"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 569

Но Афоня — не будь дурак! — всех переплюнул. Небо! Романтика! Даром, что дирижабль у него транспортник. На прогулку позвать — и над городом катать, а? Ну вот, и я говорю — романтишно. Да и предложение явился делать на дирижабле, всю люльку изукрасил цветами ла лентами. Летучий корабль! Мы на нём и свадьбу играли, по-над Байкалом летали, Катерине все подружки обзавидовались.

Наталье тогда всего пятнадцать лет было, она через два года замуж выйдет, тут я не поприсутствую, а жаль. Говорят, торт Олежа в своей мастерской сам сделал, просто волшебный, под стать императорской свадьбе.

Ну так вот, с чего я начал-то. Приехал батя с контракта, Лизу замуж выдал, месяца три дома просидел — и так ему маман успела плешь проклевать, что подписался он на первое же предложение, которое заезжий вербовщик выкатил — на полных двенадцать месяцев, тюрбаны́по пескам гонять.

Это уже потом оказалось, что тюрбаны, что по пескам, а вначале-то бумага пришла, что, мол, бедовые люди на южных границах пошаливают. И вербовщик, собирающий служивых, сам — одноногий ветеран, от колена — деревяшка, так и сказал:

— Нужна ваша служба, казаки. Обстановка такая, что потребны люди крепкого складу да выучки, и чтоб в седле долго могли сидеть, и шашкой как следовает махать. Донские уже подписались, вот и вам бы, иркутяне, тож не слабо было бы…

А и не слабо.

От иркутского казачества подрядились поехать подсобить аж триста человек. Ну, и батя мой среди них. А я вроде как за главного дома остался. Почему «вроде»? Так — маман. Как какая надобность: «Ты у нас в доме мужчина, вот и делай!» — а как не нужен: «Брысь! Без тебя взрослые дела решать будем!»

И так мне это качание туда-сюда осточертело, что когда батяня, заранее подписавшись на второй срок, на побывку прибыл, то обратно в Каракумы-пески мы с ним вместе улетели. А что? Чем я других хуже́е? Ростом — оглобля двухметровая. В седле сидеть мог сутки, стрелял из всего, что дома было: и из револьверта, и из ружья, и из винтовки. И в особых ухватках магических меня батя, да и дядья как следует поднатаскали. Так что на нехватку пары месяцев до пятнадцати годков мало кто смотрел, наши — так точно.

Марта слушала меня очень натурально, изредка поглядывая на подвешенный над огнём котелок — не пропустить, как кипеть начнёт, да сразу чаю заварить. Заварки у нас вот мало осталось — не экономил, надеялся, что скоро уж дома будем. Эх, родня… Как проснусь, до города сгонять, что ли? Прикупить на рынке чего по мелочи.

— Каракумы удивили меня, конечно, сильно. Ле́са нет, жара несусветная, воды мало, по колодцам, да по оазисам. Да ещё найди их, без карты-то. И ещё странные звери — верблюды́. Это щас в Иркутске зоопарк завели, с Монголии привезли трёх горбатых на потеху публике, а тогда-то — ты что! — редкость неимоверная. Во-от. И высадились мы на крохотном полустанке. Пылища! Жарища! Ветер сухие кусты меж барханами гоняет — перекати-поле. Это из нашего-то сибирского начала ноября, когда уж снег лёг — в ихний, сухой да жаркий. Поездом приехали. Хорошо, нас предупредили тулупы не надевать.

Я даже спервоначала подумал, что вообще тот тулуп зря взял, можно было и налегке перекантоваться — пока ночь не пришла. Сразу жара в дубак перекинулась! Но это потом. А пока — стоим, которые новенькие, как три сосны на сопке, шало озираемся. Всё чужое!

Атаман, правда, долго глазеть не дал, живо нас распределил, кто куда. Кого сразу в обход, кого бивуак обустраивать, кого лошадок обихаживать. Я с батяней в обход. И ты понимаешь, Марта, вот прям ещё тогда, сразу надо было подумать, что с моей удачей воинской что-то не так.

В первом же обходе наткнулись на тюрбано́в, что караванщиков грабили.

Сразу, как там в песне поётся: «шашки наголо, да в руке кистень…» — покрошили мы их мало что не в лапшу. Я потом блевал дальше чем видел. Ты, Марта, когда-нибудь видела разрубленного пополам человека? Вот и я до того не видал. Свиней колол, баранов, прочую скотину дворовую. А человека — в первый раз, да чтобы так…

С этого похода-то и началось мое личное кладбище. По сей день, наверное, уже душ сорок-сорок пять будет, а, может, и более…

03. РАЗГОВОРЫ

— Немчура ты бессловесная, Марта… Надо бы тебе учителя русского подыскать, а то ни бе, ни ме… Ну во-о-от.

Через полгода, как полагается по табелю, меня в прика́зные произвели. Это, если с обычными воинскими чинами сравнивать, не просто рядовой уже, а вроде как, ефрейтор. На самом деле — тот же рядовой, ток чуть постарше. Ну и надбавки за чин чуть побольше. А под конец контракта, за полный год — уже в младшие урядники. Это как унтер-офицер, первая ступенечка. В штабе сказали: повезло, мол, тебе, Коршунов! Пятнадцать лет — а уж младший урядник!

Но это всё из-за того, что много боевых стычек было, да дважды — большие операции по зачистке банд устраивали, поэтому приравняли к военным действиям. Если б мы просто вдоль границы катались да в спокойном режиме дежурили, мне бы до того младшего урядника три года пришлось бы служить, а то — пять.

Батя срок второго контракта месяц не дослужил, как раз во второй зачистке ранило его сильно. Руку левую полковой дохтур не смог до полной подвижности восстановить — вот и комиссовали по ранению, да окончательно. Ушёл на пенсию в чине подъесаула. Старший обер-офицерский чин, до штабных не дослужился. Дворянство у него личное, ненаследное, тут, какая бы ни была беспорочная служба, для дальнейшего роста или особое геройство нужно, или в высшее военное училище идти. Это тоже — или большие деньги, или чтоб большое начальство направило. Большое начальство высоко, а большие деньги на семью потребны — четверо детей, да трое девки! Замуж собрать прилично надо. Да и не гнался батя за чинами…

Ну, так вот. Собираемся мы, значицца, до дому, медальки «За охрану южных границ» к мундирам прицепляем да значки погранслужбы новенькие, а тут ещё один вербовщик подваливает:

— А что, казаченьки, не хотите ли хорошую деньгу заработать?

Парень у нас в команде был, Стёпка Кинфеев, тот за словом в карман никогда не лез. Сразу:

— И куда ты нас вербуешь, дядя? Золотишко на Аляске караулить? Несподручно нам будет из жары да в лёд прыгать.

— Именно поэтому я здесь, господа, — осклабился вербовщик. — Климат жаркий, но помягче здешнего будет. А оплата вдвое против вашей теперешней.

Ребята присвистнули. В Каракумах контракт не дешёвым считался, почти по военным расценкам, а ежли дороже платят…

— Ты нам правду говори, дядя, не темни, — прекратил нашу дискуссию подошедший подъесаул. — Коли муть какую тут толкаешь — сейчас взашей погоним!

— Всё в полном порядке! — надулся вербовщик. — Извольте сопроводительную документацию досмотреть!

Но подъесаула нашего так не собьёшь:

— За что надбавки царские, выше боевых? Отвечай!

— Так за срочность! — вытаращил глаза вербовщик. — Кроме того, участие в боестолкновениях стопроцентное, идёт конфликт.

Слово за слово, нарисовалась картина. Набирали казачков не куда-нибудь, а в Трансвааль! А Трансвааль, Марта — это Африка. Туда или месяц на корабле плыть, или неделю на грузовом дирижабле лететь.

Зачем в такую даль? — спроси. А я отвечу.

У государева брата, Светлейшего Князя Кирилла, была маленькая частная компания. Совсем маленькая. Со стороны кто незнающий глянет — подивится: за каким лешим Великому Князю участочек земли в южной Африке покупать? Да было бы хоть приличное поместье, тогда понять можно: экзотика, природы всякие, охота, опять же. Так ведь земли-то — с гулькин пуп!

А на той земле, Марта — шахты! Алмазы добывают. И энтих алмазов там — завались, иной раз как булыжники под ногами валяются! Я в первый раз увидел — не поверил, думал смеются надо мной ребята. Неогранённый-то алмаз — страшненький, и не скажешь, что драгоценность.

И шахты эти на самом деле — государевы. Только англы в Южную Африку первые забежать успели, да на кажном углу теперь вопят, что земелька та — зона их особливых интересов. Чтоб, значицца, никакое государство на ихнюю территорию не заходило. Потому, чтоб международную политику не раскалять, обстряпано всё на частное лицо — Светлейшего Князя Кирилла. Дескать: может себе позволить землицы прикупить, причуда у его такая. А с частного лица какой спрос?