Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 31

Она закатывает глаза и встает. Начинает собирать свою одежду с пола, отделяя ее от той, что принадлежит другой. — Нет, меня зовут Хэлли.

Брюнетка, похоже, не раздражена моей эмоциональной отстраненностью, скорее наоборот, ее очень заинтересовала история, которую я ей рассказал. — Ну, допустим, это действительно она выдала твой секрет. Что ты собираешься делать? Ситуация же в итоге разрешилась благополучно.

— Верно, — соглашаюсь я. — Но мне плевать. Так или иначе я заставлю ее заплатить. Превращу ее жизнь в ад. Я хочу ранить ее сильнее, чем она ранила меня.

Другое дело, что я понятия не имею, как это сделать. Обычно я довольно неплохо умею бесить людей. Заставлять других ненавидеть меня — это то, что у меня получается лучше всего. Но с Хелл все иначе. Потому что единственное ее слабое место, которое я знаю…

Но это было бы слишком даже для меня.

Нет. От одной мысли задеть ее каким-нибудь комментарием про еду меня тянет блевать. Я найду что-то другое.

И вот тогда у меня не будет жалости. Да. Решено.

— И при всем при этом, почему музыка все еще орет на всю катушку? — возвращает меня к реальности блондинка. На ней сейчас только кружевные трусики, лифчик болтается в руке.

Именно в этот момент Should I Stay or Should I Go группы The Clash запускается в сотый раз.

— Потому что мне нравится эта песня, — отвечаю я, пожав плечами.

Нахожу взглядом свои желтые боксеры с лицом Спанч Боба и натягиваю их, после чего снова падаю на диван.

Хэлли еще не полностью удовлетворила свое любопытство. — А почему колонка стоит вплотную к левой стене?

Я следую за направлением ее взгляда. Левая стена — смежная с маленькой гостиной комнаты Хелл и Харрикейн. Ухмыляюсь про себя, как детсадовец. Но объяснять не хочется.

— Читал где-то, что звук распространяется лучше, если идет слева направо.

Хэлли округляет глаза. — Серьезно? Интересно. Надо попробовать.

Уж точно не ожидал, что она поверит в эту чушь. — Ты свободна? У меня есть друг с таким же IQ, как у тебя, хочу вас познакомить.

Они с Лиамом составили бы искрометную пару.

Она не отвечает. Возникла довольно неловкая ситуация: я в боксерах со Спанч Бобом на диване, рядом девушка все еще голая, а вторая, полуголая, стоит.

Обе смотрят на меня, и я не понимаю, ждут ли они, что я приглашу их пообедать вместе, или хотят второй раунд.

Тянусь к полу и подбираю джинсовую юбку. Кажется, она принадлежит брюнетке на диване. Кидаю ей на колени.

— Одевайтесь, давайте. Мы закончили.

Хэлли — единственная, кто недоволен ситуацией. Ну, а чего она ждала? Что я достану бриллиант и сделаю ей предложение? Брюнетка, чьего имени я, разумеется, не помню, начинает искать свое белье.

— Хочу быть в курсе, как там у тебя с Хелл, — говорит она. — Я подсела на твою душещипательную историю.

Я вздыхаю и киваю, хотя ни малейшего намерения рассказывать ей не имею. Барабаню пальцами по подлокотнику дивана и то и дело перевожу взгляд с колонки на дверь. Песня заканчивается, и на несколько секунд повисает тишина.

Когда она начинается заново, проходит всего пара секунд, прежде чем кто-то стучит. Я улыбаюсь, довольный собой.

Вскакиваю слишком резво, поэтому пытаюсь скомпенсировать это медленной и небрежной походкой. Подружки перестали собирать одежду и уставились на меня.

Нажимаю на ручку.

Стираю с лица всякую веселость и заставляю губы вытянуться в прямую линию, без намека на улыбку. Убедившись, что у меня враждебное выражение, открываю дверь.

Хелл стоит передо мной, как и ожидалось. Короткие волосы распущены и выпрямлены, пробор сбоку. Миниатюрное тело скрыто свитером цвета зеленой листвы и светлыми джинсами клеш. За левым ухом заткнута черная ручка. От интенсивности ее взгляда у меня заплетается язык, а мозг отключается.

— Доброе утро, чему обязан? — выпаливаю я.

Она слегка хмурит брови. — Сейчас 8 вечера.

— Добрый вечер, — поправляюсь я. — Я был слишком занят сексом, чтобы заметить, как течет время.

И откуда это вылезло? Даже для меня звучит жалко. Хелл закатывает глаза.

— Течет как долго? Пять секунд?

Я морщу нос и толкаю дверь шире, чтобы Хелл могла увидеть двух еще не одетых девиц.

Ее реакция бесценна. На лице сменяются изумление, замешательство и… веселье? Ей весело? А не ревностно?

Не то чтобы мне было интересно заставить ее ревновать, конечно. Я имею в виду, любой бы позавидовал тому, кому выпала честь переспать со мной.

— Приведи мне Харрикейн, — добавляю я, чувствуя неловкость от повисшей тишины, — и пусть она расскажет, было ли это пять секунд.

Хэлли и незнакомка здороваются с Хелл, та отвечает рассеянно.

Она встает на цыпочки и с невинным видом говорит мне: — Приведи их в мою комнату, и пусть потом они расскажут, кого они предпочитают в постели — тебя или меня.

Блять.

Я не могу сдержаться и открываю рот. И не потому, что я фетишист, который любит смотреть, как девушки целуются, а потому, что только что представил Хелл голой, в постели, испытывающей оргазм.

Внезапно сглотнуть слюну становится невыполнимой задачей.

— Слушай, мне плевать, чем ты занимаешься. Меня волнует только чертова громкость музыки, Арес. Весь день одна и та же песня на максимуме. Я пытаюсь учиться!

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к косяку. — Есть очень простое и быстрое решение: пойти в библиотеку.

— Есть решение еще проще и быстрее, — передразнивает она меня, даже копируя тембр голоса. — Взять колонку и бить тебя ею по башке, пока она не сломается. Убавь громкость, — чеканит она последние слова с нажимом.

Вместо ответа я делаю шаг вперед и наклоняюсь к ней. Я выше, значительно выше, и мне приходится склонить голову, чтобы приблизить свое лицо к ее. Хелл не отступает.

— Нет, — выдыхаю я ей в лицо.

Снова она не двигается. Я боюсь, что вся эта чрезмерная близость ударит в голову мне, а не ей. В конце концов она улыбается.

Не говоря ни слова, она врывается в комнату, больно толкнув меня плечом. Подхватывает колонку с пола, и, хотя я спрашиваю, что она задумала, она не удостаивает меня ответом.

Когда она бросается в ванную, я понимаю. Срываюсь следом, и она захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— Хелл! Какого хрена ты творишь? — кричу я, колотя кулаками в дверь.

Потом до меня доносится шум воды, и звук песни становится более хриплым и замедленным. Начинает прерываться, пока не исчезает вовсе. Вода перестает литься.

Когда Хелл выходит из ванной, я стою с открытым ртом.

— Я уже пять часов сижу над одной и той же темой по математике и ничего не понимаю! Пять часов я застряла на одной странице учебника, пока твоя идиотская песня, которую я на самом деле безумно люблю, повторяется без конца на полной громкости. Пять часов, Арес!

— Она что, ненормальная? — шепчет Хэлли, все еще стоящая в одних трусах.

Да, я тоже начинаю этим задаваться. Вообще-то, я думаю, она на грани нервного срыва. Только сейчас замечаю круги под ее глазами, покрасневшие и влажные глаза, пятно от еды на левом краю свитера…

Указываю на ее ноги. — Ты в курсе, что у тебя один «конверс» черный, а другой красный?

Она игнорирует меня и с грохотом захлопывает дверь ванной, возвращаясь в гостиную.

— Ты сказал, что ненавидишь меня, так? Два вечера назад. Ты уверен, что я выдала твой секрет Танатосу. Хочешь отомстить, да? Хорошо, Арес. Но не делай этого так. Не делай так, чтобы мне было невозможно учиться, что и так дается мне с трудом, потому что я вынуждена получать диплом по специальности, в которой я ни черта не смыслю. Только потому, что мои родители считают мои увлечения глупыми и бесперспективными. Мне нужно сдать этот экзамен, мне нужно заниматься в тишине, мне нужно хоть что-то понять. Мне нужно, чтобы моя мать перестала ныть о том, какая это пустая трата денег, вздыхая и отчитывая меня, заставляя чувствовать себя ничтожной.

Слова вылетают у нее изо рта так быстро, что я едва успеваю за ними, но не упускаю ни одного. Не упускаю ни слога из того, что она выплескивает на меня в разгар эмоционального срыва эпических масштабов.