Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 134

— Ты идеальна для меня, — шепчет он.

Я обхватываю его лицо и притягиваю к себе, чтобы поцеловать со всей страстью, на которую способна, надеясь, что он это почувствует. Раздвигаю ноги еще шире и устраиваюсь так, чтобы он мог войти без труда.

Я подаюсь тазом вперед, умоляя его.

Арес усмехается. — Чего ты хочешь, Гений? Меня?

— Да, — вырывается у меня хриплый стон.

— Скажи мне это. Вслух. Скажи, что хочешь меня. Это всё, что я всегда мечтал услышать от кого-то, рано или поздно. Убежденный, что никогда не стану чьим-то выбором, убежденный, что меня даже не рассматривают как вариант. Но сейчас я хочу слышать это только из твоих уст. Мне важно быть желанным только для тебя. Скажи, что хочешь меня, что я — единственный, кого ты хочешь сейчас и захочешь всегда.

— Арес…

Он протягивает руку, чтобы достать яркий пакетик с презервативом. Разрывает упаковку зубами и сплевывает остатки пластика.

— Я хочу, чтобы только ты укрощала мой хаос. Хочу, чтобы именно ты заполняла и освещала каждую мою пустоту и тьму.

Он надевает презерватив, поглаживая член по всей длине.

Сначала я не понимаю, что именно он мне говорит. Эта последняя фраза звучит загадочно — что-то, что, кажется, понятно только ему одному. И, несмотря на мой сомневающийся взгляд, он ничего не объясняет. Наверное, сейчас не время.

Я подаюсь вперед, приникая к его уху. — Я хочу тебя, Арес. Хочу так, как не захочет ни одна другая. Ты — мой выбор. Я выбираю тебя. Я тебя…

Голос умирает в горле, потому что его таз делает резкий толчок, и он входит в меня одним махом. Погребает себя внутри, до самого конца.

Я закрываю глаза от наслаждения.

Он слишком крупный для меня, и первым чувством становится боль. Странная смесь боли и возбуждения, которая оставляет меня в оцепенении и заставляет желать большего.

Арес шумно выдыхает, устраиваясь внутри меня осторожными движениями. — Боже, Хелл. Я кончу как кретин меньше чем через минуту. Не двигайся, умоляю.

Но начальная боль уже превращается в удовольствие, по мере того как я адаптируюсь к его размерам. Я не могу сдержаться и начинаю двигать тазом.

— Пожалуйста, Арес, — молю я его.

Арес нависает надо мной, упираясь локтем в подушку рядом с моим лицом. Я обвиваю ногами его торс, скрещивая их на уровне лодыжек. Наши животы соприкасаются — мой жар против прохлады его тела. Волна мурашек заставляет волоски на руках подняться дыбом.

Арес делает не один, не два, а целых три глубоких вдоха, прежде чем начать двигаться во мне. Сначала он неуверен. Не из-за отсутствия опыта, а потому что ситуация новая, и его возбуждение может слишком быстро всё прервать.

Но когда я кладу руки ему на спину и выпускаю когти, царапая кожу, я чувствую, как он резко стискивает зубы.

Его толчки становятся яростными и быстрыми. Настолько порывистыми, что несколько раз он почти выскальзывает, и ему приходится замирать, чтобы войти снова.

Его тело вбивается в меня неутомимо. А мои ногти впиваются в его спину, будто это единственная опора, оставшаяся мне, чтобы выжить.

Его имя срывается с моего языка так часто, что я боюсь, как бы он снова не зажал мне рот.

— Блядь, — бормочет он, тяжело дыша. — Не переставай называть мое имя. Ни на секунду.

Я продолжаю повторять его, пока его таз описывает круги внутри меня, а мои мышцы ритмично сжимаются и расслабляются.

Наши дыхания сливаются, становясь рваными. Моя грудь вздымается с аномальной частотой, как и его. Мы одинаково близки как к оргазму, так и к инфаркту.

Арес утыкается лицом в изгиб моей шеи, дыша на мою кожу. — Послушай, Хелл, — приказывает он жестко. — Послушай, какое у меня рваное дыхание. Из-за тебя. Слушай внимательно, что ты со мной делаешь.

Он на мгновение почти выходит, лишь чтобы еще сильнее смазать эрекцию моей влагой по всей длине, а затем снова вонзается внутрь.

Я резко выгибаю спину, и второй лучший оргазм в моей жизни заставляет меня окаменеть. Я чувствую, как он растекается по телу, касаясь каждой клеточки, из которой я состою.

Я так окутана удовольствием, что голова начинает идти кругом, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать. Вдох, выдох.

Арес уже близок к финалу. Он хватает меня за бедра и направляет свои движения, толкая и меня тоже, чтобы я шла ему навстречу.

Я наблюдаю за ним; я не свожу с него глаз, потому что не хочу пропустить момент, когда он кончит благодаря мне.

Его широкие плечи напрягаются, всё тело пронзают мощные спазмы. Он замирает, запрокидывает голову к полтоку, кадык дергается. Его руки хватают мою грудь, сжимая соски.

Из его горла вырывается животный рык и взрывается в комнате. Он выкрикивает череду грязных ругательств во власти оргазма.

Он тут же падает на меня, стараясь, впрочем, не придавить своей массой мою более хрупкую фигуру.

Он даже не выходит. Остается внутри, зажатый между моих обнаженных ног, потный и тяжелый. В ушах я слышу только его частое, усталое дыхание и какие-то слова, которые он бормочет, возможно, бессознательно.

— Хелл…

Я жду продолжения. Его нет. Вместо этого он целует меня за ухом.

И я настолько без ума от него, что даже этого жеста достаточно, чтобы я захотела его снова. Мой разум начинает рисовать все позы, в которых я хотела бы принадлежать ему и чувствовать его своим.

После нескольких мгновений тишины его слабый голос врывается в покой комнаты, почти пугая меня.

— Каждую секунду, что я живу со смерти отца… это агония. Каждый раз, когда я думаю о нем, мне кажется, что я сейчас умру — настолько сильна эта боль. Но ты… Хелл… Ты напоминаешь мне, что в моей жизни еще осталось что-то прекрасное. Я не идеальный парень. И даже не лучший друг, если на то пошло. Или брат. И я никогда не был образцовым сыном. Но я расшибусь в лепешку, чтобы быть достойным тебя и своей семьи. Клянусь.

Сердце заходится в немом всхлипе.

Я не знаю, что ему ответить. Мне больно от того, что он видит в себе столько изъянов, что так низко себя ценит. Но я также знаю, что никакие мои слова не заставят его передумать.

Поэтому я просто укладываю его рядом с собой, гладя по волосам и пытаясь помочь расслабиться. В этот момент я хочу лишь одного: чтобы он поспал и отдохнул. Под его глазами залегли глубокие тени, он даже не может их открыть.

Арес засыпает под моим бдительным, внимательным взглядом. Я чувствую момент, когда его тело рядом со мной окончательно расслабляется, а дыхание становится ровным и мирным. Это занимает всего несколько минут. А может, прошло много времени, и я просто этого не замечаю, потеряв счет секундам.

Я не перестаю смотреть на него, даже когда он спит. Он выглядит таким умиротворенным, что я всем сердцем начинаю желать увидеть его таким и после пробуждения.

Я осторожно целую его веки, боясь побеспокоить, а затем натягиваю простыню, укрывая его обнаженное тело до самого паха.

Он так красив, что мне кажется невозможным то, что он здесь, со мной, и только для меня.

Возможно, наступил тот самый момент — «точка», которую я так надеялась поставить в своем предложении. Больше никаких запятых, никаких бесконечных катастрофических вариантов продолжения фразы.

Усталость начинает давить и на меня. От зевка сводит мышцы лица.

Я устраиваюсь поудобнее на боку, лицом к Аресу. Чувствую, как веки тяжелеют, а образ Ареса становится расплывчатым.

Я уже одной ногой в мире снов, когда что-то начинает непрерывно вибрировать. Арес не шевелится ни на миллиметр, но я тут же настораживаюсь.

Голубоватый свет струится откуда-то снизу. Должно быть, телефон. Не мой, а Ареса — он свалился на пол, когда тот раздевался и швырял одежду во все стороны. Я улыбаюсь воспоминанию.

Тихо выбираюсь из кровати, чтобы не разбудить его, и поднимаю трубку. Звонит Тимос.

Сон как рукой снимает, и новое чувство тревоги липким узлом стягивает горло. Отвечаю сразу: — Алло?

На том конце — тишина. Видимо, он не ожидал услышать меня. — Хейзел?