"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 119

Впрочем, всё это Иван отметил мимолётно. Он поспешил сбросить балласт, как велел ему в своих инструкциях инженер, однако ничего не произошло. В том смысле, что шар как падал, так и продолжил себе падать. «Надо было взять с собой этого умника – шарового конструктора, ведь он сам напрашивался!» – подумал Иван запоздало. Хотя знал, что в действительности не стал бы этого делать. Не рискнул бы принять на себя ответственность за жизнь постороннего человека, который ко всей этой истории не имел никакого отношения.

Иван перегнулся через борт гондолы, поглядел вниз. Под ним простирался усадебный парк, все деревья в котором выглядели так, будто стояла уже середина октября. Чуть в отдалении он увидел ручей, несомненно – тот самый, Медвежий. А затем увидел и водоём, из которого этот ручей проистекал: обширный пруд округлой формы с просторной деревянной купальней, пристроенной с одного бока.

И купеческий сын только успел подумать, как странно пляшут солнечные лучи на поверхности пруда: не создавая световых бликов, а словно бы ныряя в воду. А уже в следующий миг в воду нырнул и он сам – вместе со своим воздушным шаром.

Зина бежала к пруду так, как не бегала ещё никогда в жизни. Рыжий со всех лап мчался с ней рядом, но и он стал потом приотставать. Она сорвалась со скамьи во дворе, даже не найдя времени что-то объяснить мужикам, разгребавшим головешки на месте сгоревшего флигеля. И теперь понимала, как это было глупо: срываться с места, ни слова не говоря. Никто не придёт ей на помощь. Не поможет спасти воздушный корабль, который внезапно стал кораблём самым натуральным – водным.

Но когда дочка священника добежала до пруда, уже никакие корабли не бороздили его гладь. Какой-то жёлто-красный предмет тонул, это да. И пузыри воздуха бурлящим веером вздымались вверх. Вот и всё, что она увидела.

Лишь долгие секунды спустя до Зины дошло: этот двухцветный предмет и есть тот самый шар, который только что летел над усадьбой! И в гондоле которого наверняка находился её друг детства и названый жених Иван Алтынов. Девушка остановилась так резко, что догнавший её Эрик Рыжий врезался ей в ноги и чуть было не повалил на землю. Однако Зина едва заметила это. От раскалённого воздуха в груди и горле у неё саднило так, будто она проглотила кусок рогожного мешка. Ноги её грозили в любой момент подломиться, и не только из-за того, что она бежала всю дорогу сюда. А перед глазами мелькали то огненные вспышки, то чёрные пятна.

– Ванечка! – крикнула она, а потом повторила ещё раз, уже тише: – Ванечка…

Она бросилась бы в воду, если бы умела плавать. Увы: в Живогорске ей не довелось этому научиться. Один-единственный раз подружки по гимназии уговорили её поплавать в пруду на льняных наволочках, наполненных воздухом. И Зина до сих пор помнила, как её наволочка размокла в воде, расплющилась и вместе с нею дочка священника пошла ко дну. Только и успела, что взмахнуть рукой у себя над головой – дескать, спасите! И на её счастье одна из гимназисток, из числа тех, что плавали сами по себе, а не при помощи наволочек, заметила это. И успела вытащить на поверхность дочку протоиерея до того, как та захлебнулась.

И сейчас Зина точно знала, что начнёт тонуть сразу, как только погрузится в воду. Но она всё-таки сделала шаг к пруду, а потом – ещё один. И наконец вошла в пруд по щиколотку, так что ботинки её моментально залило. И всё же она не останавливалась, видела: пузыри воздуха уже почти перестали подниматься на поверхность, а жёлто-красный бок тонущего шара скрылся из глаз.

Рыжий предостерегающе мяукнул у неё за спиной, и Зина решила: котофей каким-то образом понял, что она не умеет плавать. Однако предостережение его относилось, по-видимому, кое к чему другому. Или – кое к кому.

Иван Алтынов, в отличие от своей подруги детства, плавать умел очень хорошо. И, уж конечно, если бы он свалился в пруд сам по себе, то запросто выплыл бы. Но ему подкузьмил воздушный шар. Если бы не он, гондола, рухнувшая в пруд, может, и вовсе не стала бы тонуть. Однако наполненный воздухом аэростат упал рядом с корзиной для пассажира, лопнул при ударе о воду, начал под неё уходить и повлёк за собой нижнюю часть шарльера – вместе с Иваном Алтыновым. Причём гондола перевернулась, так что Иван оказался под своего рода плетёной крышкой, которая потянула его за собой наподобие невода. Вот только рыбацкие сети тянут свою добычу наверх, к воздуху и солнцу. А трижды проклятая корзинка потащила Иванушку вниз, на дно.

Он попробовал поднырнуть под её борт, выбраться из ловушки, но не тут-то было. Намокшая оболочка шара уходила на дно слишком быстро, так что Ивана просто прижимало к днищу корзины, оказавшемуся у него над головой. Окажись гондола сплошной, под ней осталось бы хоть сколько-нибудь воздуха при её переворачивании. Но сквозь ивовые прутья, из которых она была сплетена, вода проходила легко, словно сквозь решето.

Иван хотел сделать вдох, но лишь глотнул тепловатой, с илистым привкусом воды. Хотел оттолкнуться ногами от днища гондолы, но только запутался в тросах, составлявших оснащение воздушного шара. «Как же это обидно, – мелькнуло у Иванушки в голове, – погибнуть, когда я всё-таки сюда попал…» В глазах у него потемнело, грудь сдавило, и он, прижав руку к сердцу, непроизвольно схватился за ладанку (Одолей мне горы высокие, долы низкие, озёра синие, берега крутые…), которую вода с него не сорвала.

И тут вдруг что-то произошло. Иванушке показалось, что гондола налетела на какую-то разветвлённую подводную корягу, которая взяла да и охватила его двумя длинными сучьями. Но затем он понял: никакие это не сучья, а руки, причём женские. Он подумал было, что это Зина увидела падение шарльера и нырнула в пруд, чтобы спасти своего друга. И даже успел испугаться такой мысли. Свыкнуться с мыслями о собственной гибели он, хоть и безо всякой охоты, всё-таки мог. А вот смириться с тем, что заодно он погубит ещё и Зину, Иван Алтынов был абсолютно не готов. Только не с этим.

Но тут же купеческий сын себя одёрнул. Во-первых, он точно знал, что девушка, которую он любит, плавать не умеет. И, стало быть, прыгать в воду не станет. По крайней мере, не должна бы этого делать. А во‐вторых, обнимали его отнюдь не Зинины нежные ручки. Хватка, которую он на себе ощутил, была жёсткой, как каучуковые колёсные шины. И высвободиться из неё не представлялось никакой возможности.

Иванушка рванулся было – из последних сил. Но его только сжали ещё крепче. А главное, внезапно до него дошло: кому бы ни принадлежали эти ухватистые руки, тянули они его не на дно! С лёгкостью вытащив его из-под тонущей гондолы, они повлекли его вверх: туда, где солнечные лучи касались водной глади. И не прошло, должно быть, трёх секунд, как Ивана Алтынова кто-то вытолкнул из воды – сразу до пояса.

Иванушка с надсадным хрипом втянул в себя воздух, а затем немедленно принялся кашлять и отплёвываться. Он подгребал руками и ногами – ему почему-то казалось важным сохранять в воде вертикальное положение. И озирался по сторонам – пытаясь выяснить, кому он обязан своим спасением.

Но когда он увидел, кто покачивается рядом с ним на воде наподобие поплавка, то решил: у него просто мутится в глазах. Поскольку он сам, воочию, наблюдал, как особа эта обратилась в ничто, когда пыталась пересечь границу усадьбы по земле. Иванушка даже головой встряхнул, однако визуальная картина от этого не изменилась. Да, платье на этой женщине выглядело иначе, и вместо чёрного платка голову её покрывали наподобие клобука густые чёрные волосы. И всё же – это, вне всяких сомнений, была она.

– Прасковья? – окликнул её Иван, а потом прибавил совсем уж неуместное: – Прасковья Власовна?..

И та, словно дожидалась лишь момента, когда купеческий сын её узнает, тотчас ушла под воду. Не нырнула, нет: казалось, она провалилась в пруд, как проваливаются в глубокий снег. Ушла в него с головой. И сразу же пропала из виду.