Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 85

В какой-то момент меня разбудил звук закрывающейся двери — верный знак, что Хелл вернулась. Я наблюдал, как она собирает пижаму и скрывается в ванной, и стоило ей включить воду, как я снова провалился в мир грёз.

— Сейчас четыре утра, — сообщает она.

Я зеваю. Сознание постепенно проясняется, становлюсь бодрее. — И на кой хрен я тебе сдался в четыре утра, Гений?

Теперь я замечаю, что она что-то держит. Похоже на… Стоило шмоткам прилететь мне прямо в лицо, как все сомнения отпали. Это бермуды. Мои. Те самые, в перчик.

— Пошли на пляж.

Может, мне послышалось? Я сажусь на кровати и шарю рукой в поисках повязки, брошенной на тумбочке. Хелл тем временем уже стоит у двери ко мне спиной, ожидая.

— Хелл, с чего это мне переться на пляж в такую рань? Да и вообще, с чего мне туда идти?

— Днем ты не пошел, потому что там было слишком много народа, — спокойно отвечает она. — Сейчас там никого нет, только ты и я. Давай же.

Голова вопит: «Нет!». Требует отказаться и дрыхнуть дальше. Но сердце… оно шепчет: «Иди за ней», и я не могу издать ни звука. И хотя крики в голове громче, этот шепот заполняет всё пространство и заставляет меня двигаться на автомате. Словно я под заклятием.

Это мой шанс побыть с ней.

Я ведь знаю, что бывает, когда слишком часто отвечаешь людям «нет». Они привыкают к отказам и перестают звать тебя куда-либо. А ты привыкаешь, что тебя не приглашают, но ты слишком горд, чтобы сделать шаг навстречу.

Пока Хелл всё еще стоит ко мне спиной, я раздеваюсь и натягиваю плавки. Сверху накидываю футболку — чисто чтобы не светить голым торсом в холле отеля, — и жду, когда она выведет меня наружу.

Вход на пляж находится на первом этаже, за барной зоной.

— Ты уверена, что нам туда можно в такое время? — бормочу я.

Она пожимает плечами. Дико обнадеживает, ага.

— Хелл? — настаиваю я. — Нам можно туда или нет?

— Ты подпалил гроб собственного дяди и теперь паришься из-за такой ерунды? Заткнись и иди, — отрезает она.

Наши пальцы переплетаются, и мы выскакиваем за дверь — быстрые как молнии, но уж точно не самые тихие. Впрочем, останавливаться поздно. Да и вряд ли нас кто-то заметит: две тени, растворяющиеся в ночной темноте.

На небе лишь робкий серп луны, его света не хватает, чтобы выдать нас. Только мы вдвоем знаем, что мы здесь.

Мы несемся между пляжными шезлонгами, и наши руки разъединяются. Хелл быстрее меня: ей плевать, где она находится, более того — она жаждет встречи с морем. Я же, наоборот, борюсь с искушением развернуться и свалить.

Запах резкий, из-за влажности кожа уже становится липкой. Воздух прохладный, но не такой, как в Нью-Хейвене.

Хелл уже на самом берегу.

Море перед ней — гладкая равнина. Маленькая волна разбивается о песок и смачивает ей ступни, будто вежливо здоровается.

Я увязаю ногами в песке и застываю. Сглотнуть — задача титанической сложности, я не свожу глаз с Хелл, чтобы хоть за что-то зацепиться и не потерять равновесие.

Она же здесь, верно? Ничего не может случиться.

Я далеко. Я не утону.

Она делает шаг вперед и бьет по воде, поднимая кучу брызг. Внезапно её руки ложатся на пояс шорт, и она их стягивает. Секунда — и Хелл остается в одном купальнике. Одежда, в которой она была, валяется неподалеку от меня: она отшвырнула её назад, даже не глядя. Её тонкий силуэт четко вырисовывается в ночи — элегантный и неземной.

Мне приходится сделать пару шагов вперед, пытаясь разглядеть каждую деталь. Тщетно.

Мне хочется кричать луне, чтобы она стала огромной и выплеснула на Хелл весь свой свет. Хочется умолять её осветить девушку, стоящую в нескольких метрах от меня. Хочется просить Бога о чуде — вернуть мне зрение целиком, чтобы я мог смотреть на неё и восхищаться ею как положено.

Единственное, что видно отчетливо — белый раздельный купальник. Завязки по бокам завязаны в бантики. И когда она поворачивается ко мне спиной, я чуть не давлюсь слюной.

Я делаю еще один шаг вперед, притянутый к ней так, будто от этого зависит моя жизнь.

Вода окатывает мои ступни, и я едва не отпрыгиваю назад, захваченный врасплох. Я нарушил свою дистанцию безопасности.

Хелл не заходит глубоко. Она наклоняется, зачерпывает воду ладонями и выливает себе на грудь, потирая плечи и ноги. Не понимаю, зачем.

— Зачем ты это делаешь?

Она замирает, а затем оборачивается. Идет мне навстречу, медленно, и с каждым сокращающимся сантиметром мне всё сильнее хочется самому преодолеть это расстояние, не дожидаясь её. Она касается пальцами шеи, увлажняя кожу, и начинает говорить.

— Это просто чтобы привыкнуть к воде. Прямой контакт, но спокойнее, чем сразу нырять. Хочешь попробовать?

Я пячусь. — Нет, лучше не надо.

И всё же температура почти приятная. Прохладная. Освежает кожу. Хелл морщит нос. Она протягивает руку и кончиками всё еще влажных пальцев касается моей щеки.

Меня пробирает дрожь. Не знаю, от воды или от неё самой.

— Терпеть не могу запах моря, — шепчу я. — Этот солёный налёт. И ненавижу, как он липнет к телу. Соль. Не выношу. Меня от неё тянет блевать. И плакать. Это глупо. Я бы не выдержал, если бы она была на мне, Хелл.

Она облизывает нижнюю губу, а затем прикусывает её. Думает. Я знаю это выражение лица.

— Почему бы нам тогда не сделать наоборот? Раз ты не хочешь мочить своё тело морской водой, намочи моё. Своими руками.

Услышав её предложение, я делаю неимоверное усилие, чтобы не вытаращить глаза. Сердце пускается вскачь, я всерьез боюсь инфаркта.

Наверное, мне послышалось.

Хелл доказывает обратное. Она снова зачерпывает воду и дает ей стечь между нашими телами, не касаясь моего. — Набери воды и омой меня, Арес. Проведи по моей коже. Согласен?

— Это новая методика борьбы с моей фобией? — робко спрашиваю я.

— Вполне возможно.

Чувствую, она станет моей любимой.

— Ты уверена, что я могу тебя трогать?

Она закатывает глаза. — Я уж точно не приглашала тебя лапать мои сиськи, идиот. Любой открытый участок кожи доступен. Остальное — нет.

— Тебе правда так сильно хочется мне помочь?

Она слабо и устало улыбается. — Вода — это мощная стихия, Арес. Помнишь, ты объяснял мне значение змеи? Так вот, тут почти то же самое. Это главный символ жизни, возрождения и очищения. Стихия текучая, чистая, податливая и восприимчивая. И это не всё: она полна таинственной силы, способной к постоянному преображению — она просачивается сквозь почву и скалы, питая землю в виде дождя. В каждой культуре у неё свои особые, важные значения.

— Хелл, вода, которая нас сейчас мочит, кишит только вонючей рыбой и детской мочой — они справляют нужду в море просто потому, что их родителям лень тащить их в туалет. Сомневаюсь, что это можно назвать «чистым» и «питательным».

Хелл громко фыркает и пытается меня оттолкнуть, но я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Я уже собираюсь извиниться, когда её губы трогает улыбка, и я понимаю: я снова её рассмешил.

Я сокращаю дистанцию между нами. Наклоняю голову и смотрю на неё. Она отвечает своим «оленьим» взглядом — дерзко, но с тем самым блеском, по которому ясно: эта ситуация заводит нас обоих.

— Теперь я понимаю, почему она тебе нравится, — я снова становлюсь серьезным.

— Тебе тоже понравится.

— Если я всегда буду встречать в воде тебя, то, скорее всего, да.

Она снова фыркает. — Ну так что, попробуем или нет?

Я чувствую натяжение между нами, чувствую, как в моих жилах бурлит адреналин, а из неё сочится тревога. Они смешиваются, создавая состояние возбуждения, от которого я пьянею. Мне до сих пор не верится, что я могу её касаться.

Я подношу руку к её груди и кладу ладонь в самый центр.

Она вскидывает бровь. — Сначала её нужно намочить.

— Нет, я еще не начал. Сейчас я просто хотел почувствовать, как сильно бьется твоё сердце, — отвечаю я. Наклоняюсь вперед и шепчу ей прямо в ухо: — Ответ: очень сильно, Гений.