Последняя жена (СИ) - Лерн Анна - Страница 67

Глава 61

Утро в Саду Тысячи Роз было моим любимым временем. Прохладный ветерок, напоённый ночной свежестью, нёс в себе чистый сладкий аромат распускающихся бутонов. Солнце только начинало свой путь, и его косые лучи золотили верхушки кипарисов, оставляя галереи и дорожки в ажурной тени.

Я поднялась на балкон галереи и принялась наблюдать за той частью сада, где кипела работа. Рабочие уже вырыли значительную часть котлована под будущий бассейн. Я мысленно прорисовывала линии мраморных бортиков и представляла, как бирюзовая вода будет отражать небо. Это место было моим творением, символом новой жизни, которую я строила здесь, и той, что росла внутри меня.

Размеренный ход моих мыслей прервал резкий возмущённый голос:

— Уйди с дороги! Ты что, ослепла и не видишь, кто перед тобой?!

Я удивлённо обернулась. В арочном проеме галереи стояла Фирузе в компании двух служанок. Её гневный взгляд выражал нетерпение, потому что Ишани преграждала им путь.

— Мне все равно, кто вы, — холодно произнесла моя новая служанка. — Мой долг — оберегать покой Налы-бегум и быть уверенной, что ей ничего не угрожает.

— Ишани. Пропусти госпожу Фирузе, — распорядилась я, и девушка послушно отошла в сторону, провожая подозрительным взглядом персидскую принцессу, которая медленно направилась ко мне. Фирузе подошла к перилам и встала рядом со мной. Она обвела взглядом работы в саду, и на её губах появилась улыбка.

— Хм... а ты нашла себе занятное развлечение… Пожалуй, стоит попросить падишаха позволить мне бывать в этом месте. Здесь так уединённо… Можно укрыться от дневной жары, почитать в тишине... понаблюдать за чужим трудом…

— Это место принадлежит мне как жене Повелителя.

— Да... — протянула Фирузе, продолжая наблюдать за рабочими. — Но ведь там, где разрешено бывать одной жене, всегда найдется место и для другой. Разве не так?

Эти слова вонзились в сердце ледяной иглой. Шум сада, голоса рабочих, пение птиц — всё на мгновение стихло. Внутри похолодело. Неужели? Но на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Что ты хочешь этим сказать, Фирузе? О какой другой жене ты говоришь?

Фирузе повернула голову, и наши взгляды встретились. В её темных глазах полыхал огонь откровенного триумфа.

— Я говорю о себе, разумеется, — её голос звучал приторно сладко, но был отравлен язвительностью. — Повелитель берёт меня в жены. Наш никях состоится в следующую пятницу. Поздравишь меня?

Принцесса ждала от меня слёз, смятения, возможно, гнева. Но, не дождавшись, продолжила:

— Или... ты расстроена? Ах, милая Нала, такова жизнь. Правители должны обеспечивать своей династии будущее. Наследников должно быть много… как можно больше, — она окинула мою фигуру быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на животе. — У меня, к примеру, семеро братьев. В нашем роду мужчины рождаются один за другим. Это почти закон природы. Девочка — это скорее диковинка, милое исключение из правила. А Повелителю нужны сыновья.

На мгновение у меня земля ушла из-под ног. Но я быстро взяла себя в руки.

— Что ж, если так решил падишах, значит, он счёл это необходимым для блага Империи, — спокойно ответила я, лишая принцессу эмоциональной реакции, которой она так жаждала. — А мне нужно заботиться о себе и о ребёнке, которого я ношу. Ведь это тоже будущее династии. И оно уже здесь.

Фирузе вскинула бровь, и её тонкие губы изогнулись в ещё более ядовитой улыбке.

— Если родится девочка, Повелитель разочаруется... Но ты не переживай об этом. Его будет кому утешить. Скорее всего, к этому времени я уже буду носить ребёнка. И вот это и станет истинной надеждой падишаха. Крепкий, здоровый шахзаде, продолжатель рода.

— Только одному Всевышнему известно, кто придёт в этот мир, — усмехнулась я. — И да, если он решит одарить меня девочкой, то для меня это будет не меньшим счастьем. Но кто знает, возможно, как раз в твоём случае сработает то самое исключение из правил, и у тебя родится дочь.

— Мне нужно идти, — произнесла Фирузе, глядя куда-то вдаль, за моё плечо. Её губы слегка скривились. — Слишком мало времени для приготовлений к свадьбе. Может быть, ты поможешь мне выбрать ткань для платья? И украшения?

Я подняла на неё взгляд. В нём не было ни злобы, ни гнева — лишь затаённое, почти брезгливое равнодушие.

— Для таких поручений у тебя есть собственная свита. Я не твоя прислуга, чтобы выбирать тебе наряды. И уж тем более не подруга, чтобы одаривать тебя советами.

Не удостоив меня даже словом, принцесса резко развернулась и пошла прочь. Как только её шаги стихли, ко мне тут же подошли служанки.

— Присядьте, госпожа, — с заботой предложила Фатима. — Эта принцесса специально мучает вас! Какая же она неприятная! Неужели Падишах и правда решил жениться на ней?

Я опустилась на мягкую подушку и огляделась по сторонам.

— А где Ишани?

— Не знаю, госпожа, она только что была здесь, — ответила Зейнаб, тоже оглядываясь. — Может быть, принести вам успокаивающий настой?

— Нет, Зейнаб, не стоит, — отказалась я. — Мне он не нужен. Чтобы вывести меня из себя, принцессе придётся стараться куда усерднее, чем сегодня. Мой дух крепче, чем она думает, и его не сломить пустыми угрозами и злорадством.

Через некоторое время в дверном проёме появилась Ишани. В руках она несла небольшой поднос, на котором стоял кувшин и пиала. Девушка поставила поднос передо мной и сказала:

— Я подумала, что вам захочется освежиться, госпожа.

— Спасибо, Ишани, — я наблюдала, как она наливает шербет, и вдруг заметила на руке служанки свежую, довольно глубокую царапину.

Чуть позже я вернулась в свои покои и с головой ушла в доработку чертежей. Но мысли о предстоящей свадьбе не давали мне покоя. Хотелось поговорить с Арсаланом, но я тут же отмела эту мысль. О чём? Отговаривать падишаха от брака? Это было бы не просто смешно, это было бы глупо и даже опасно. Разве могла я ставить под сомнение решение Повелителя? Любая попытка вмешаться, любое проявление женских слабостей или ревности будет воспринято как недостойное поведение. Свадьба будет. И мне придётся смириться с этим. Мои мысли прервал шум, доносящийся из коридора. Топот ног, испуганные голоса… Майя, Зейнаб и Ишани удивлённо подняли головы и посмотрели на дверь. В следующее мгновение она резко распахнулась, и в комнату забежала Фатима. Её лицо было бледно, глаза горели лихорадочным блеском, а дыхание сбилось от быстрого бега.

— Что случилось? — я резко поднялась, чувствуя, как сжалось сердце от предчувствия беды.

Фатима опёрлась о косяк, судорожно глотая воздух.

— Шади-Бегум потеряла ребёнка! Лекари пытаются остановить кровь! Говорят, её так много...

— Как это произошло? — я почувствовала острую жалость к бедной женщине.

— Она чувствовала себя плохо уже после завтрака, госпожа. Шади-бегум жаловалась на тошноту, но решила, что это просто утренний недуг... Никто и подумать не мог, что всё так обернётся.

После прогулки первая бегум упала в своих покоях. Тут же послали за лекарями, но было уже поздно… Вряд ли Шади-бегум выживет. Говорят, что она слишком много крови потеряла, и каждый вдох даётся ей с огромным трудом. Если Шади-бегум отправится к Аллаху, вы станете единственной женой Повелителя, госпожа.

— Увы, не единственной… — я задумчиво посмотрела на раскачивающиеся за окном ветви деревьев.

— Ах, да… — смущённо кивнула служанка. — Простите, госпожа…

Тяжёлое предчувствие вдруг стало ясным настойчивым голосом внутри меня. Как странно... Едва успела разнестись весть о предстоящей свадьбе Арсалана и Фирузе, как тут же случилась эта ужасная трагедия. Первая жена теряет ребёнка. И не просто теряет, а сама находится на грани жизни и смерти. При этом Шади-бегум благополучно привела в этот мир сына и четырёх дочерей.

Да, конечно, жизнь в гареме полна непредсказуемых поворотов, а женское здоровье хрупко. Возможно, это была просто трагическая случайность, стечение обстоятельств, злой рок. Но что-то внутри меня протестовало против такого простого объяснения. Появление новой невесты и тут же устранение потенциального препятствия в лице ребёнка Шади-бегум. А возможно, и самой матери, которая, пусть и изгнанная, всё же оставалась первой женой. Как будто кто-то ловко расчищал путь, убирая старые фигуры с доски, чтобы расставить новые. Но тогда следующая очередь моя.