Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 106

— Я хочу…

— Почему ты заикаешься? — прерывает он. — Тебе неприятно, что я так близко? Я могу отойти. Тебе стоит только сказать.

Он не ждет ответа. Начинает отстраняться, и по его широкой улыбке я понимаю, что успела схватить его за руку, чтобы вернуть обратно. На этот раз его улыбка не провокационная, как обычно. Она полна облегчения и счастья.

Удивительно, как Арес может в мгновение ока превратиться из бесстыжего соблазнителя в ребенка, который готов на всё, лишь бы почувствовать себя принятым и нужным.

— Я хочу свидание, — говорю я твердо, заставляя себя сохранять уверенный тон.

Его брови взлетают вверх. — Серьезно?

Я киваю. Открываю рот, но тут же закрываю. Не знаю, как далеко я могу зайти. Он понимает это мгновенно и придвигается ближе, касаясь кончиком своего носа моего. И если мой нос — слегка «картошкой» и приплюснутый, то его — изящный и точеный.

— Хочешь чего-то еще, Хелл?

Его дыхание сталкивается с моим.

— Я…

— Знаю, что ты хочешь попросить о чем-то другом, — его голос звучит как едва слышный гортанный шепот, напоенный желанием.

Он знает, чего я хочу, и знает, что он хочет того же самого. Но он хочет, чтобы это произнесла я.

— Я думала, в этой игре можно выиграть только что-то одно. Свидание считается за один пункт, разве нет?

Он качает головой, и при этом движении наши носы трутся друг о друга.

— Ты можешь получить всё, что пожелаешь. Можешь просить сколько угодно. Вещь, две, три, десять, четыреста, тысячу вещей, Хелл. До тебя еще не дошло, в твою голову? Я бы отдал тебе всё, что ты захочешь. Я бы отдал это тебе, даже когда был убежден, что ты настучала на меня Танатосу. Ты не вдупляешь? Я жалкий придурок, который ловит каждое твоё слово с того самого мига, как тебя увидел.

Я могла бы растаять прямо здесь, превратиться в жидкость и смешаться с дождем. У меня дрожат ноги. — Значит, Танатос сказал тебе правду?

— Не совсем, — признается он. — Дело не в нем. Я сам решил тебе поверить.

Это выбивает почву у меня из-под ног. — Почему?

— Хочу тебе доверять.

Его слова эхом отдаются между нашими телами, они как ложка меда.

Арес убирает непослушную прядь с моего лба. — Так чего еще ты хочешь, Хелл?

Я не помню, когда в последний раз кому-то доверяла после того, как меня бросили ради лучшей подруги. Я не помню, каково это — открыться кому-то, отдать свое сердце в чужие руки и посмотреть, что из этого выйдет.

Я не помню, каково это — не бояться привязываться к людям. Если держать всех на безопасном расстоянии, в итоге тебя никто не сможет оставить одну. Но что, если на этот раз я попробую снова? И почему я хочу, чтобы моей попыткой стал именно Арес?

Как бы я ни боялась подходить к нему так близко, я больше не могу сдерживаться.

— Я хочу поцелуй.

Я его огорошила, и он тут же пытается это скрыть. Откашливается, изображая приступ кашля, и выпрямляется. — Значит…

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — уточняю я. — Еще не пришло время того момента, которого ты так ждешь, когда я сама тебя поцелую.

— Эта игра изматывает, — ноет он, но уголки его губ ползут вверх.

Ему это нравится. В глубине души мне тоже.

Я склоняю голову так, чтобы мое лицо было полностью ему доступно. Смотрю на него с вызовом, чтобы надавить на него, чтобы поставить его в такое же неловкое положение, в которое он ставил меня последние несколько минут.

Арес облизывает губы и переводит взгляд на мои.

На полпути он замирает. Хмурится и трясет головой. — Нет, погоди. Я хочу поцеловать тебя под дождем. Это романтичнее, как в кино, ну ты понимаешь.

Я стою неподвижно, не зная, смеяться мне или спросить, серьезно ли он это. — Ты шутишь?

— Нет, мне это Гермес и Лиам присоветовали перед тем, как я пошел тебя искать, — объясняет он. — Твердили, что я должен поцеловать тебя под дождем, потому что это сексуальнее. Но, вообще-то, если планировать всю сцену заранее, она теряет часть своего шарма.

Он поднимает указательный палец. — Погоди, пойду протестирую, насколько это реально.

Он оставляет меня под защитой козырька, а сам выходит под ливень, задирая лицо вверх. И тут же яростно трясет головой. — Не, не выйдет. Это не романтично, это дебилизм.

Это вызывает у меня искренний смех. Я опускаю голову, прижав руку ко лбу. — Ты просто иди…

Холодное прикосновение обхватывает мое лицо и заставляет его подняться. Губы Ареса врезаются в мои, прерывая меня поцелуем.

С того первого раза, когда мы поцеловались в Мексике, я прокручивала эту сцену в голове. И моё воспоминание не стоит и ломаного гроша по сравнению с тем, как всё на самом деле. Я плохо помнила, насколько у него мягкие губы. Плохо помнила, как медленно он умеет двигаться, чтобы раздразнить меня и довести до исступления. Я забыла, как он сжимает мой затылок и наклоняет мою голову, поворачивая её в сторону, чтобы углубить поцелуй.

Как только я приоткрываю губы и его язык врывается в мой рот, я обхватываю его шею руками и прижимаю к себе еще крепче. Арес ведет ладонями вниз по моей спине и останавливается чуть выше моих ягодиц.

Я чувствую его мимолетное колебание, но когда я целую его с еще большим пылом, он решается засунуть ладони в оба задних кармана моих джинсов. Я играю с его языком и отстраняюсь, чтобы прикусить его нижнюю губу.

Арес громко стонет. Несмотря на шум проливного дождя, его стон наполняет мои уши и возбуждает меня так, как ни одному парню никогда не удавалось. Одним только стоном.

Слегка надавив на мою поясницу, он побуждает меня запрыгнуть к нему на руки. Одновременно с этим он рывком приподнимает меня, и я обхватываю его бедра, переплетая лодыжки. Одной рукой он поддерживает меня за зад, а другой пригибает мой затылок, чтобы снова столкнуть наши губы. На этот раз стону я — безжалостно и без стыда.

Арес прижимает меня к парапету, но я не чувствую боли, потому что он подложил руку между моей спиной и стеной. Он зажимает меня между своим телом и мрамором за моей спиной, терзая мои губы жадными укусами и посасывая их так, будто от этого зависит его жизнь. Впервые так приятно полностью отдаться моменту. Отбросить страх быть лишь короткой паузой в жизни других и проявить немного доверия.

Может быть, мне не суждено вечно быть лишь фразой в скобках. Может быть, я тоже могу быть предложением со своим весом, фразой, которую нельзя пропустить, одной из тех, без которых текст теряет всякий смысл.

Его тело прижимается к моему, а губы скользят по шее, осыпая её поцелуями. Он прихватывает кожу зубами и слегка кусает, посасывая и оставляя влажный след. Я запускаю пальцы в его пряди и сильно тяну, безмолвно умоляя не останавливаться и спускаться ниже.

— Боже, Хелл… — выдыхает он мне в ключицы, забираясь под вырез футболки.

Я прижимаюсь тазом к его паху, чувствуя эрекцию, которая давит сквозь ткань его брюк. Это иррациональный жест, продиктованный чистым, неконтролируемым желанием.

На долю секунды я сама от себя впадаю в ступор, и даже Арес на мгновение теряет дар речи.

Мы смотрим друг на друга целую вечность. Его губы опухли от наших поцелуев, взгляд затуманен и полон страсти. Капли воды скатываются с черных прядей и текут по его лицу.

На миг я пугаюсь, что переборщила. Но он издает рык, и его ладонь с размаху ложится на мою ягодицу, еще сильнее прижимая меня к его возбуждению. Он подается тазом вперед, трется об меня и снова берет штурмом мой рот. Ткань джинсов совсем не дает того облегчения, которого мне так хочется.

А главное — мы всё еще на улице, в общественном месте. И пусть из-за дождя в кампусе ни души, всегда есть риск, что пройдет какой-нибудь студент.

Как бы мне ни хотелось продолжать, пока не кончится дыхание, я упираюсь руками в его плечи и останавливаю его. Арес не протестует, он тут же замирает — кажется, он читает мои мысли, и слова не нужны.

То, о чем думает разум, сообщает сердце.

— Хелл, — выдыхает он. Мое имя звучит как мучительный стон. Чистая боль и желание. — Ты понятия не имеешь, что бы я с тобой сейчас сделал.