Маленькая хозяйка большой кухни-3 - Лакота Наталья - Страница 11

Когда врач спустился на первый этаж, я на цыпочках пробежала коридор и зашмыгнула в комнату герцога.

– Ну что, Ричард? Что он сказал? – бросилась я к де Морвилю, который опять сидел в кресле.

– То же, что сказал Гаррет, – ответил он безо всякого выражения. – Это злые чары, медицина тут бессильна.

– Проклятие! – выругалась я и топнула в сердцах.

– Да, это – проклятие, – герцог по-своему понял мои слова. – Ничего нового.

– Да я не об этом!

Он промолчал, стиснув губы, и я не смогла сдержаться – слёзы брызнули из глаз.

– Не смейте сдаваться, – сказала я, стараясь, чтобы по голосу не было понятно, что я совсем раскисла. – Я попрошу королеву Гизеллу, чтобы она отправила людей на поиск Стефании Близар. Она сразу поняла, что дело тут нечисто, она предупреждала меня.

– Но это не значит, что у неё есть средство против материнского проклятия, – произнёс герцог. – Всем известно, что нет проклятия страшнее.

– Да что же это за мать такая! – взорвалась я, размазывая слёзы по щекам. – Какое право она имеет распоряжаться вашей жизнью?!

– Она дала мне жизнь. Кто дал, тот может и забрать.

– Не верю в это, – сказала я страстно. – Вашей матери нет на этом свете уже много лет. Мало ли что она сделала в прошлом. Ваша жизнь – это только ваша жизнь, и она принадлежит только небесам и…

Я хотела сказать «и мне», но остановилась на полуслове. Герцог подождал, потом поднял голову, поворачиваясь на звук моего голоса.

– Небесам и?.. Вы не договорили, Сесилия, – сказал он.

– И государству, – резко сказала я. – Вы нужны нашей стране, Ричард де Морвиль. И я сделаю всё возможное, чтобы наша страна вас не потеряла.

– У этой страны есть король, – слабая улыбка появилась на лице герцога. – И я уверен, что найдется много достойных людей, способных защитить и наше королевство, и нашего короля. Вы всегда преувеличивали моё политическое значение.

– Прямо уж! – я смахнула остатки слёз и поклялась, что не стану больше плакать.

Слезами делу не поможешь. Делу помогает только дело.

– Какие-то рекомендации господин Люлли дал? – спросила я, снимая с носа и засовывая в карман передника очки, к которым привыкла за время работы в королевском дворце.

– Оставил рецепт на столе, – ответил герцог.

Я взяла со стола исписанный крупным непонятным почерком листочек с вензелем королевской гильдии врачей. Раньше мой дядя тоже писал рецепты на таких листках.

– Компрессы из мяты, ромашки, – прочитала я, – слабительный сбор для очищения организма. Что за бред? – и я разорвала листочек на клочки. – Мы с вами позавтракали, а теперь идём гулять. Только сначала дайте мне две минуты…

Написав от имени герцога записку королеве Гизелле с просьбой разыскать волшебницу Стефанию Близар, я сбегала к Эбенезеру и отправила его с запиской вслед за господином Люлли. Конечно, вечером не придётся прийти во дворец, чтобы подать королеве Гизелле её вечерний шоколад, и я могу лично попросить её заняться поисками волшебницы, но лучше не терять даром ни одной секунды.

Ведь до дуэли осталось шесть дней…

Вернувшись к герцогу, я помогла ему одеться, сама натянула на него чулки и сапоги, а потом вывела во внутренний двор, поддерживая под руку. Я болтала без умолку, но сама не понимала и половины того, что говорю, а герцог всё больше молчал. И лицо у него было… Мне хотелось кричать в голос от злости и несправедливости, когда я видела, какое замкнутое и бледное у него лицо.

Самое страшное, когда ощущаешь собственное бессилие. Что-то подобное я пережила, когда думала, что дядю казнили по несправедливому обвинению, меня преследовали, как государственную преступницу, и самые близкие и родные люди отвернулись от нашей семьи. Но я могла свободно двигаться, я видела солнечный свет и могла видеть врагов. А Ричард лишен всего этого. У него осталась только я…

Мне захотелось обнять его, поцеловать, показать, насколько он дорог, просто бесценен для меня. Любой – в опале, в болезни, проклятый, всеми забытый…

Но я продолжала идти рядом, держа его под руку, сжимая его ладонь и не позволяя себе показать свои истинные чувства. Пока не время для любви, Сесилия. На кону гораздо больше, чем поцелуи и любовные клятвы. Гораздо больше…

Всё же, вернувшись в дом, я сделала Ричарду тёплый компресс на глаза из мяты и ромашки, приготовила обед – луковый суп, телячьи отбивные с гарниром из тушёной моркови, а на десерт – открытый яблочный пирог с карамелью, какой часто пекла в Эпплби.

После обеда я развлекала Ричарда разговором, потом мы опять гуляли, потом я готовила ужин, в восемь часов оставила герцога на попечение Эбенезера, а сама отправилась в королевский дворец.

Королева Гизелла первым делом спросила о самочувствии маршала, заверила меня, что получив записку тут же велела разыскать Стефанию Близар, снова попеняла герцога за упрямство, и отпустила меня домой. Я заглянула в кухню, но там жизнь текла своим ходом, и мне уже не было в ней места. Мастер Максимилиан командовал поварами, посуда была уже перемыта, и помощники разделывали рыбу на филе и рубили фарш, чтобы подать на завтрак профитроли с рыбным муссом. Я просмотрела меню, но это была уже формальность. Зачем просматривать каждый день то, что я сама составила неделю назад?

Вернувшись в дом герцога, я подала ужин, немного почитала, но быстро прекратила чтение, потому что видела, что Ричард совершенно не слышит, что я читаю. Я хотела приготовить ему ванну, но он отказался.

– Не надо нянчиться со мной, Сесилия, – сказал он. – Я не больной. Идите отдыхать. Спокойной ночи.

«Позвольте остаться с вами на эту ночь», – чуть было не сказала я, но не сказала.

Вдруг Ричард решит, что это от жалости?

А это не от жалости?

Ведь сейчас я не испытываю ни любовного головокружения, ни страстного желания. Да и как их можно испытывать в такой ситуации? Если до дуэли зрение не вернётся…

– Спокойной ночи, милорд, – сказала я и вышла из комнаты, ощущая себя настоящей предательницей.

В своей комнате я, повинуясь порыву, взяла портрет Беатрис Ратленд.

– Что же вы за женщина, леди? – спросил я вполголоса. – Вы точно человек или чудовище? Как вы могли так поступить со своей плотью и кровью? Со своим единственным ребенком?

Но, конечно же, ответа я не получила.

Ночью я долго не могла уснуть – то прислушиваясь, не вышел ли герцог из своей комнаты, то ворочаясь с боку на бок и пытаясь придумать, как победить проклятие.

Утром, пока я готовила завтрак, Эбенезер на правах камердинера помог де Морвилю одеться, умыться и проводил к столу. Я снова кормила Ричарда с ложки, но под конец трапезы он отвёл мою руку и сам взял бокал.

– Мне надо учиться всё делать самому, – сказал герцог. – И я ведь не болен, Сесилия.

После этих слов я опять чуть не всплакнула, и сдержалась с трудом.

Но меня ждала королевская кухня, и я снова надела очки, накинула шаль и плащ, и отправилась во дворец.

Снег лежал на обочинах пушистыми нежными сугробами, и я довольно непоэтично сравнила его с сырной плесенью. Что поделать? С некоторых пор кухня стала тем местом, где я находилась чаще всего. Где живешь, на то и похож – так говорят.

Когда я вывернула из переулка на площадь, передо мной пробежали мальчишки, разносившие свежие газеты.

– Королевский маршал ослеп! Королевский маршал ослеп! – кричали они наперебой.

Я остановилась, как вкопанная, и даже перестала дышать, а мальчишки уже рассовывали газеты прохожим, пожелавшим узнать последние новости за две медные монеты.

– Новости из королевского дворца! Королевский маршал ослеп!..

– Дай сюда! – я ожила и выхватила газету у пробегавшего мимо маленького разносчика.

– Эй! Две монеты, тётенька! – завопил он.

Бросив ему два медяка, я развернула газету. На весь разворот шёл заголовок:

«Проклятие луны настигло герцога де Морвиля! Что это – древнее колдовство или хитрый ход, чтобы избежать дуэли?».

Глава 5

Забыв обо всём, я стояла на улице и читала эту полную грязи и лживых домыслов статью. В ней, смакуя все подробности, говорилось об обстоятельствах рождения герцога, о том, что леди Беатрис Ратленд ради возможности стать любовницей короля продала душу своего ребёнка дьявольским силам. Но хотя проклятие луны постоянно упоминалось, автор статьи, скромно обозначивший себя г-н Икс, намёками сообщал читателям, что проклятие – всего лишь предлог избежать дуэли, так как королевский маршал совратил некую девушку, а потом отказался на ней жениться.