Найти себя (СИ) - "Alex O`Timm" - Страница 29

Вот и вышло, что вместо того, чтобы отправиться в сторону Улан-Батора, я выбрав, вроде бы самую наезженную дорогу, вдруг оказался в Китае. Мало того, в не самом благополучном районе, если быть уж окончательно точным в Баркёль-Казахском автономном уезде, Синьцзян-Уйгурском автономном районе. В Китае под районом, подразумевается тоже самое, что у нас под областью. А то, что у нас называют районом у них, считается уездом. Одним словом, меня сразу же задержали, арестовали за незаконное пересечение границы, за руль моего автомобиля сел китайский водитель, и уже на следующие сутки я занял «номер» в комфортабельной камере городского отделения полиции столицы вышеуказанного района, городе Хами.

А уже на следующий день, начались бесконечные допросы, касающиеся того, с какой целью я проник на территорию Китая, вне установленного пограничного пункта. Одним словом, незаконное пересечение границы, тянуло, как минимум на шпионаж, в пользу либо сопредельного государства — Монголии, либо СССР. От обвинения в том, что я шпионю в пользу Монголии, отказались довольно быстро. То, что у меня имеется рабочая виза, и то, что меня со скандалом уволили из геологической партии, выяснилось буквально в течении пары дней. И в общем-то я думаю догадывались, что я просто заблудился.

А, вот на том, что я засланный казачок из Советского Союза, настаивали довольно долго, особенно учитывая тот факт, что, во-первых, мой родной дядя генерал майор, что выяснилось совершенно без моего участия, а во-вторых, из-за того, что в моем грузовике, нашли дедовы записи, касающиеся геологической экспедиции 1956 года. И вот здесь меня трясли очень основательно. Это еще повезло, что тетрадь, касающаяся проведенной геологоразведки в Непале, кое-какие специфические данные, и деньги, в виде полутора тысяч долларов, находились в потайном оружейном ящике, до которого похоже не добрались, иначе, было бы совсем кисло. Но и того что обнаружили, хватило с лихвой.

Надо отдать должное, что, хотя меня и измучили допросами, но силового воздействия ни разу не применяли. Поэтому и теплилась надежда, что все, так или иначе обойдется. В какой-то момент, меня вдруг оставили в покое, и где-то около недели, я просидел просто так. То есть меня кормили, давали читать советские газеты, каждый день, выводили на прогулку. Но никаких допросов не проводилось.

Затем неожиданно меня посадили в местный автозак — автомобиль для перевозки осужденных, и перевезли в другое место. Это была уже не комната предварительного заключения, а самая настоящая тюрьма. Во всяком случае, мне казалось именно так. Здесь режим сильно ужесточился. Качество еды заметно упало, а о ежедневных прогулках, или советской прессе пришлось забыть. Зато, ударными темпами началось освоение местного языка, хотя бы потому, что никакой другой здесь не понимали, или не желали этого делать. Уже приготовился к худшему хотя никаких обвинений, суда и вообще ничего подобного, мне так и не озвучили.

Я уже честно говоря, потерял счет дням, и мне казалось, что я больше никогда не вдохну воздух свободы, а уж в том, что потерял свой грузовик и все находящиеся в нем вещи и документы, даже не сомневался. Как вдруг, в один прекрасный день, в начале сентября, меня вызвали к начальству. На этот раз, в кабинете, помимо начальника полиции присутствовал и какой-то пожилой китаец, и первые слова которые я услышал от переводчика, тот китаец произносил свою речь на родном языке. Так во, первыми словами мне объявлялась благодарность за то, что я сохранил, и сумел доставить в Китайскую Народную Республику, записи, дневники, и рабочие тетради своего деда.

Оказывается, все это время, пока я находился за решеткой, местные власти, обыскав мой грузовик, добрались до дедовых тетрадей, касающихся той самой экспедиции, материалы которой, по распоряжению Н. С. Хрущева были показательно уничтожены.

— Сейчас, благодаря вашим стараниям, большая часть документов, касающихся той экспедиции, может быть восстановлена, а это десятки миллионов юаней, сэкономленных для нашего народа. Наше правительство, и Министерство геологии в моем лице, выражает вам огромную благодарность, за доставку этих бесценных для всего китайского народа бумаг, и в качестве встречного шага доброй воли, дарует вам право жить и работать на благо Китайской Народной Республики. С этого момента, вы вольны поступать как вам заблагорассудится. Оставаться в Китае, и работать по своей специальности, или же возвратиться обратно на Родину. Грузовик, и все находящиеся в нем вещи, будут вам возвращены, а за добровольную передачу ценных бумаг касающихся полезных ископаемых, находящихся в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, вам будет выплачена премия в размере ста тысяч юаней.

После столь торжественной речи, мне выдали временное удостоверение с трехлетним испытательным сроком, по прошествии которого, я смогу получить полное гражданство КНР. Ну, а сейчас, кроме избирательных прав, работы или службы в государственных учреждениях или полиции, я могу устраиваться на любую другую работу, открыть свое дело, приобрести жилье, в общем жить и работать в Китае. Разумеется, вменили в обязанность изучение китайского языка и сдачи соответствующего экзамена. Хотя после трехмесячного пребывания в местной тюрьме, я уже вполне сносно лопотал на китайском и вполне понимал то, что пытались донести до меня. Тюрьмы всегда были хорошей, а главное действенной школой, что здесь, что в любой другой стране. Пока же вернули грузовик, и отпустили на все четыре стороны. На вопрос, где моя собака состроили удивленную физиономию, пожали плечами, и ответили, что никакой собаки в фургоне обнаружено не было. Учитывая то, что все документы, запасы корма, и даже миски из которых она ела и пила исчезли в неизвестном направлении, что-то доказать было просто невозможно. И это было самой большой утратой, с момента появления здесь в Китае. Хотя, по большому счету, за то время пока я находился под следствием, собака давно бы уже сдохла от голода, так что в какой-то степени я был даже рад, что кто-то забрал ее себе. Конечно было очень жаль этого, но ничего исправить я был не в силах.

Все остальное осталось нетронутым. Даже дубленки, предназначавшиеся для моей тетки и обеих сестер были извлечены из мешка, внимательно осмотрены, и сложены обратно. Все мои советские документы. Были возвращены по выходу из полиции, а полученное идентификационное удостоверение, оказалось привязанным к моему текущему счету в государственном банке. В пересчете на доллары, сумма оказалась равной двенадцати с половиной тысячам долларов, исходя из текущего курса равного восьми юаням за один доллар США. Во столько были оценены бумаги, принадлежавшие моему деду. Честно говоря, беря их с собой, я не рассчитывал на их продажу. Для меня гораздо важнее было описание приемов разведки полезных ископаемых, нежели отчеты экспедиции в Китай. А сейчас мне просто кинули кость, и на этом все завершилось. Но хотя бы сняли обвинение в шпионаже, хотя, как выяснилось в итоге, только усугубили мое положение, поставив в безвыходную ситуацию.

Но с другой стороны, я был рад хотя бы этому. Как оказалось, за эти деньги, можно было приобрести одно-двух комнатную квартирку, где-нибудь, в рабочем поселке, или небольшом периферийном городке, или же достаточно безбедно прожить около двух-трех лет, используя в качестве жилья свой автомобиль. Обязательного устройства на работу, как это было в СССР, здесь не требовали, но вместе с тем, если замечали какого-нибудь бездельника, живущего на широкую ногу, требовали доказательств легальности его доходов. И наказание, в случае найденных нарушений могло привести даже к смертной казни. Законы в Китае, достаточно строгие. Впрочем, на эту сумму сильно не разгуляешься, а вот прокатиться по стране, и посмотреть ее вполне реально.

Хорошенько подумав, решил, что отделался я достаточно легко. Не будь этих бумаг, сейчас отрабатывал бы свое нарушение в одной из китайских тюрем, оставшись вообще без ничего. А так, мне оставили грузовик, дали временный паспорт, и кинули косточку, якобы в благодарность, оценив помощь в миллионы, но заплатив копейку. И выпустили на свободу. Скорее всего рассчитывая на то, что я попытаюсь, ткнувшись в пару мест, пойму, что никому здесь не нужен, и в итоге отправлюсь обратно к себе домой.