Адель Бокори. Безопасная невеста (СИ) - Эрра Алла - Страница 37

- Ну, я не всегда живу в таком сумасшедшем ритме. К тому же привык за время службы на границе отсыпаться впрок, зная, что в любой момент могу сорваться со своим отрядом на поимку очередных лазутчиков или контрабандистов.

- Королевский наследник гонялся за простыми разбойниками?

- Только в первое время. Да и трон мне тогда как вы интересно выражаетесь, не светил. Меня готовили к серьёзной военной стезе, а у нас в королевстве принято начинать её с малого. Так что попал зелёным юнцом на границу в качестве простого офицера. Через год уже командовал пограничным замком. Через два под моим началом был достаточно крупный городок Керо. Он стоит на стыке границ с Линберийским и Ильцийским королевствами, поэтому то место у нас называют Керский треугольник, линберийцы - Аушвильский, а ильцийцы наградили прозвищем Паремкий треугольник.

- По названию своих ближайших городов? - догадалась я.

- Абсолютно точно! Поверьте, местечко ещё то! Мало того что всяких проходимцев хватает, так ещё и с “друзьями” из соседних государств общаться приходилось плотно. К этому времени уже по горам и лесам не бегал, но… Да всякого хватало!

Лишь после гибели последнего старшего брата я оставил пост генерал-губернатора Керо и вернулся в столицу, чтобы стать королём. До сих пор скучаю по тем временам. Тогда жизнь кипела и кровь бурлила! А что теперь? Унылые вежливые лица вокруг и стол, заваленный бумагами.

Так, за непринуждённым разговором, из которого я узнала о короле много интересных личных моментов, через полчаса мы и въехали на вершину холма. Посреди огромной поляны стояло ветвистое, очень старое дерево. Устроившись в его тени, слегка перекусили взятыми с собой припасами.

- Сюда я любил приезжать в юности и… После тоже любил, - как-то туманно признался Герхард. - Дорога неудобная, как вы, Адель, смогли заметить, поэтому место практически безлюдное. Но посмотрите, какой вид открывается!

Встав с травы, я подошла к краю обрыва. Действительно, красота неимоверная!

Там, внизу, раскинулось море. Оно не синее, нет! Цвета жидкого серебра с прожилками расплавленной меди! Ослепительное, почти невыносимое для глаз, заставляющее щуриться. Солнце бьёт в морскую гладь с такой силой, что кажется, будто тысячи зеркальных осколков пульсируют на поверхности. Где-то у горизонта вода темнеет до благородного свинцового оттенка, намекая на глубину. Но ближе к берегу она светла и прозрачна.

Столица с этой высоты кажется игрушечной. Каменные портовые молы, уходящие в воду, как две почти сомкнувшиеся клешни краба, защищают гавань от непогоды. Внутри теснятся кораблики со спущенными парусами. Словно большая роща из мачт, а не порт.

Пахнет солёным ветром, полынью и тёплым камнем. И кажется, что время здесь остановилось, застыв в сверкающем янтаре летнего дня. Лишь я одна живу во всём этом бескрайнем мире! Свободная и красивая, как чайка, парящая над водой!

- Герхард. Это… - повернувшись в сторону короля, попыталась поделиться впечатлениями.

Но он… Спал! Прислонившись к дереву и опустив голову. Даже не поднялся с земли, чтобы полюбоваться вместе со мной красивым пейзажем. Эка, как его королевская жизнь ушатала…

31.

Первым порывом было разбудить короля. Но, вспомнив о его постоянном недосыпе, я отказалась от этой идеи. Видно же по мужику, что хоть и хорохорится, изображая из себя железного человека, но утомлён. Ещё во время поездки обратила внимание на краснющие глаза Герхарда и тёмные круги под ними.

Осторожно подойдя вплотную, внимательно рассмотрела лицо спящего короля. Во сне оно преобразилось, полностью сбросив себя повседневную дворцовую маску. Высокий лоб, весь в мелких морщинах, несмотря на молодость. Такой часто бывает у человека, пережившего плохие времена и привыкшего хмуриться. Нос, кажется, был сломан, но потом мастерски поставлен на место. Если не присматриваться сильно, то можно и не заметить.

За ухом небольшой шрамик в виде треугольника. Словно стрела на излёте пробила кожу, но не смогла добраться до черепа. Скорее всего, стрела и была. С виду небольшая ранка, но если бы стрела вонзилась на несколько сантиметров левее и ниже, то принесла смерть Герхарду, попав в сонную артерию.

Да уж, действительно, “всякое бывало” с королём! Видимо, не раз за свою службу на границе находился на волосок от гибели. Поэтому так безалаберно и относится к безопасности, решив, что раз выжил в схватках, значит, и на “гражданке” с ним ничего не случится.

Почему-то очень захотелось поцеловать Герхарда, разбудить его своими губами.

- Аделька! - мысленно воскликнула я. - Перестань транслировать свои эротические фантазии! А то…

И, не домыслив фразу, заткнулась. Моей соседки и в помине не было, и я распиналась в пустоту. Это что? Получается, сама захотела немного подомогаться венценосного соню? Да ну на фиг! Я не могла! Нет, ну в принципе могла, но не на виду дюжины мужиков, стоящих в оцеплении неподалёку. Правда, Герхард так сладко спит, что хочется…

“Стоп, Юлька! Контроль и ещё раз контроль! Не опускаться до уровня герцогинь! Ещё, как они, начни делать томно-коровий взгляд и вывали сиськи из декольте почти до самых сосков! ” - резко осадила себя.

Внушение подействовало. На цыпочках отошла за дерево и вдруг увидела на её коре потемневшее от времени, чуть заметное сердечко. А в нём надпись: “ Герд и Эола ”. Вот это да! Значит, мы приехали не в простое место, а в которое Герхард-Герд привозил свою подругу Эолу. И, судя по сердечку, тут без чувств не обошлось. Так вот почему король резко погрустнел, вспомнив свою возлюбленную. Она же умерла…

Теперь понятно, из-за чего Герхард так дёргается насчёт бумажной жены. Не хочет делить постель с той, что ему безразлична. Понимает, что необходимо ради государственных интересов, но после настоящих искренних чувств с трудом преступает этот психологический барьер.

Да и не факт, что король спал с Эолой. Быть может, просто целовались, сидя в обнимку под раскидистым деревом. Смеясь, ножом вырезали эту хулиганскую надпись, мечтая о том, что скоро навсегда будут вместе не только на лужайке, но и в спальне.

А теперь придётся опошливать мечты с какой-то чужой голой бабой, к которой не испытываешь ничего, кроме долга перед страной. И не важны ни красота “бумажки”, ни ум, ни её знатность. Она всё равно будет оставаться ЧУЖОЙ. Не Эолой.

От этих догадок мне стало стыдно за свою “бумажность”. Да, меня, к счастью, не выберут. Но всё равно в глазах короля я одна из тех чужих женщин, готовых разделить с ним постель и омрачить самые светлые воспоминания.

Чтобы не видеть эту грустную надпись, я подошла к начальнику нашей охраны и тихо произнесла:

- Его Величество спит. Вы тут сильно не гремите и не топайте. Дайте человеку хоть немного насладиться покоем.

- Будет исполнено, Ваша Светлость, - с небольшим удивлением почти прошептал командир. - Сделаем в лучшем виде.

- Спасибо. По округе побродить можно, пока король Аварро не проснётся?

- Мы не можем вам приказывать. Ваше право делать всё, что пожелаете. Но очень прошу не отходить далеко. И я выделю вам сопровождающего.

- Прекрасно. Я даже обещаю постоянно быть в поле вашего зрения. Так всем спокойнее будет. Лучше сосредоточьтесь на наблюдении за прилегающей местностью, чем за переживанием о где-то гуляющей княгине.

- Ещё раз спасибо, Ваша Светлость, - с явным уважением в глазах склонил голову офицер. - И не извольте беспокоиться: мы всегда настороже.

Улыбнувшись в ответ, я молча отошла метров на пятьдесят к краю поляны. На границе между ней и лесом увидела красивые жёлтые цветы, отдалённо напоминавшие одуванчики. От нечего делать стала срывать их и плести венок, одновременно ведя разговор с охранником, следовавшим за мной по пятам.

- Скажи, служивый. Как я поняла, ты давно знаком с королём Аварро?

- С командиром Герхардо… - осёкся солдат. - С Его Величеством мы вместе начинали ещё в Керском треугольнике. Он простым десятником, а я был в его отряде. У нас тут все такие.