"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 150

А вот занедужившие мужики — те не умирали. И осматривать себя никому не дозволяли. Что, впрочем, им не вредило: через пару недель они снова начинали набирать вес и восстанавливать мышечную массу. Происходило это, правда, очень медленно. И, поскольку заболевали они в разное время, никто сперва не придал значения тому, что стало твориться дальше.

Иван Алтынов хорошо помнил, как Мавра Игнатьевна рассказывала об этом:

— Исцеляться-то они исцелялись! Вот только начинали, сердечные, безвозвратно пропадать из дому — один за другим. Поначалу-то родные думали: те попросту в бега пускались. Отправлялись в Живогорск, а то и в саму Москву — искать лучшей доли. Село-то принадлежало князьям Гагариным, крестьяне крепостными были. Добром их никто не отпустил бы. Вот они и уходили тайно — так все думали. Управляющий княжий рвал и метал, в розыск объявлял пропавших, да всё — без толку. А потом как-то утром управляющего нашли в его собственной постели — без головы. И не отрубили её, а будто зубами отгрызли. И всё тело его было подчистую объедено зверем каким-то. Едва смогли бедолагу опознать — по кольцу на руке. Тут-то местный батюшка, видно, скумекал что-то. И отписал князю в Москву: так, мол, и так, страшные и небывалые вещи на земле вашей случаются. Пришлите, дескать, государевых людей для проведения дознания

В этом месте своего рассказа баба Мавра неизменно делала паузу. И понижала голос, прежде чем начинала говорить дальше:

— Только князь-то дознание учинять не пожелал. Лишь направил в село нового управляющего. Молодого да ушлого. И — не ведаю, правда то или нет, однако наш Кузьма Петрович сказывал, будто бы тот приходился ему прадедом. Так вот, княжий молодец взялся за дело рьяно. Приказал выстроить вокруг села частокол в полторы сажени высотой. И после захода запретил всем сельчанам за это ограждение выходить. А ещё — возле княжьих палат, в которых сам поселился, велел построить вышку десятисаженную. И каждое утро, перед тем, как ворота частокола отпереть, на неё поднимался кто-нибудь и обозревал окрестности. Лишь тогда запоры снимали, когда удостоверялись, что вокруг безопасно. И всё вроде бы наладилось: люди болеть перестали. Да и пропадать перестали тоже. Только вот — как-то раз зимой, после вечерней службы, священник тамошний исчез. А когда пошли его искать, оказалось: он ворота отпер, да и вышел на опушку леса… И — сгинул без следа. После того случая молодой управляющий написал князю: нужно людей из этих мест отселять. Вот только — не сразу жители Старо село покинули. Да и не все, как потом сказывали…

Иван так погрузился в воспоминания о нянюшкиных рассказах, что даже не сразу услышал, как его окликает отец Никитки и Парамоши:

— Иван Митрофанович, дальше с лошадьми нельзя! След из лесу выводит. — Именно Алексей вёл их; как-никак, основная его должность при Алтыновых была — садовник, так что отпечатки на земле он уж точно не упустил бы.

В голосе его уже не ощущалось такого отчаяния, как пару часов назад, когда Никита сообщил о похищении брата. Но, когда Иван поглядел на своего работника, то поразился тому, как сильно у того покраснело лицо, и как потемнела от пота его рубаха.

«Только бы он не сорвался — не вступил в игру раньше времени!» — подумал купеческий сын.

Они и в самом деле пришли, куда и предполагали. Следы «чернеца» вывели их на обширную поляну, посередине которой темнели руины рухнувших бревенчатых избушек, в отдалении виднелся тёмный силуэт обширного строения — бывших княжьих палат, надо думать. Рядом вздымалась — выше еловых вершин — деревянная вышка, от которой уцелел один остов. А по краю всё это окружали прерывистой волной бревна частокола, рухнувшие то внутрь, то наружу.

Однако даже и не на это смотрел сейчас, не отрываясь, Иван Алтынов. И Алексей, явно перехвативший его взгляд, нарочито бодрым тоном произнес:

— А вот и Колодец Ангела!

Алтыновскому садовнику было явно не впервой здесь бывать.

Колодезный сруб имел форму круга, но совершенно не походил на большой пень, как это было в усадьбе «Медвежий Ручей». Таких колодцев Иван Алтынов прежде не видел: сплошь обложенный камнями, был он таким низким, что через его край мог бы перешагнуть даже десятилетний ребёнок. «И ухнуть вниз», — мелькнуло у Иванушки голове. Тем более что располагался колодец этот не на открытой местности, а в тени старых берез. Так что, оступившись, в него мог бы сверзиться кто угодно.

Однако даже не эти соображения заставили Ивана вздрогнуть при виде пресловутого Колодца Ангела. Нет, всё дело было в той фигуре, что обнаружилась прямо возле каменного круга. На миг Иванушке почудилось, что он видит застывшего на посту часового: гигантского роста, держащего наизготовку какое-то непонятное оружие. Но нет: то был ангел, изображенный в человеческий рост — вырезанный из дерева.

— Ходили слухи, — понизив голос, проговорил Алексей, тоже глядевший на деревянную скульптуру, — батюшка здешний, отец Викентий Добротин, сильно осерчал на сынка своего, Митеньку, когда тот фигуру эту изваял. И будто бы говорил священник: изображение сие — не Ангел Христов, а падший ангел, восставший с мечом против Бога. Но — батюшка уже тогда как бы почуднел. Всё ведь происходило незадолго до того, как он ночью из села вышел, да и пропал безвестно. Так что слова его пропустили мимо ушей. И убирать Ангела отсюда не стали, ведь на него посмотреть со всей губернии приезжали! Уж больно искусно он вырезан. А ведь отец Викентий будто предощущал тогда, что возле этой фигуры беда с ним и приключится! Упокой его душу, Господи! — И Алексей торопливо перекрестился.

А деревянная скульптура уже целиком поглотила внимание Ивана Алтынова. Ангел — прекрасный лицом, с воздетыми крыльями, — держал в правой руке меч. И это было первое, что купеческого сына поразило. Да, он знал: ангелов часто изображают с мечом в руке — даже и на иконах. Однако там Вестники Божии держат меч в левой руке — и острием вниз. А во вскинутой правой руке у них неизменно — крест. У деревянного же ангела, установленного здесь, креста в руках не имелось вовсе. А меч свой он поднял высоко, будто фонарь. И словно бы направлял его в небо.

Но ещё более удивила Иванушку необычность и определённость черт деревянного юноши. Лицо его, хоть и необычайно красивое, было не иконописным — абсолютно земным. Округлое, с ямочками на щеках, с чуть заметным прищуром больших глаз — оно явно воспроизводило черты реального, живого человека. «Уж не самого ли себя этот Митенька изобразил?» — задался вопросом купеческий сын.

Впрочем, деревянная скульптура не только этим поражала воображение. Если верны были рассказы бабы Мавры, исчезновение здешнего священника случилось примерно полтора века назад. И за такой срок в лесу, под открытым небом, даже мраморное изваяние изрядно разрушилось бы. Деревянный же ангел выглядел так, будто он лишь вчера вышел из-под резца скульптора-самоучки Митеньки Добротина. Правда, Иван не сумел бы определить точно, из какой именно древесины фигуру изваяли. Но, пожалуй что, даже дуб не выдержал бы столько: пошёл бы трещинами, начал подгнивать. Разве что — его обработали каким-то особым составом. Или вода здешнего колодца обладала чудодейственными свойствами — препятствовала гниению.

Иванушка передал Алексею пистолет господина Полугарского. А сам подошёл к колодезному срубу, склонился над ним, опершись о его край руками, свесил голову и стал вглядываться в промозглую черноту.

Сперва ему показалось: в колодезной воде, покачивая круглым верхом, плавает деревянное ведро. И лишь пару мгновений спустя до купеческого сына дошло: вовсе не ведро круглится сейчас в колодце. Иван Алтынов даже забыл дышать на целых четверть минуты. Ведь не могло же это зрелище быть подлинным! Да, он слышал: если днём забраться в тёмный колодец, то оттуда, посмотрев на небо, можно увидеть луну и звёзды. Но, чтобы вот так, заглянув в колодец, увидеть в воде отражение лунного диска — средь бела дня…