Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р. - Страница 22

Он улыбается в ответ, встает со стула и указывает на кровать.

— Ложись и практикуйся.

Я выполняю его указание, поправляя простыню на теле и устраиваясь поудобнее, полностью ожидая, что он оставит меня заниматься этим самой. Кожу покалывает, когда Вакеш усаживается рядом и начинает наблюдать за мной. Я напоминаю себе, что сама попросила мужчину о наставлении, и приказываю нервам успокоиться, пока лежу под его взглядом.

Как и раньше, я просовываю руку под одеяло и между ног. Но прежде чем я добираюсь до цели, его рука змеей скользит по простыням, следуя по пути моей руки, и смыкается, как тиски, на моем запястье. Он вытаскивает мою руку из-под простыни и кладет ее мне на грудь.

— Начни здесь.

— Ты этого не делал, — возражаю я.

— Мне и не нужно было. В первый раз всегда…

— Проще?

— С правильным человеком — да. А теперь сосредоточься на ощущениях.

Я закрываю глаза и держу руку на груди, разминая мягкую плоть. Может, он ошибается насчет этой части. Я знаю, у мужчин странная одержимость ими, но им не приходится управляться с ними так, как женщинам. Трогает ли он свои, когда делает это сам?

Нет. Абсолютно нет. Я об этом не думаю.

Но уже поздно, и образ уже возник в моей голове. Прямо как тот мальчик, которого я нашла держащим себя в кулаке. Прежде чем я успеваю стряхнуть этот образ, невесомое прикосновение ловких пальцев Вакеша скользит по розовой коже вокруг моего соска.

— Вот так, — шепчет он, и мой желудок сжимается, когда он слегка пощипывает затвердевшую плоть, а моя спина выгибается над кроватью.

Мое дыхание учащается, а его пальцы переходят на мой бок, очерчивая изгиб фигуры, пока не достигают бедра. Я довольно вздыхаю.

Почему его руки чувствуются намного лучше, чем мои?

Я слышу, как он улыбается; он убирает руку, перехватывает мое запястье и ведет мою собственную ладонь по тем же чувствительным линиям моего тела, которые очерчивал мгновение назад.

— Практикуйся, — мягко говорит он. — Увидимся утром.

Он гасит фонарь, прежде чем оставить меня одну. Спустя, казалось бы, целую вечность, мою руку начинает сводить судорогой между бедер. Я вырываю ее из простыней, ворча под нос, и в разочаровании роняю голову обратно на подушку.

Я сдаюсь, и мой взгляд блуждает к кувшину с элем, который, я уверена, всё еще стоит на маленьком столике в кромешной тьме моей комнаты, маня к себе. Я отвергаю эту идею, даже не обдумав ее всерьез, и настраиваюсь на ночь ужаса и утро жажды крови.

Женщина падает на пол, тянется ко мне. Она такая красивая, даже когда свет покидает ее глаза.

Высокий мужчина с широкими плечами и сильными руками издает рев. Его лицо — маска ярости, когда клинок пронзает его шею. Булькающий хрип его агонии заставляет мои глаза гореть, но я не могу заставить себя отвести взгляд, пока его кровь течет рекой по груди на пол. Он падает на колени, и мои глаза впиваются в демона, возвышающегося за ним. Черное пламя лижет темную чешую, покрывающую его. Он шагает ко мне, тянется, а окровавленный клинок, который он волочит следом, оставляет борозды на деревянном полу.

Его кулак смыкается на моем горле. Я не могу кричать. Я даже не могу дышать.

Глава 8

В ОТКРЫТОМ МОРЕ

Наши дни

Я срываю руку со своего горла. Нет. С плеча. Наношу удар по руке, которая замахивается, чтобы прижать меня. Демон, — кричит мой разум, — Убийца. Я отталкиваюсь от земли. Нет. От койки. Клочья тени вьются вокруг темной фигуры, нападающей на меня, скрывая черты лица. Демон на целую голову выше меня, широк в плечах и мускулист.

Я ищу на полу окровавленный меч, но клинка нигде нет. Он поднимает руку, шагая ко мне, бормоча что-то неразборчивое. Я бью быстро, хватая демона за руку и ударяя коленом в бок. Он подается навстречу удару, смягчая столкновение, прижимает мою ногу к своему боку и двигается вперед, чтобы нарушить мое равновесие.

Я отталкиваюсь от пола свободной ногой, перенося вес на ту, что захвачена у него сбоку, вкладывая силу в удар с разворота, от которого он едва уклоняется. Моя нога скользит по его голове. Он быстрее меня, сильнее. Я умру в кровавой куче на полу, совсем как они. Я это знаю.

Демон рычит — неразборчивый, гортанный звук, — смещая вес, пока я окончательно не теряю равновесие. Я начинаю падать, и он обхватывает меня за талию, прежде чем я рухну на пол. Он швыряет меня к стене, прижимая мои бедра своими, затем перехватывает мои запястья одной рукой и закрепляет их у меня над головой.

Дыши, — приказываю я себе, — Дыши.

Но слышу я не свой голос.

— Дыши. Вари, проснись. Ты в порядке. Это не по-настоящему, — голос становится мягким.

В безопасности. Ты в безопасности. Это не по-настоящему.

Знакомый запах наполняет мои легкие, успокаивая демона, бушующего внутри меня. Я прижимаюсь к нему, делая глубокий вдох, кладу голову в изгиб его шеи. Его хватка на моих запястьях ослабевает.

— Я здесь, — бормочет он.

— Кеш? — мой голос срывается.

— Да, — говорит он.

Он обнимает меня и притягивает к себе, когда мое тело начинает трясти. В это время я обычно позволяю Бронту нанести пару ударов на спарринг-ринге, чтобы перефокусировать разум.

— Что тебе нужно?

Что мне нужно? Мне нужно начать надевать ночную сорочку в постель.

С этой мыслью я высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг назад от мужчины, прижимаясь спиной к стене, пока заставляю мир снова обрести четкость. Вакеш не сводит глаз с моего лица, пока я стою перед ним, обнажая больше, чем просто свое голое тело. Этот мужчина только что увидел частичку демона, который терзает меня.

Тусклая свеча стоит на маленькой полке у двери; ее теплое сияние подсвечивает блеск пота на его обнаженном торсе. Интересно, когда он пришел, сколько он видел и как так получается, что он всегда знает, когда он мне нужен.

— Я слышал, как ты кричала, — говорит он, словно читая каждую мою мысль.

— Прости.

— Нет, — твердо говорит он, — это мне жаль. Я не должен был оставлять тебя так, как оставил. Я должен был остаться. Убедиться, что ты… — его челюсть дергается, губы сжимаются в тонкую линию.

Он делает шаг ко мне и прислоняется к стене. Нависая надо мной, он упирается толстыми мускулистыми руками по обе стороны от меня.

Он делает глубокий вдох и мягко повторяет свой вопрос, свое требование:

— Скажи мне, что тебе нужно.

Я прижимаю ладонь к его груди и выдыхаю.

— Мне нужен спарринг.

— Думаю, мы это уже пробовали, — он улыбается, ободряюще накрывая мою руку своей. — Но я не против еще одного раунда.

Я осматриваю тесное пространство и обдумываю это. Я потрясена тем, что в нашей стычке ничего не сломалось, но сильно сомневаюсь, что шаткая мебель, украшающая комнату, переживет еще одну схватку.

Я проверяю тьму внутри себя, обнаруживая, что она свернулась кольцом, как змея. Она не спит, но и не бушует. Она ждет — чего, я понятия не имею. Это чувство нервирует.

— Где ты находишь разрядку, когда спаррингуешь? — спрашивает он. — В контроле на ринге?

— Нет, — я качаю головой. — Когда я позволяю контролю ослабнуть, когда отпускаю себя и погружаюсь в хаос.

Его брови взлетают вверх, и он понимающе улыбается. Он знает это чувство, каждый Дракай знает. Контроль — это жизнь, и его отсутствие часто ведет к гибели. Принять хаос — значит пойти против самой нашей природы, но чувствовать себя свободно в этом пространстве, быть спокойным, когда теряешь контроль, — это тоже необходимо, и этот урок усвоить гораздо труднее.

— Неудивительно, что у тебя трудности с уроками, — он злобно улыбается, обхватывая мозолистой рукой мое горло. — Скажи мне остановиться, и всё закончится, — шепчет он, давая мне мгновение, чтобы прекратить это, прежде чем всё начнется.