"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 615

Я отвёл «Саранчу» на середину улицы и высунулся:

— Невеста наша! Всех ждём в церкви в означенное время! — и поскольку издалека послышался перелив свистка городового, поскорее захлопнул дверь и пошагал в сторону окраин.

Серафима улыбалась и крутила головой:

— Илюшка, ну вы даёте! Девчонки из журналов всяких модных фантов навыписывали…

— Имеют прекрасную возможность поиграть в них друг с другом, — подмигнул я, и невеста моя прыснула.

— А в форме-то кто был?

— Натальин муж, Олег.

— Вот девчонки обалдели, я представляю! — она начала уже откровенно хихикать и вдруг заоглядывалась: — А мы куда?

— Не узнаёшь место? Сейчас вон там повернём — и домик мой съёмный.

— Ах, точно! А как же ты без формы на венчание?

— Сейчас зятья привезут.

— Ой, вон они, кажется, едут!

С противоположного края улицы, и впрямь показалось нарядно украшенное цветами ландо.

Дальше всё было как обычно в таких ситуациях: много радостной суеты, счастливые лица (даже кисловатые подружки под конец выправились), поздравления, торжество венчания, развесёлый свадебный поезд[62], которому пришлось завернуть на окраину, потому как невеста попросила, чтобы в деревню я повёз её тоже на шагоходе.

Так мы и построились: «Саранча» (на которую спешно навинтили пару цветочных гирлянд для особой свадебной нарядности), потом наша «Победа», за рулём которой сегодня сидел Афоня, а следом — целая вереница колясок с развесёлыми людьми, с гитарами, с гармошками! И цыгане там же где-то затесались, да вместе с медведем…

Гуляли широко, полдеревни собралось. Столы на весь двор! Танцы на улице!

Микстурки маманины продолжали работать, как часы. И я, и зятья — все четверо — оставались трезвыми, как стёклышко, кто бы что ни пил. Попробовали мы и вино, и шампанское, и крепких матушкиных настоек — как компот хлебаешь.

— И толку пить? — хохотал Афоня. — Для запаху, что ль? Смысл?

— Надо было нам по одной принять, — Виталий почесал в затылке. — Конфуз, однако.

— Да теперь-то что, — усмехнулся Олег и притащил бутыль, в которой оказалась брусничная вода — её мы и пили для виду.

Зато ни один хитрый способ украсть невесту (или даже её туфельку) ни у кого не прокатил. Сеструхи мои страшно удивлялись, что мужья их сидят, как три богатыря, бдят неусыпно. Сами-то они с остальным женским краем и шампанского употребили, и сладкой наливочки — раскраснелись, и пели, и плясали, и «горько» кричали от души бессчётное количество раз.

Удалась, в общем, свадьба.

А ночь была сладкой.

И пошли по кругу мои монгольские заезды. Десять дней там — четыре дома. Понятное дело, половина времени проходила в спальне. Да и днём я жёнушку утаскивал «вздремнуть».

Но почти всё остальное время жизнь крутилась вокруг столовой!

Две хозяйки в доме! Маман с Серафимой ужились вполне мирно, но как только я приезжал домой — прям перемыкало их. Как шутил Кузьмич, старый ординарец нашего полковника: «Как набросилась — и давай любить! И всё, насмерть». Вот и у меня такая же история, только в двойном масштабе! Они почему-то решили, что в походе с караваном я впроголодь кормлюсь, и старались это компенсировать в четыре руки.

«Ильюшенька, я тебе борщечка твоего любимого…»

«Илюша, пирожка хочешь с севрюгой, я напекла?..»

«А вот котлеточки, с пылу — с жару!»

«Я тут гуляшик приготовила…»

Илюша то, Илюша сё — наперебой. А отказаться — ну сил никаких нету — вкусно очень! Да и обидятся.

А ещё Марта. Пока в Иркутске-то жили, я к её стряпне тоже пристрастился. Та хитрюга, вперёд старших женщин не лезет, просто сготовит штрудель какой-нибудь с яблоками иль с вишней… или колбасок своих домашних!.. тихонько на столе поставит и глазом косит: попробую аль нет?

За четыре дня они не только меня, они и батю так раскормить успевали, что он ворчать принимался:

— Илюшка! Я от твоей счастливой семейной жизни уже в штаны не влажу!

Между тем, дирижабли наши вполне оправдывали Афонины надежды, принося в кубышку примерно тыщонку в месяц. Да и мои контрактные ещё — в общей сумме на счету в банке около пятнадцати тысяч уже лежало, хотя я бы не сказал, чтоб мы в чём-то особо прижимались. За такие деньги хороший кусок земли можно было прикупить, вопрос только — где лучше? Собираясь за столом, частенько начинали заводить разговоры об участках — кто продаёт, да где? Пару раз с батей ездили посмотреть, приценивались.

Приближался конец моего годового монгольского контракта, можно было хороший надел купить да начинать наособицу строиться, и единственное, что меня пугало — что превратимся мы с батей в двух упитанных колобков, и от сладкой семейной жизни жопа у меня (прошу пардону) окончательно слипнется.

И-и-и… как говорится: будь осторожен в своих желаниях. Аккурат в последнее контрактное сопровождение стоим в Арвайхээре, я в очередной раз Гантулгу встретил, поупражнялся с ним в горловом пении, довольный пришёл к месту загрузки нашего каравана, смотрю — сам Трофимов процесс контролирует, мрачнее тучи.

— Что такое, Трофим Тимофеевич? Или навалять кому по-быстрому?

Тот в ответ крякнул и затылок потёр:

— Да вот, Илья, хотел я тебя уговорить ещё годик с нами походить, да, видать, не судьба, — и газету мне протягивает.

Догнала нас в пути русская почта. А там объявление: Российская Империя начинает военную кампанию в Сирии.

Вот тебе и пироги.

26. СИРИЯ

На последних перегонах перед Иркутском одна мысль только в голове и крутилась: И чем я, спрашивается, недоволен был? Жена умница, красавица, брак по любви. С деньгами, опять же, неплохо. Живи — радуйся. А что пузо от домашней стряпни как на дрожжах растет, так есть верный способ: пластырь на рот.

Ну, Илюха, теперь скинешь лишние килограммчики, порадуешься. Сбежать он от хорошей жизни хотел — ишь ты! Рысью прям метнулся.

И ведь метнулся. Сразу как был, на шагоходе — в связи с особыми обстоятельствами. Призыв когда вон объявлен, пять дней назад! Мне, конечно, Трофимов-средний сын справку выписал с печатью торгового дома, что, мол, уважительная причина. И что по первом известии выдвинулся в расположение. Однако, терзало меня неприятное ощущение, что опоздал, нарушил и так далее — ну, вы понимаете.

Но в канцелярии к справке отнеслись нормально.

— Это хорошо, что вы сразу по прибытии явились, — даже похвалила меня знакомая рыженькая канцеляристка, выискивая расписание грузовых транспортов. — О! Вот этот вам подойдёт. С Дальнего Востока «Император Константин», у нас будет делать промежуточную стоянку в понедельник, вам надлежит прибыть на погрузку к четырём часам пополудни, военный воздушный порт, третья платформа. Я вам выпишу назначение, на КПП объяснят, куда-чего.

Ну вот, ещё два с половиной дня на сборы получилось.

Дома меня встретили и с радостью — и со слезами. Все три, красавицы. Каждая в три ручья — в девять ручьёв ревут.

— Ну и чего ревём? — спрашиваю. — Я везучий. С трёх войн вернулся — и с этой возвернусь.

Еле как, с батиной помощью, их уговорил. А к себе пошёл, с дороги супругу дорогую обнять-поцеловать, она прижалась ко мне и говорит:

— Илюшка! У нас ребёночек будет.

Я сперва аж не понял. Смотрю на неё, глазами хлопаю. А она — снова реветь!

— Да что ж ты плачешь-то, Симушка? Радоваться надо!

— Я без тебя оставаться боюсь…

— Ты ж не одна! Маманя, батя. Марфушка вон тебе в помощницы. Да и до города рукой подать. А точно?..

— Точно, — она вытащила платочек и высморкалась. — К доктору анализы возили, да и маманя сказала: ошибки нет.

— Ну и славно! Имя давай придумывать.

— А не рано?

— А вдруг я к родам вернуться не успею?

И снова реветь! Да ядрёна-Матрёна! Еле как утешил.