Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р. - Страница 123

Вцепившись в решетку, я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, позволяя своим обостряющимся чувствам окутать меня странным ощущением, которое есть сама жизнь Терра. Мой взгляд задерживается на руках, на новизне моей собственной плоти; пальцы нежно ощупывают незнакомую форму моего тела.

У меня все опускается внутри, когда кончики пальцев касаются заостренного кончика уха. Не такой формы, как у фейнов, а с неровными краями, как у Ватруков.

Звук тяжелых шагов привлекает мое внимание к двери напротив. Тени манят, и я пячусь в темный угол камеры; пульс Терра поглощает меня, пока мы не сливаемся воедино и наши сердца не начинают биться как одно.

Никс входит в комнату, пригнувшись; его нерешительность очевидна в каждом шаге, когда он не может меня разглядеть. Я покачиваюсь, затерянная среди густых завес тяжелой тьмы, цепляющейся за каждый угол тесного пространства. Сила в ногах грозит изменить мне.

Слишком самоуверенный в своей силе, он отпирает дверь клетки, входя внутрь. Я почти не думаю, когда перемещаюсь сквозь тени, оказываясь у него за спиной. Прежде чем я успеваю осознать, что сделала, мои быстрые рефлексы захлопывают дверь камеры, запирая его внутри. Он резко оборачивается ко мне; медленная улыбка расплывается по его лицу, он ничуть не обеспокоен заключением.

— Вот ты где, — говорит он мягко, отрывая взгляд от элегантных и окровавленных ног под моим порванным платьем и переводя его на странной формы кончики моих ушей.

Последнее заставляет его глаза расшириться, и улыбка становится шире.

— Думаю, такой ты мне нравишься больше, — признается он, хватаясь руками за толстые стальные прутья между нами. — Гораздо труднее сломать.

Он сжимает хватку, и металл гнется, со стоном уступая его мощи.

Я не думаю, когда выбегаю за дверь. Патруль замечает меня с лестницы, ведущей наверх, и я ругаюсь себе под нос. Я срываюсь на бег, придерживая рукой раны на боку, пока его голос перекрывает бурю, предупреждая остальных.

Корабль сильно кренится, когда я выбираюсь на верхнюю палубу. Я проглатываю крик боли, врезавшись в перила — единственное, что удерживает меня от падения в бушующее море. Дождь барабанит по кораблю оглушительным ревом для моих вновь обостренных чувств. Молния озаряет темные моря короткими вспышками, позволяя мне на мгновение увидеть корабль А'кори, преследующий Ватруков.

Облегчение. На мгновение. Пока мои глаза не расширяются, когда я сама вижу массивные скалы, торчащие из мелководных рифов Чай'брукар. Белая пена яростно разбивается сама о себя. Гром грохочет, пока молния мерцает над берегом Бракса; густые леса феа наполняются светом, чтобы в следующее мгновение снова погрузиться во тьму.

— Валтура!

Я резко оборачиваюсь к Вос, уверенная, что единственным концом этому будет плата ее жизнью или моей.

Она стоит у двери каюты капитана, рядом Арда. Никс выбирается снизу и начинает медленно заходить на меня.

— Тебе некуда бежать! — кричит она сквозь грохот волн, разбивающихся о нос корабля. — Давай оставим это позади.

Она делает осторожный шаг ко мне; ее глаза жадно осматривают каждый кусочек моей новой формы.

Еще шаг.

— Идем со мной, и я покажу тебе, что такое истинная сила.

Еще шаг.

— Позволь мне освободить тебя от уз твоей судьбы.

Никс почти у меня за спиной, когда я делаю шаг к ней. Она улыбается, протягивая руку. Когда я обрушиваю на нее жар своей ярости, ее лицо вытягивается.

Корабль кренится под нами. Пока она пытается удержать равновесие, я хватаюсь за перила, используя инерцию волн и полученное преимущество, чтобы выброситься за борт. Раны на торсе разрываются с новой силой.

Крики ярости Вос тонут в ледяной воде, когда я падаю в море. Спокойствие его лона резко контрастирует с бушующей поверхностью наверху. Темные воды окружают меня. Лишь далекий мерцающий свет над лесами Бракса указывает, где я могу найти воздух. Воздух, в котором мои легкие должны отчаянно нуждаться. Но в груди нет жжения, нет судорожной необходимости вдохнуть.

Мое платье вьется по течению; тысячи крошечных кристаллов мерцают в воде. Я понимаю, что довольна оставаться в тихой темноте, и закрываю глаза, позволяя себе отдохнуть, возможно, впервые в жизни. После всего я нашла покой в неподвижности и тишине своего конца.

В глубине раздается гул, и я открываю глаза. Молния прочерчивает небо, танцуя на волнах, что рябят над головой. Во тьме вокруг вспыхивают крошечные огоньки. Прекрасный гул в моей груди поднимается навстречу ее песне. Теперь я чувствую ее, моего демона. Танцующую посреди звездного света, что окружает меня. Такая знакомая, и все же…

Она приветствует меня как никогда прежде, разбивая последние хрупкие преграды, разделяющие нас. Она изливается в меня, заполняя глубокую пустоту в моем существе, разделяя каждую печаль, каждую радость и каждый страх. Она поет мне сладко, нежно, перенося боль нашего разрушения, пока, связанные вместе, мы не будем сотканы заново.

Шепот из глубин Терра. Ее имя — мягкая ласка, скользящая по моим ушам, всего лишь шепот во тьме.

— Шивай.

Глава 41

БРАКС

Наши дни

По глубокой тишине проходит рябь — сердце, бьющееся в такт с моим, — когда поверхность воды над головой разбивается.

Рука сжимает мое запястье — прикосновение, которое я хорошо знаю. Еще один слом, который я вынесла, чтобы стать тем, кто я есть. Он притягивает меня к себе; ужасная боль от моих открытых ран ничто по сравнению с болью тех воспоминаний, что всплывают на поверхность так же, как мы прорываемся сквозь бурные воды наверху.

— Вари! — кричит он; его голос тонет в шуме дождя, бьющего по морю. — Останься со мной.

И разве это не та же самая просьба, в которой он так жестоко отказал мне, когда я умоляла его об этом?

Мои легкие горят, но не от нехватки воздуха, когда он вытаскивает меня на песчаный берег Бракса. Его руки на моем боку, ругательство на губах, пока он пытается перевязать марлю, спадающую с окровавленных ран.

Но я смотрю на военный корабль вдалеке, на пламя, что лижет его нос, пока молнии продолжают бить в него неестественным образом. Мачта трещит, раскалываясь надвое и падая на палубу; корабль обречен, отданный на растерзание изогнутому огню судеб. Словно сама Терр пожелала положить конец жизням тех, кто на борту. Я ее не виню.

Обхватив меня одной рукой за талию, а другой под коленями, он прижимает меня к груди. Он рвется к кораблю А'кори, добравшемуся до берега. Дождь молотит по земле вокруг нас; небольшой разрыв в облаках наверху предлагает минутную паузу в ливне, крадущем тепло из моих костей.

Хотя на корабле много голосов, все они проскальзывают мимо моих ушей, пока он мчится в каюту капитана, укладывая меня в центре большого деревянного стола и крича:

— Бри'век э хивен!

Я едва осознаю тяжелое одеяло, которым он накрывает мое сотрясающееся тело. В следующее мгновение в комнату врывается молодой фейн с добрым веснушчатым лицом. Они обмениваются быстрым шепотом на языке фейнов, прежде чем, бросив извиняющийся взгляд, молодой мужчина хватает меня за бок, выпуская свой дар.

Я кричу, когда разорванные сухожилия на моем боку срастаются. Хотя боль исцеления ничто по сравнению с отвращением, которое я чувствую от метки Никса, выжигаемой на моей шее. Мое зрение становится ослепительно белым, прежде чем провалиться в черноту.

— Ты в безопасности, Вари.

Это последнее, что я слышу, прежде чем позволить себе утонуть в пустоте своей агонии.

В безопасности. Ты в безопасности.

Нежный утренний свет резко контрастирует с тяжелым одеялом тьмы, в котором я жила последнюю неделю своей жизни. Окна капитанской каюты — желанное зрелище для того, кто не был уверен, увидит ли он когда-нибудь снова восход солнца.