Тайна графа Одерли - Дио Альда - Страница 3

– Благодарю, сэр, за добрые слова и за то, что справляетесь о моем самочувствии. Все прекрасно, лишь утомилась. – Я приняла оплату из рук мужчины. Мешочек показался тяжелее, чем обычно. Ридл щедро платил тем, кто хорошо служил, и я успела скопить приличную сумму.

Но все еще недостаточную.

– Сэр… Есть еще кое-что.

Он, уже успев подняться с софы, замер передо мной.

– Слышали ли вы что-нибудь о… Жестоком Графе?

Ридл насупил брови, челюсти плотно сжались. Я бы сказала, что он испугался моего вопроса, если бы не знала его достаточно хорошо.

– Почему ты спрашиваешь? Он был здесь?

– Нет, сэр, но люди… болтают всякое. Что граф Одерли – злой человек, вырывающий слугам языки. Вчерашние гости обсуждали, что с ним ни в коем случае нельзя вести дела.

С минуту мужчина испытующе смотрел на меня, будто проверяя на прочность, и лишь затем прервал зябкую тишину:

– Слухи о жестокости графа Одерли заполнили Англию не на пустом месте. Ни одно обвинение против него не было доказано, а власть и знатная фамилия вселяют ужас больший, нежели пересуды о жестокости. Надо сказать, граф сам виноват, что дурная слава вокруг его имени множится с каждым сезоном – он ни разу не опроверг ни одно опасение хэмпширских подданных.

Вместо привычного спокойствия сэр Ридл демонстрировал образ столь напряженный, что воздух вокруг нас загустел.

– Что еще говорили те джентльмены? Он что-то замышляет?

– Не знаю, но… Я слышала, что на него работают люди, которые… – сглотнула тяжелый ком, застрявший в горле. – Которые убивают так искусно, что не оставляют следов и доказательств. Правда ли это? – Я ухватилась за этот вопрос, как умирающий хватает ртом последние глотки воздуха.

Даже в тусклом свете свечей было видно, как дрогнули его плечи, когда тот отвернулся к окну.

– Правда.

Волна мурашек изморозью сбежала по позвоночнику. Хорошо, что сэр Ридл стоял спиной и не увидел, как я прижала замерзшие пальцы к губам, сдерживая изумленный вздох.

– В последнее время я все чаще получаю информацию о новых бесчинствах Жестокого Графа. Это настораживает. Я рассматривал возможность отправить одну из моих пташек в его поместье, Дарктон-Холл, да только опасаюсь последствий. Это совсем иное, нежели служить в гостевых домах – судя по слухам, ставки будут высоки, и мне нужна не просто прислуга, но некто более… – Он развернулся, и я увидела, как лихорадочно заблестели льдинки. – Смышленый. Образованный. Хитрый. Человек с прекрасной памятью, что не склонит голову перед страхом и сможет сообразить, как действовать в согласии с умом, а не мимолетным порывом.

Сердце колотилось так сильно, что, кажется, могло пробиться сквозь прутья ребер. Неужели он предлагает?..

– Луиза…

– Сэр Ридл. – Я отчего-то вскочила с места, впала в ступор на миг, но сообразила опустить голову в поклоне. – Благодарю за доверие, сэр, но прошу дать мне время. Вы всегда были добры ко мне, спасли от неминуемой гибели. Не причиняли вреда, не мыслили о поступках, не подобающих джентльмену. Я же служила вам верой и правдой все четыре года. Если граф Одерли – человек жестокий и если я отправляюсь на опасность большую, чем надорвать спину, таская грязное белье, позвольте самой принять это решение. Только время – все, чего прошу.

Рваным вздохом попыталась разогнать стайку спутанных мыслей. Мне нужны убийцы, служащие графу Одерли. Но готова ли я отправиться в логово чудовища ради призрачной надежды встретиться с ними?

Секунды его раздумий текли мучительно медленно, и надежда внутри начала гаснуть, когда он поднял глаза:

– Конечно, Луиза. Знай, в случае согласия я обеспечу тебя всем необходимым – сведениями со всей Англии, рекомендательным письмом, я пошлю Холта, чтобы лично встречался с тобой во время службы. Ты не будешь нуждаться в деньгах. – Голос стал тише, когда он шагнул ко мне. – Я прибуду через две недели. Подготовь ответ.

Он молча вышел из комнаты, а я так и осталась стоять, слушая бешеный стук сердца.

Что же ты натворила, Луиза?

Глава 2

– Получай, злобный вояка! На, на, на! Больше не будешь охотиться на наших братьев на море! Пиф! Паф! – c восторгом кричала Энни, изображая бойню между пиратами и офицерами. В роли первых выступали две прищепки с нарисованными углем мордашками, а вот весь офицерский полк играл потрепанный медный солдатик, забытый случайным гостем много лет назад.

– Пиратов можно поздравить с победой? – спросила я, едва донеся до мойки груду грязной посуды.

– Конечно, слава пиратам! Слава! – закричала Энни, и я искренне разделила эту радость.

Не доверяю офицерам. Любым, даже игрушечным.

– Тогда поздравляю тебя и пиратов. Я закончу с уборкой столов, и пойдем почитаем, хорошо?

– Нет! Им же нужно заключить союз!

– Какой союз? Пираты победили и могут отправляться обратно в прачечную.

– Нет же! Пиратам нельзя убивать офицера – они предложат сделку.

– И с чего бы им ее предлагать офицеру, который охотится за ними на море?

– Потому что месть не исправит их дела, Джесс!

Глаза девочки сверкнули, и я опустилась на корточки рядом с ней.

– Как же не исправит?

– Так! Если мстить будут, король назначит нового офицера и охота продолжится. Кто от этого выиграет? Никто. – Мои брови поползли вверх. – От этого пиратам будет хорошо только первые дни, когда они будут отмечать победу. Пить ром и петь песни. Но потом все станет как было. Месть ничего не исправит.

– И… Что же они предложат офицеру?

– Он перестанет на них охотиться, а они будут отдавать по сундуку от того, что смогут награбить. Понимаешь? Вот привезли целых десять сундуков, а один ему отдать должны. – Она усердно изображала, как прищепка и солдатик пожимают руки.

– А если привезут пятьдесят сундуков?

– Все равно один должны отдать.

Я рассмеялась, наслаждаясь переливающимся в груди теплом. Энни слишком прозорлива для своего возраста и для этого места. Надеюсь, отец сможет распознать и использовать ее таланты для процветания гостевого дома… Да. У Джона точно должно хватить ума.

Закончив с обедом, чтением и уборкой комнат, я приступила к любимой части работы – подготовке столовой к ужину. Большинство гостей еще на прогулках по живописным окрестностям или крутятся перед золочеными зеркалами в покоях, выбирая вечерние туалеты, поэтому столовая – безлюдное, тихое место, так напоминающее дом в его лучшие годы. Место, где я могу вспомнить, каково это – быть баронессой Луизой Ле Клер.

Белоснежные скатерти пахли мылом и хрустели свежестью, в натертых до блеска бокалах плясали огоньки свечей. Под мерное тиканье часов я с любовью расставляла тарелки, представляя, что накрываю стол для семьи. Для непоседливой Жюли, которая больше крутится, чем ест; для отца, что откажется от закусок и сразу же перейдет к горячему; для Джейн – прямо напротив себя, чтобы переглядываться после каждой фразы мачехи.

Женщины, что предпочла отказаться от меня, нежели очернить добрую репутацию семьи Ле Клер.

Как наяву увидела перед собой ее образ – холодное, бледное лицо, обрамленное не по возрасту накрученными локонами, и звучный раскат голоса:

– Ты, кажется, забыла, как подобает вести себя леди.

Пальцы больно сжали плечо. Мои раскрасневшиеся щеки и ворох растрепавшихся кудрей подтверждали ее правоту – бегать между фонтанами с сыновьями Герберт не являлось образцом этикета, особенно в почтенном возрасте двенадцати лет, но в танцевальном зале было так скучно! Я не хотела наказания, а потому все отрицала.

– Нет, леди мачеха, не забыла.

– Как только вернемся домой, буду ждать тебя в кабинете. С розгами.

Серебряная рукоять ножа впилась в ладонь, и я обнаружила себя недвижно стоящей над накрытым столом. Проклятие. После глубокого вздоха, рассеивающего туман воспоминаний, опустила прибор на полагающееся ему место.