Последняя жена (СИ) - Лерн Анна - Страница 21

Между нами повисла наэлектризованная тишина, наполненная опасной притягательностью. Дыхание падишаха стало прерывистым. Он схватил со скамьи простыню и, стараясь не касаться, бережно прикрыл ею моё тело.

— Ты не ушиблась?

Я изобразила смущение. Мои щёки вполне натурально вспыхнули нежным румянцем.

— Нет, Повелитель. Со мной всё в порядке.

— Что здесь происходит⁈ — внезапно раздался негодующий голос Зарнигар-ханум.

Падишах резко поднялся, и распорядительница гарема испуганно склонилась перед ним.

— Почему раджкумари проводит омовения в этой купальне⁈ — разгневанно поинтересовался повелитель. — Что происходит в гареме, Зарнигар-ханум⁈

* гулаб джамуны — блюдо индийской кулинарии. Сладкие шарики из сухого молока со щепоткой муки, обжаренные во фритюре из масла гхи и поданные в сахарном сиропе.

Во времена империи Великих Моголов сахар уже был известен и широко использовался, поскольку технология получения сахара из сахарного тростника пришла из Индии и Ближнего Востока задолго до этого периода. Сахарный тростник перерабатывали следующим образом: стебли измельчали на мельнице, сок собирали и кипятили в больших медных котлах, уваривая до загустения — так получали сахарный сироп и продукты кристаллизации сахара.

Для получения именно сиропа свежевыжатый сок тростника долго варили и снимали пену. По мере уваривания часть жидкости превращалась в густой сладкий сироп (мелассу), который могли использовать в кулинарии для приготовления сладких блюд и десертов

Глава 19

Пришло время показать, что я умею играть в эти игры не хуже обитательниц гарема. Опустив глаза в пол, я тихо обратилась к падишаху:

— Прошу простить меня, Повелитель. Это моя вина. Бассейн в купальне засорился, и я обратилась к Зарнигар-ханум. Проявив великую заботу, она предложила воспользоваться этой купальней. Я же, не желая обременять ханум, занятую бесчисленными делами и заботами, своими скромными нуждами, решила не ждать её сопровождения. Мне показалось, что я смогу прийти сюда со своими служанками самостоятельно. Видимо, Зарнигар-ханум просто не успела разобраться в произошедшем. И потому так сильно разволновалась. Моё нетерпение стало причиной её беспокойства.

Внимательно выслушав меня, падишах повернулся к распорядительнице гарема:

— Это так, Зарнигар-ханум?

— Да, Повелитель... — прошептала она. — Раджкумари сказала чистую правду.

Я бросила на женщину быстрый взгляд из-под опущенных ресниц. Зарнигар-ханум была бледна, её руки, сложенные у груди, подрагивали.

— Зарнигар-ханум, — ровным голосом произнёс падишах, но чувствовалось, что он был недоволен, — беспорядок в гареме недопустим. Впредь ревностнее относись к своим обязанностям. И вот моё распоряжение: все купальни гарема должны быть не просто проверены, но и приведены в идеальный порядок. Отныне и до тех пор, пока я не удостоверюсь в твоей способности контролировать каждую мелочь в своём хозяйстве, ты сама будешь следить за этим. И каждое утро подавать мне отчет. Это небольшое наказание, но оно должно напомнить, зачем ты находишься здесь.

Распорядительница гарема низко поклонилась.

— Слушаюсь, Повелитель.

Падишах вновь повернулся в мою сторону.

— Что же до тебя, раджкумари. Твоё нетерпение, хоть и было продиктовано желанием не обременять других, привело к неприятной ситуации. Ты должна усвоить, что спокойствие и размеренность — основа благополучия для всех. Поэтому, в качестве напоминания о важности соблюдения порядка, я запрещаю тебе покидать покои три дня.

Повелитель сделал короткую паузу, и когда заговорил снова, тон его голоса стал совсем другим: потерял всякую строгость, превратившись в нечто тёплое, почти ласковое, отчего по моей коже пробежали мурашки:

— А после этого мы начнём подготовку к свадьбе.

Падишах ещё раз окинул меня долгим проницательным взглядом. Затем развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул купальню.

Зарнигар-ханум медленно подошла ко мне. На её лице появилась язвительная усмешка.

— Я не ожидала от вас таких талантов, принцесса. Вы не так просты, как кажетесь. Ваше умение превращать чужие промахи в лестницу для себя просто поражают. Мне казалось, вы лишь хрупкий цветок, прибывший из чужих земель, но, видимо, я ошибалась.

Я смело посмотрела в глаза старой интриганки и спокойно поинтересовалась:

— А вы считаете, что мне следует возводить эту лестницу для кого-то другого? С чего бы это? Разве в этом дворце, где каждая женщина борется за свое место под солнцем, принято подставлять спину под чужие ноги, идущие к вершине? Или вы решили воспользоваться именно моей спиной? Нет, Зарнигар-ханум, я не собираюсь быть хрупким цветком, ожидающим, когда его затопчут.

К концу моей речи язвительная улыбка распорядительницы гарема полностью сошла с лица. Она надменно поджала губы и пошла прочь.

— Госпожа! Вы такая смелая! — ко мне подбежала Майя. — А вот я чуть не умерла со страха! Что же теперь будет?!

— Похоже, у нас будет свадьба! — радостно выдохнула Зейнаб. — Повелитель сказал, что после наказания начнутся приготовления к свадьбе!

— Но ведь её решили отложить на месяц из-за смерти Джании-бегум… — изумлённо протянула Фатима.

— Повелитель не хочет ждать! — хихикнула Зейнаб. — После того как увидел нашу госпожу в купальне!

Да, это была победа, но радоваться я не спешила. Теперь меня станут «топить» ещё сильнее. Я перешла дорогу самым влиятельным женщинам гарема. И теперь никто не станет закрывать на это глаза.

— Давайте вернёмся в покои, — сказала я, кутаясь в простынь. — Что-то холодно.

— Ох, госпожа! — Майя накинула на меня плащ, и мы быстро пошли по вымощенным дорожкам в сторону дворца. Перед моими глазами всё ещё стоял страстный взгляд падишаха. Он был полон желания, вызывая в душе смешанные чувства: от тревоги до лёгкого, почти пьянящего ощущения собственной силы.

* * *

Покинув купальни, падишах направился прямиком к покоям своей матери. Когда он вошёл в комнаты, освещённые золотистым светом свечей, Махд-и-Муаззама отложила рукоделие, и её лицо озарилось нежной улыбкой.

— Мой дорогой сын!

Матушка поцеловала Повелителя в лоб и похлопала по подушкам, приглашая его присесть, спросила:

— Почему ты не в Саду Тысячи Роз? Разве ты по субботам не проводишь там время, мой лев?

Падишах понимающе улыбнулся.

— Я только что оттуда, матушка. Из купальни. И поверь, там было куда интереснее, чем среди роз.

Падшах-бегум притворно изумилась. Она слегка приподняла бровь, изображая искреннее недоумение.

— Ты был в старой купальне? Зачем, мой дорогой?

Не переставая улыбаться, падишах откинулся на подушки.

— Увидел свет, а потом и прекрасные женские формы сквозь ажурную решётку, матушка. Это было прекрасное зрелище. Настолько прекрасное, что я решил не откладывать свадьбу.

Махд-и-Муаззама мгновенно встрепенулась, глаза женщины радостно заблестели. От переполняющих эмоций она заметно заволновалась, её дыхание участилось.

— Ты решил жениться, сын?! — выдохнула матушка. — И это правильно, мой лев! Трону нужны наследники, и стоит поторопиться с этим! Какое прекрасное известие!

— Я тоже так подумал, — падишах немного помолчал, а затем добавил, чуть понизив голос: — Налини станет хорошей женой.

Наступила тишина. Махд-и-Муаззама замерла от неожиданности.

— Налини? Причём здесь Налини?

Падишах медленно выпрямился, и в этом движении было столько власти и холода, что женщина почувствовала, как по её спине пробежал неприятный озноб.

— Как это «причём», матушка? Она моя невеста, и это её я увидел в купальне.

Лицо матери побледнело. Повелитель поднялся, после чего процедил:

— Вы думали, я не догадаюсь, что весь этот спектакль разыгрывался для меня? Только вместо Налини там должна была быть Пари, не так ли? Это я понял, как только в купальне появилась Зарнигар-ханум. Её реакция, матушка, была весьма красноречива. Если ещё раз вы позволите себе поступать со мной, как с безусым юнцом, отправитесь во дворец в Карахаре. Там у вас будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над своим поведением.