P.S. Я все еще твой (ЛП) - Гринвуд Элия - Страница 3

Может быть, если бы Кейн был здесь, у меня была бы причина остаться, но он ни разу не спустился вниз с тех пор, как началась вечеринка.

Интересно, злится ли он на меня?

Совсем не хотела шпионить за ним. Просто так получилось. И если быть честной, я не жалею об этом. Я бы шпионила за ним тысячу раз, если бы это означало, что снова услышу, как он поет.

Через несколько минут я поднимаюсь по лестнице и направляюсь прямиком в свою спальню. Я не могу не смотреть на закрытую дверь Кейна, пока иду по коридору.

Я в нескольких секундах от того, чтобы открыть дверь своей спальни, когда воздух прорезает низкий голос.

— Ты никчемный кусок дерьма. Вставай!

Мое тело напрягается.

— Я знал, что найду тебя здесь, играющим свои маленькие мелодии.

Слышно из коридора дальше по коридору.

— Мне очень жаль, сэр.

Я мгновенно узнаю его голос.

Кейн.

Мужчина рядом с ним издает жестокий смешок.

— Тебе не жаль.

На мгновение воцаряется тишина.

— Но тебе будет.

Может быть, мне стоит притвориться, что ничего не случилось, хоть раз не лезть не в свое дело, но последовавший за этим шум не оставляет выбора. От звука, похожего на сильную пощечину, у меня кровь стынет в жилах.

Затем я слышу громкий глухой удар.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Я не контролирую свое тело, когда крадусь по коридору, мой пульс зашкаливает и отчетливо виден на шее. И осознаю, что задерживаю дыхание, когда в поле зрения появляется эта картина.

Кейн.

На полу посреди своей комнаты.

Держится за челюсть.

Его отец возвышается над ним. С того места, где я нахожусь, вижу только спину мистера Уайлдера, но не сомневаюсь, что на его лице отражается ненависть, звучащая в его голосе.

— Я сказал, блядь, смотреть на меня! — кипит мистер Уайлдер, поднимая своего сына с пола с такой силой, что при этом рвет ткань воротника Кейна.

Я чувствую, как мое сердце разбивается в груди, осколки превращаются в пыль, когда вижу разбитую губу Кейна, отсутствие эмоций в его глазах и небольшой порез на щеке.

Он выглядит таким опустошенным.

Похоже, Кейн полон решимости не доставлять своему отцу удовольствия видеть, как тот ломается.

Так вот почему он в последнее время ведет себя так по-другому?

О мой Бог.

Причина, по которой он кажется мертвым внутри… это отец.

Мистер Уайлдер грубо схватился за одежду своего сына, чтобы притянуть его ближе.

— Ты серьезно думаешь, что эта семья добилась того, что у нее есть сегодня, благодаря пению? Оглянись, блядь, вокруг, малыш. У нас не было бы такой жизни, если бы мы тратили свое время на ерунду. Я не допущу, чтобы мой сын так унижал меня.

Кейн не издает ни звука, его остекленевшие глаза устремлены на отца. Ясно, что он делал так раньше. Он уже привык к этому.

Должна ли я вмешиваться?

Мне сходить за кем-нибудь?

Может быть, мистер Уайлдер остановится, если увидит, что у него есть зритель.

Хватка монстра настолько крепка, что ноги Кейна отрываются от земли.

— Музыка ничего тебе в жизни не даст. И твои предки надрывали свои гребаные задницы не для того, чтобы ты мог стать голодающим художником.

Мое сердце бешено колотится, я подхожу ближе, выходя из тени. Под весом моего тела пол подо мной скрипит, и, к счастью, мистер Уайлдер этого не замечает.

Но Кейн…

Воздух застревает в моих легких, когда его взгляд перехватывает мой.

Он все еще в плену гнева своего отца, но жизнь возвращается в его взгляд, когда тот замечает меня, стоящую в дверях. Кейн превращается из бесчувственного в испуганного за одну секунду.

— А ты? — настаивает мистер Уайлдер, когда Кейн отвечает не сразу. — Отвечай мне, маленький засранец.

Я собираюсь вмешаться, но Кейн, кажется, точно знает, о чем я думаю, потому что бросает на меня испуганный, умоляющий взгляд.

«Не надо», — кричат его глаза.

Мистер Уайлдер отпускает его толчком, его взгляд падает на старую гитару, на которой Кейн играл ранее.

— Где ты вообще это взял? — Он быстро хватает гитару Кейна с дивана.

— Я… Я нашел это на чердаке, — заикаясь, произносит Кейн.

Его отец замолкает, глядя на него так, словно его это не убедило.

— Ты лжешь. Ты потратил мои деньги на этот кусок дерьма?

— Нет, папа, я...

Но мистер Уайлдер уже бьет по гитаре, чтобы доказать свою правоту. Инструмент разбивается на тысячу осколков, разлетаясь во все стороны, когда он колотит по полу тем, что от нее осталось.

— Папа, прекрати! — Слова Кейна остаются без внимания.

Мистер Уайлдер останавливается только после того, как гитара уничтожена, а глаза Кейна налиты кровью.

— Не смотри на меня так, черт возьми. Ты заставил меня сделать это. Ты не оставил мне выбора, — обвиняет мистер Уайлдер.

Он снова бросается на Кейна. Хватает его за рубашку, когда я собираю все свое мужество до последней капли и кричу:

— Оставь его в покое!

Мистер Уайлдер оборачивается, его темные глаза увеличиваются в размерах, когда он видит, что я стою там.

Может быть, я ошибаюсь, но молюсь, чтобы ему было стыдно. Молюсь, чтобы он отступил из-за чувства стыда. Должно быть, сегодня мой счастливый день, потому что мистер Уайлдер немедленно отпускает Кейна.

— Все в порядке, милая. Мы просто немного поболтали. А теперь беги. — Мистер Уайлдер выдавливает из себя нервную улыбку, разглаживая мятую рубашку сына.

— Хэдли, делай, что он говорит, — приказывает Кейн, но это звучит так, будто он умоляет меня.

Я складываю руки на груди.

— Я думаю, что могу остаться.

Терпение мистера Уайлдера иссякает.

— Я сказал, возвращайся на вечеринку. Сейчас, Эми.

— Меня зовут Хэдли, — поправляю я, дрожа внутри. — И, как я уже сказала, мне и здесь хорошо. Почему бы вам не вернуться на вечеринку?

От моего ответа у Кейна отвисает челюсть. Что-то подсказывает мне, что он никогда в жизни не противостоял своему отцу.

Не могу поверить, что я это сделала.

Проходит совсем немного времени, прежде чем мистер Уайлдер понимает, что на этот раз ему не победить, и сверлит меня таким мерзким взглядом, что у меня мурашки бегут по коже. Не говоря ни слова, он в последний раз пристально смотрит на своего сына, сжимая руки в кулаки.

— Мы закончим с этим позже, мальчик. — Его обещание Кейну скручивает мой желудок в узел.

Воздух возвращается в мои легкие, как только он выходит из комнаты. Мы с Кейном встречаемся взглядами, когда слышим его громыхающие шаги вниз по лестнице.

Никто не произносит ни слова по крайней мере пять секунд.

Я рассматриваю красивое лицо Кейна, сосредотачиваясь на его разбитой губе и багровой ране на щеке. И почти думаю, что мне все это мерещится, когда он глубоко выдыхает и придвигается ближе.

Он выше меня, так что мне приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на него. Кейн открывает рот, но я не даю ему возможности заговорить, бросаясь на него прежде, чем мой мозг успевает отговорить меня.

Обнимаю его, утыкаясь щекой в его грудь, и прижимаю к себе еще крепче. Мои глаза наполняются слезами, когда я думаю обо всех тех случаях, когда никого не было рядом, чтобы остановить его отца.

— Тебе не следовало этого делать, — выдыхает Кейн и называет меня сумасшедшей, но это звучит так, будто он говорит мне спасибо.

Я почти уверена, что он отстранится от моих объятий. Буквально в любую секунду. Но Кейн этого не делает. Он кладет подбородок мне на макушку и обхватывает руками за талию, его высокое тело поглощает меня целиком.

Я обнимаю Кейна.

Кейн обнимает меня.

Либо я сплю, либо фруктовый пунш, который подавали на вечеринке, вовсе не был пуншем.

— Прости, — выдыхаю я.

— Все в порядке, Хэдс.

Образы того, как его отец жестоко обращается с ним, насмехается над ним за то, что он хочет заниматься музыкой, проносятся у меня перед глазами, и я желаю чего-то настолько ужасного, что почти уверена, это противоречит всем правилам загадывания желаний.