Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 9

— Арес… — начинаю я, но дальше слов не нахожу. Я просто не знаю, что ему сказать.

Лиам и Гермес, сидящие по правую руку от него, смотрят на происходящее, как на премьеру самого ожидаемого фильма года.

Арес протягивает мне руку:

— Я косячу, даже не замечая, как это делаю. Я такой. Если в руки мне дают хрустальную вазу, рано или поздно я её роняю и разбиваю в дребезги. Мне почти никогда не дают шанс подобрать осколки и попробовать её склеить, хотя я этого ужасно хочу. Так вот… ты, Хелл, дашь мне это сделать? Дашь мне попытаться склеить эту чёртову вазу?

Я не могу сглотнуть.

Та яма на моём кладбище всё ещё пустая. И у меня не получается похоронить там его тело.

Глава 4

НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Танатос — сын Ночи, мужское олицетворение смерти. Обитает в подземном мире, откуда застаёт смертных врасплох. Часто изображается в виде крылатого юноши, иногда с перевёрнутым факелом — символом жизни, которая гаснет, но не ужасающе, а выполняя функцию спокойного перехода.

Хелл

Я ещё не решила, что буду делать с Аресом. Сказала ему дать мне время подумать, и он явно не был в восторге. Ну, честно говоря, меня его восторг не особо волнует.

С обеда и до сих пор Арес заваливает меня рилсами в Инстаграме. Сплошь котики и собачки, которые творят всякую дичь. Ещё прислал видео, где Гермес пьёт кофе прямо из кофейника, сидя голым на диване.

Он продолжает настаивать на репетиторстве по математике. И продолжает требовать советов, как завоевать Харрикейн. То, что он хочет помочь мне с экзаменом, — мило, но что-то мне подсказывает: он пытается загладить вину исключительно ради моей соседки. А главное — что он просто хочет трахнуться.

Мне нужно в единственное место, способное прочистить мысли и заставить меня чувствовать себя лучше. В бассейн.

В десять вечера там никогда никого нет, и обычно я застаю только Посейдона, который уже отмокает в воде. Не знаю, как родилась эта маленькая традиция, между нами. Знаю только, что после нашего знакомства я однажды наткнулась на него в бассейне, и с тех пор мы начали плавать вместе.

Когда я вхожу в зал, горит только половина ламп. Запах хлорки щекочет ноздри, и я вдыхаю его полной грудью, наслаждаясь моментом.

Бросаю взгляд на воду в поисках Посейдона, прежде чем пойти в раздевалку. Улыбка начинает расцветать на моём лице, когда я замечаю его, дрейфующего на поверхности.

И тут же гаснет.

Либо он сменил цвет волос, либо это не Посейдон.

Незнакомое тело лениво покачивается на воде, раскинувшись на спине лицом вверх. Это парень, одетый слишком элегантно: пиджак, галстук, рубашка и брюки в тон — всё насквозь мокрое. Волосы чернеют маслянистым пятном. Рука поднимается из воды, в пальцах зажат тлеющий окурок. Он подносит его к губам, делает щедрую затяжку, а затем ловким движением отшвыривает сигарету прочь от себя.

— Эй, ты в порядке? — спрашиваю я. Он уже слышал, как я вошла, глупо притворяться, что никого нет. Так что можно и заговорить. — Ты должен поднять окурок! Нельзя бросать его здесь.

Его тело приходит в движение, он плывёт в мою сторону. Всё ближе к бортику, с которого я его рассматриваю. Голова вытянута вперёд, нацелена на меня. Он распахивает глаза так резко, что моё сердце подпрыгивает в груди. Они цвета листвы, невероятно насыщенного зелёного оттенка. Настолько же красивые, насколько пугающие.

— Восхитительно.

Я жду, что он добавит что-то ещё, но он молчит. Просто пялится, время от времени шевеля руками в воде. Я в замешательстве.

— Тебе стоило бы снять одежду, если хочешь плавать в бассейне.

Он выгибает бровь и принимает вертикальное положение. С этого ракурса его красоту отрицать невозможно, но цвет его глаз пугает меня ещё больше. В его лице есть что-то зловещее, хотя я не совсем понимаю, что именно. Нос не идеально прямой, уходит чуть влево, а челюсть, острая как лезвие, придаёт лицу суровость.

Он подплывает вплотную, кладёт ладони на бортик, затем подтягивается на предплечьях. Он меньше чем в метре от моих кроссовок. Закидывает голову, и луч света падает прямо на него. Миндалевидные глаза сверкают, как два маленьких бриллианта, а лёгкая ухмылка обнажает острые клыки. С небольшим усилием он выбирается из воды.

Я отступаю на несколько шагов, чтобы дать ему место, а главное — потому что понятия не имею, кто он и что ему нужно.

Незнакомец останавливается у скамьи и начинает раздеваться. Я настолько ошарашена этим жестом, что смотрю на него в упор, почти бесстыдно. Он стягивает серые носки, затем сдёргивает галстук, с трудом высвобождается из рукавов пиджака и начинает расстёгивать белую рубашку. Остаётся с голым торсом, сплошь покрытым татуировками. Я пытаюсь разобрать хоть одну, но звук расстёгиваемой молнии на брюках отвлекает меня.

— О боже! — выдыхаю я.

Он снял даже боксеры. А я продолжаю смотреть, без стыда, с открытым ртом.

Парень ухмыляется. Бросает на меня молниеносный взгляд и снова ныряет в бассейн — абсолютно голый. Мускулистые руки работают быстро, позволяя ему проплыть два полных круга за считаные секунды. Он возвращается и снова останавливается у бортика.

— Между «одет» и «голый» вообще-то есть золотая середина, — замечаю я.

Он улыбается. Капли воды усеивают его лицо; некоторые собираются на чёрных бровях, срываются на щёки и скатываются по коже, как слёзы.

— Как тебя зовут?

— Хейзел, — отвечаю на автомате.

— Тан… — он осекается, качает головой. — Атос. Приятно познакомиться.

Не помню, чтобы видела его здесь, в Йеле. Да, я ни с кем не общаюсь и избегаю любых мероприятий как чумы, но у нас, интровертов, есть один большой плюс: мы настолько тревожимся из-за социальных контактов, что в итоге наблюдаем за людьми внимательнее остальных. Я знаю лица этого колледжа. И я уверена: его лицо — новое.

— Я тебя никогда не видела. Кто ты?

— О, я здесь не учусь. Проник сюда сегодня вечером, — объясняет он спокойно.

— И что ты тогда здесь делаешь?

Дружелюбное выражение, которое было на его лице до этого момента, сменяется чем-то мрачным. Холод проносится по спине, и я делаю шаг назад.

— Я пришёл сюда, чтобы убить одного человека. Потом уйду.

Я замираю и смотрю на него. Сейчас наверняка последует: «Я шучу», или смех, или «Ты что, поверила?». Точно. Но ничего не происходит. Атос стоит неподвижно в воде, локти на бортике, брови нахмурены.

— Ты меня пугаешь, — говорю я искренне.

Он словно выходит из транса. Разражается смехом.

— О, нет-нет, успокойся! Убивать мне нужно не тебя.

— Это… не успокаивает.

В этот момент он вылезает из бассейна, но на этот раз я старательно отворачиваю голову, чтобы не смотреть. Мой мозг кричит мне уходить, но ноги дрожат и отказываются двигаться.

Зал погружен в тишину, которую нарушает только шлёпанье его босых ступней по плитке — он идёт ко мне. Его фигура нависает надо мной, и я сглатываю ком в горле, глядя на него.

— Расслабься, это человек, который заслуживает смерти. Мир станет лучше без этого парня. Не нужно испытывать жалость, Хейзел.

Я пячусь. Он следует за моим движением, как магнит.

— Я вызову полицию, — угрожаю я. Телефон зажат у меня в руках, проблема лишь в том, что ладони начинают потеть и трястись.

Атос опускает взгляд. Улыбается. Я не успеваю среагировать; он выхватывает мой телефон и швыряет его себе за спину. Чёрный предмет с плеском ныряет в воду, оставляя меня с разинутым ртом. Его это забавляет.

— Будь осторожна, — предупреждает он. — Потому что, если встанешь у меня на пути, хоронить придётся двоих.

— Ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю, — поправляет он. — А теперь, ты случайно не знаешь Ареса Лайвли? Можешь сказать, где его найти?