Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 124

Я прислушалась, но за окном не было слышно криков. Когда умирал Гаурав, он жутко орал, казалось, на весь лес. А Хэмиш, видимо, умирал в полной тишине, со своим пресловутым достоинством аристократа.

– Мне плевать, заслужил он это или нет. Но как будто даже логично: Гаурав и Хэмиш были вместе всегда, не разлей вода. Почему бы им еще и не умереть в одном доме? Первому под землей, второму – на природе. Хороший парень, плохой – какая разница, если они оба – жалкие мудаки?

Хотя я все еще не испытывала эмоций, по лицу почему-то покатились слезы. Разве так бывает? Розенкранц тяжело вздохнул и уткнулся мордой мне в плечо, напрашиваясь на обнимашки. Я раскрыла руки, и на меня всем весом навалилось собачье тело.

– Месяц назад мы были друзьями. Хэм, Гав, Фелисити и я. Вчетвером против офисных устоев, суперкоманда аналитиков. А потом оказалось, что все вранье. Гаурав даже не был Гауравом, а Хэмиш на самом деле никого из нас не любил и только и ждал, что освободится место в «Хьюз». Не знаю, зачем теперь кому-то верить.

А самое главное – я ведь тоже не была с ними честна, ни с одним из них. До конца правды не узнал никто, и в последние минуты Хэмиша у меня не осталось возможности произнести классическую речь злодея, чтобы объяснить свой план.

Мало того, у меня даже не было плана, который имело бы смысл объяснять.

Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь. Наверное, из всех моих знакомых я была самой большой лицемеркой. Приключения в «Тиндере» теперь казались простым и довольно прозрачным занятием: мальчишки хотели секса, я – денег, но без проституции. Проще было бы только телефоны у прохожих воровать.

Когда начинала работать на Канэри-Уорф, не думала, что это место окажется хитросплетенным клубком змей, а теперь сама стала одной из них. Более того, в отличие от парочки умных шпионов с крутыми дипломами, я хотя бы выжила.

Если бы все повернулось наоборот, они забыли бы обо мне через неделю.

От этой мысли у меня перестали течь слезы. Действительно, почему я должна реветь из-за людей, которые не сделали бы этого для меня? Гаурав сам выбрал попытку притащить меня к Чарльзу, хотя точно знал, что там ждало. Хэмиш сам выбрал ударить меня, когда я предупреждала, что не стоит делать резких движений.

Вот почему я ничего не чувствовала. Когда живешь в сердце дикой прерии, повинующейся единственному правилу – ты или тебя, – нет времени на эмпатию. Если бы у любого из ныне мертвых был выбор, он был бы очевиден.

Я тоже выбирала себя. А еще – тех, кто, узнав мою отвратительную суть, не перестал обо мне заботиться.

Входная дверь хлопнула, и я выпустила из рук Розенкранца, поднимаясь навстречу мужчине, который сегодня убил за меня во второй раз.

Футболка Эрика была порвана на рукавах, но крови оказалось мало. Остальных деталей я не заметила: все внимание захватили его глаза. Темные, злые, они были непохожи на человеческие: таким Эрик становился только в моменты, когда выпускал наружу свои животные инстинкты.

– Он сбежал? – спросила я.

– Нет, – коротко прорычал Эрик и открыл дверь во двор, выгоняя Розенкранца на улицу. – Уна…

– Я разденусь сама, – остановила его я.

Адреналин плескался в нем, стремясь выбраться наружу. И я знала единственный способ не сойти с ума в такой момент, так что торопливо вылезла из одежды, как змея из шкуры, и сбросила ее на пол.

Возможно, сегодня ждали только травмы. Плевать. Он убил ради меня дважды.

Я начала убегать.

Глава 23. Гребаный завтрак

Рэй лежал рядом. Вчера вечером его не было, и даже не помню, как уснула. Кажется, после третьего оргазма: я не могла ни двигаться, ни думать – только плыть в тумане собственных ощущений. Наверное, выключилась в гостиной, на диване, сразу после… И каким-то образом проснулась в своей кровати, под тяжелым одеялом, в коконе из рук Рэя.

Болело все, но удивляться было бы странно. Вчера я летала по первому этажу и даже цеплялась за люстру, пока меня ласкали на весу. Боже, происходило чистое безумие, и в какой-то момент стало страшно: вдруг Эрик возбуждался именно из-за убийства? Ладно, Хэмиш, его было не жалко, но если для такого секса пришлось бы еще кого-то убить, даже у моего наглухо сбитого морального компаса начались бы проблемы.

Впрочем, я быстро отбросила эту мысль как идиотскую: после убийства Гаурава такого не было. Если бы мне предложили надеть очки из порно и поиграть в психотерапевта, я бы скорее напомнила себе, что Эрик в первую очередь не хладнокровный убийца, а обычный хищник. Ему нравится процесс охоты больше, чем ее исход, так что мне стоило поддержать эту страсть наилучшим образом – заняться спортом и действительно начать убегать от него в лес.

Осталось определиться с фитнес-клубом: покруче, но на Канэри-Уорф, или попроще, но в Хаверинге. Плевать, что из спорта в моей жизни были только спринтовые забеги за кофе, однажды все равно пришлось бы начать, если я хотела сохранить моложавое тело к каким-нибудь тридцати годам.

Интересно, когда появился Рэй, я уже спала здесь, или Эрик перенес меня раньше? В тепле его рук было безопасно и хотелось задержаться здесь подольше, но на краю сознания билась какая-то забытая задача…

Я вдруг вспомнила: у нас была проблема в виде трупа Хэмиша Ливингстона в лесу и машины Хэмиша Ливингстона у дома. Не самая своевременная мысль из всех, но определенно одна из самых страшных. Она и выгнала меня из теплых мужских объятий, потому что невыносимо чесалась в голове. Еще минута, и я завертелась бы волчком по кровати.

На мне не было даже любимой пижамы – она нашлась в шкафу, вкусно пахнущая свежестью. Пришлось одеваться максимально тихо, чтобы не разбудить Рэя, и, что совсем удивительно, мне это удалось.

Обычно у него был чуткий, почти кошачий сон: он открывал глаза при любом постороннем шорохе. Но сейчас ни мой побег из постели, ни попытки найти пижаму, ни шелест одежды, ни даже тихое «блядь», вырвавшееся, когда нога застряла в шортах, не смогли его потревожить. Видимо, не у меня одной выдалась сложная пятница.

Перед выходом на улицу я набросила на плечи плащ, пусть там и светило обманчиво яркое солнце. Все равно до настоящего тепла оставалось еще не меньше трех недель, а может и больше. Зачем мне было выходить и что я могла бы сделать с этим огромным палевом в виде серебристого «Бентли», не знал даже Господь Бог. Думаю, он сам никак не мог понять, идиотка я или гений, но готова была спорить на деньги, что как раз склонялся к первому.

Машины не было. Не осталось даже следов от шин, капель крови или чего-то еще, указывавшего на то, что мне не приснились события вчерашнего вечера. Только синие следы от пальцев на голых ногах, обдуваемых прохладным ветром, и горло, которое побаливало от того, что в него агрессивно вбивался член.

Или я сошла с ума, или Эрик после всего, что сделал со мной, еще и убрал следы преступления. Если так, мой моральный компас мог потерпеть. Он уже слишком много видел, чтобы продолжать указывать на добро или еще какую-нибудь высокоморальную срань.

Попытка сварить кофе разбудила бы весь дом, так что я отправилась на кухню скорее за соком, чем за завтраком. Помахала уже ожидавшим меня за окном доберманам, мысленно пообещала им пообниматься чуть позже, взяла сок из холодильника и прямо с бутылкой уселась за кухонный стол.

Итак, моральный компас. Пора было кратко оценить, где мы с ним оказались и что по этому поводу думали.

Во-первых, после всего произошедшего Эрик возносился на пьедестал доверия, место на котором пустовало с тех самых пор, как папа обманул меня в выпускном классе и сдал пьянку с подружками матери. Мне влетело, конечно, и с тех пор связь между нами, созданная книгами об истории, разрушилась навсегда. А вот теперь на эту ступеньку поднимался человек, который убил за меня. Дважды.

Во-вторых, дерьмо случается. В этой истории не было ни одного человека, который кому-нибудь не соврал, даже я делала это чаще, чем выбрасывала телефоны в Темзу. И когда живешь в «Королевской битве», где все против всех, а Рэй и Эрик могли вдруг оказаться временными союзниками, а не вечными любовниками, стоит ожидать чего-нибудь такого. Например, что кто-то умрет. И да, этим кем-то способен оказаться человек, с которым ты делил сэндвич. Главное, что умерла не я, а остальное в целом можно пережить.