Найти себя (СИ) - "Alex O`Timm" - Страница 10

— Нет! Я — Громов. И к Ковалевым никакого отношения не имею. Еще вопросы есть?

— Но ведь ты родился Ковалевым, я же вижу, как ты похож на меня. То, что ты сменил фамилию, это не делает тебя чужим.

— Чужим меня сделал ты, когда после смерти матери, наплевал на родство, и смылся за горизонт, как вода в унитазе. Поэтому для меня, ты никто и звать тебя никак! Мне насрать и на тебя, и на твою фамилию. Или ты подбиваешь ко мне клинья, чтобы добраться до обручального кольца, якобы подаренного тобой моей маме. А ты не забыл, что деньги на свадьбу и обручальные кольца давал мой дед? Похоже забыл, раз послал свою мамашку попытаться их украсть. Так, что пошел вон отсюда, папик. — К концу своего монолога, я немного возбудился, и послал его далеко не литературным языком, наплевав не вежливость.

— Да, как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок⁈ Да я тебя!

Дальше разговаривать было не о чем. Стоило ему только потянуться ко мне, как тут же наткнулся на мой встречный кулак. В школе я немного занимался боксом, никаких особенных достижений не заработал, но постоять за себя научился крепко. Да и так, рос не пай-мальчиком, драться приходилось не однажды. Одним словом, морду я ему расквасил основательно. Уже к вечеру того же дня, я стоял перед начальником экспедиции.

— Ты понимаешь, что я не могу пропустить подобное ЧП. И что же мне с тобой делать. Что ты вообще на него полез?

— Я его не трогал. Это он первым подошел и принялся выяснять родственные связи. Этот тип, мой биологический отец, который бросил семью, сразу после того, как мама умерла родами. Мне тогда было около двух лет. С тех пор я его ни разу не видел. Хотя однажды приезжала его мать, якобы повидать внука, то есть меня, а на деле, хотела вернуть якобы подаренное отцом обручальное кольцо. Разумеется, ее не пустили даже в дом. А об этом придурке, я даже не слышал все эти годы. А здесь встретились. Причем именно он подошел ко мне и начал выяснять, зачем я отказался от его фамилии и сменил ее на фамилию мамы. Ну я вспылил и рассказал все, что о нем думаю, заодно и послав пешими маршрутами. Ему это не понравилось он и попытался дать мне пощечину, ну и получил по сусалам. Если вы считаете, что я не прав, готов, прервать практику.

— Ты же знаешь, что это будет стоить тебе диплома.

— Это неважно, но если этот тип попробует что-нибудь болтать обо мне или моей семье, или вновь пытаться выяснить наши отношения, добром это не закончится. Фантазия у него хорошая, а выслушивать его гадости за своей спиной, я не намерен. А диплом можно защитить и после армии, все равно осенью идти на службу.

— Ладно, Сань, иди работай. Я разберусь и приму решение.

Что происходило дальше, я не знаю, но уже на следующий день, отца усадили в служебный газон и отвезли к железнодорожной станции. Больше я его не видел. Первое время, еще были кое-какие разговоры, и упреки в мою сторону, касающиеся отношениям с гипотетическим папашей. Похоже тот успел, кое-что сочинить обо мне, или скорее моей семье, и донести это до людей. Обо мне он просто не мог ничего знать, хотя фантазия у него конечно богатая. Но видя, что я никак не реагирую на все эти претензии, постепенно все сошло на нет. А скоро, закончилась и практика.

Я сдал экзамены, защитил диплом, и отправился в Ташкент, навестить деда, перед призывом на службу. На семейном совете, решили, что лучше всего будет призываться из Иркутска. Тем более, что там есть дядя, который пообещал похлопотать за меня, да и в противном случае, придется канителиться с пропиской, переездом, а так по сути большой разницы нет, откуда меня призовут. К тому же по словам дяди есть маленькая проблема. Дело в том, что хоть судимость давно и снята, но в личном деле до сих пор имеется отметка, о том, что когда-то я был осужден, на год условно. Сейчас, теоретически, это ни на что не должно влиять. Но если я отправлюсь в Ташкент, то местный военком, вполне может уцепиться за эту отметку, и тогда самое многое, что мне светит, так это инженерно-строительные части. Тем более, что диплом геофизика, явно указывает на некие навыки и специализацию. И ладно бы если бы так оно и было, вот только чаще всего, ничего этого на службе не требуется.

В Иркутске, тоже возможно подобное, но, там служит всесильный дядя Степа, который хоть и не обещает легкую службу, в центре города, но хотя бы намекает, на достаточно спокойное место, в двухстах пятидесяти километрах, к востоку от города.

— Народу там мало, начальство приезжает редко. Фактически для офицеров это своего рода ссылка. Отправляют туда, или молодых после окончания училища, или наоборот старых, от которых в силу прошлых заслуг избавиться иным способом не поднимается рука, и в тоже время к службе, на виду у начальства он неугоден. А так, отправил его в глушь, где и до ближайшего поселка не особенно дотянешься, и он там дослуживает до пенсии. Конечно выпивку находят и там, русский человек способен и не такое придумать, при желании и ядерный заряд на коленке соберет, а о самогоне и разговора нет. Но так или иначе, служба там считается достаточно спокойной.

— Какое-то странное понятие о спокойствии.

— Это для офицера ссылка, а для переменного состава, считай отдых. Об уставах вспоминают редко, и в тоже время специфика службе, не позволяет процветать дедовщине, в общем никто не жаловался. Там несколько складов материально-технического обеспечения, первые полгода, походишь в наряды, а там я подъеду, и переведем тебя на один из складов кладовщиком, а может к тому времени откроется и какая другая вакансия. Да и внутри бригады сделать перевод с одной должности на другую, все же легче, чем сразу попасть на нее. В общем я думаю не пожалеешь. Не было бы отметки о судимости, можно было бы отправиться куда-нибудь за границу, в Германию, или на Кубу. Есть у меня пара возможностей, но эта отметка, ставит крест на этом, так увы ничего не выйдет.

Представьте себе тридцать гектаров тайги, огороженной высоким деревянным забором из колючей проволоки, с вышками через каждые полсотни метров, и аккуратными бетонированными дорожками, проложенными к каждой из них. Среди леса вырублены ровные прямоугольные просеки, на которых под открытым небом, выстроены танки, бронеавтомобили, и прочая техника, пятидесятых годов. Большинство автомобилей стоит на спущенных колесах с потрескавшейся резиной. Танки местами покрыты ржавчиной до такой степени, что где-нибудь в Великих Каньонах, или каком-то другом месте с коричневым грунтом, их не разглядишь, даже вооруженным взглядом.

Говорят, лет двадцать назад, сюда раз в год наведывались техники, которые проводили техническое обслуживание, каждому танку, и автомобилю. Сейчас, капоты некоторых грузовиков, приподнимают только для того, чтобы снять с них необходимую запчасть для ротных автомобилей из гаража. Другими словами, это скорее кладбище, чем мобилизационные склады длительного хранения, которые в случае начала военных действий, сразу же развернутся в полноценную танковую дивизию. В принципе, может и развернутся, вот только вряд ли смогут куда-то отправиться. Те же танки, и некоторые автомашины, уже вросли в землю настолько, что неизвестно чем все это оттуда выковыривать. Кроме всего вышесказанного имеется еще и несколько наполовину подземных складов с вооружением, запчастями, продуктами длительного хранения и обмундированием. Здесь дела обстоят много лучше. Но опять же кому нужна форма пятидесятых годов, хоть и сохраненная почти в идеальном состоянии, но вышедшая из употребления уже лет так двадцать. Или патроны к стрелковому оружию, срок хранения которых, по слухам, не должен превышать десяти лет.

Однако это совсем не моя проблема. По прибытии, после небольшого карантина, и торжественной присяги, у знамени части, меня определили в комендантскую роту. По сути составляющую основу этой самой войсковой части. Здесь и была-то всего одна усиленная рота, с приданным ей взводом материально-технического обеспечения. Мою же службу, можно было охарактеризовать несколькими словами, состоящими из своего рода поговорки: «Через день — на ремень, через два — на тумбочку». Хотя в наряд мы заступали на сутки через двое, но в принципе поговорка, полностью отражала нашу службу.