства. У тебя нет клана, который требует от тебя крови. Нет брата-господина, перед которым ты в неоплатном долгу. Ты свободен по-настоящему. Ты можешь выбирать.

И я тебя умоляю… выбери жизнь, а не смерть…

Найди себе девушку, которая будет смотреть на тебя так, как Саюри смотрела на меня в самые первые дни. Полюби её честно и открыто, не прячась в тени, не крадя мгновения. Люби так, чтобы всем было видно!

Женись на ней. По всем правилам, с благословения её семьи, если она у нее есть. Расти детей. Учи их тому, чему научился сам — и силе, и доброте. Будь счастлив. Просто будь счастлив. Это не эгоизм. Это… величайшая победа над всем тем мраком, что есть в мире.

И… — голос Нобору снова дрогнул, но он взял себя в руки, — приходи меня навещать иногда. Когда будет трудно. Или когда будет слишком хорошо. Приходи, садись у этого костра, и рассказывай. О своей жизни. О своей семье. Чтобы я знал… чтобы я видел, что хоть у кого-то всё сложилось иначе. Что мой путь… может быть, не был совсем бессмысленным, если на его обочине вырос такой цветок, как ты.

Что я мог сказать на это?

Я просто встал, обошёл костёр, который уже догорал, и просто крепко обнял его. Старик сначала напрягся от неожиданности. А потом его руки обхватили меня в ответ. Он похлопал меня по спине, снова и снова.

— Всё хорошо, Кин. Я в порядке. — прошептал он мне теплым голосом. — Всё будет хорошо. Прошлое — в прошлом. А будущее ещё не написано. Только пиши его правильно…

И именно этот момент Нейра посчитала идеальным, чтобы напомнить о себе. В сознание ворвался голос, который я так сильно ненавидел последние недели.

[Анализ завершён. Установлен исторический факт: объект «Нобору» владеет нито-рю — техникой сражения на двух клинках, считавшейся элитарной и редко практикуемой в полевых условиях вне школ высшего мастерства. Переоценка данных утреннего спарринга.

Вероятность победы объекта «Нобору» при использовании двух клинков против вашего текущего уровня владения боккэном: 84,7%. Ваша победа в тех условиях была обусловлена искусственным ограничением его арсенала и психологической установкой на педагогический, а не уничтожающий бой.

Также отмечен устойчивый психологический паттерн: объект «Нобору» активно компенсирует свои экзистенциальные потери и чувство вины через гиперопеку и наставничество по отношению к вам. Ваше спасение, выхаживание, обучение — предоставляют ему субъективное ощущение смысла и вменяемой ответственности, заменяя утраченные семейные и социальные роли.

Наблюдается высокая вероятность бессознательной проекции: он накладывает на вас образ своего погибшего новорожденного сына, а также, возможно, образ самого себя в молодости, которому он желает иного пути. Его потребность в вашем успехе и безопасности — это механизм искупления и способ почувствовать себя живым и полезным, преодолевая чувство вины за неспособность защитить собственную семью.

Рекомендация: использ уйте данную эмоциональную связь для укрепления альянса. Это надёжный фактор лояльности. ]

Я вздрогнул всем телом. Злость вспыхнула во мгновение ока…

— Заткнись, сука! — мысленно прошипел я, не отпуская старика. — Заткнись! Это не твои цифры! Не твои проценты! Это не «объект»! Это человек! И он плачет, чёрт возьми! У него есть имя! У него есть боль! Не лезь не в своё дело со своей конченой статистикой!

Нейра недовольно замолчала. Но я чувствовал её присутствие в своей голове…

Мы с Нобору так и стояли — два силуэта на фоне угасающего костра и бесконечного звёздного неба. Потом старик аккуратно отпустил меня, вытер лицо рукавом и взял свою чашку.

Мы допили чай. Каждый глоток был прощанием с этим вечером, с этой исповедью, с этой версией наших отношений, которая только что умерла, уступив место чему-то более глубокому и настоящему.

Потом мы ещё с полчаса просто сидели и смотрели на звёзды. На ту самую серебряную реку Млечного Пути, по которой, как я теперь почти верил, давно уплыли его Саюри, его сын и его благородный брат. Может, они смотрели на нас оттуда. Может, нет.

Потом костёр окончательно превратился в груду тёплых, тлеющих углей. Мы засыпали их камнями из пещеры, разложили циновки и легли спать…

— Спокойной ночи, Кин, — сказал Нобору из своего угла. Его голос был спокойным. Умиротворённым. Будто рассказ снял с него груз, который он нёс десятки лет.

— Спокойной ночи, Нобору.

Я долго лежал, глядя в темноту, где потолок пещеры терялся в черноте. В ушах ещё звучал его голос, рассказывающий о первой встрече с Саюри. Перед глазами стоял стальной крест на горной могиле. Я чувствовал объятия старика и холодную, бездушную логику Нейры, впившуюся в мой мозг.

Уже засыпая, я уловил последний, едва различимый импульс:

[Протокол «Сёгун». Этап первый: интеграция в локальную социальную структуру. Начало через 6 часов 14 минут.

Все личные привязанности отныне являются переменными в уравнении выживания и возвышения. Спокойной ночи, Андрей Григорьевич… ]

Глава 8

'Полевой цветок:

Сорван взглядом —

И уже не вернуть.'

(Мацуо Басё)

Мы шагали целых три дня…

Солнце катилось по небу медленным раскалённым шаром, тени от сосен ложились на землю длинными иссиня-чёрными кинжалами, а в воздухе то и дело угадывался легкий дымок — где-то за горами крестьяне жгли стерню…

По большому счету, осень в Японии не увядала, а взрывалась фейерверком. Склоны полыхали багрянцем, золотом и медью. Клены отдавали всю свою кровь листьям, — те падали на тропу шёлковыми платками и хрустели под сандалиями. Казалось, сама земля дышала краской.

Мы не спешили. Нобуро шёл впереди, его посох отстукивал неторопливый ритм. Я следовал за ним, неся ранец ои — тяжёлый и набитый добром. Шкура медведя, свёрнутая в плотный рулон, давила на плечи. Внутри лежали клыки, связки сушёных трав, пучки кореньев, несколько листов бумаги для письма и маленькие мешочки с порошками, которые Нобуро называл «помощниками духа». Всё это было нашим богатством. Нашей надеждой на соль, сталь и ткань.

Каждый день начинался с тренировки. Нейра будила меня до рассвета, когда мир был залит синим молоком тумана.

[ 05:00. Подъём. Частота сердечных сокращений — 58. Оптимально. Приступим к утреннему комплексу. ]