Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 410

– Что – Марк? Ты, конечно, не хочешь никого стигматизировать… – он изобразил в воздухе кавычки, – но лучше быть толерантной на расстоянии?

– Я боюсь не тебя! – Алис чувствовала одновременно боль и злость. Потому что ясно понимала, что он ощущал себя сейчас ненормальным изгоем, место которого в клетке, подальше от здоровых людей. Изгоем – каким она сама всегда себя чувствовала. И было невыносимо, что Марк мог подумать о ней так после всего, мог решить, что она тоже займет место зрителя в этом зверинце и будет считать его чудовищем. – Я знала все это про тебя и раньше! И я сказала, что не убегу! Но я боюсь за тебя! Боюсь, что я тебя раскачиваю! Что я мешаю! Мешаю тебе вылечиться, успокоиться. Что из-за меня тебе станет хуже. Что я тебя доведу! Что ты будешь… как после пожара! Нет, не перебивай меня. Я имею право бояться! Имею право сомневаться и задавать вопросы! И я думала об этом не только сегодня… просто не могла назвать это словами, признаться даже себе. Пряталась от самой себя… Я боюсь, что ты выбрал меня только потому, что изнывал от скуки в этой дыре, что у тебя всего лишь фиксация на новом объекте… Что я для тебя… просто игрушка! Еще и потому, что тебе не разрешали… потому что ты хотел сделать это в пику своему дяде. Ты считал, что я с ним… и хотел доказать, что ты…

Алис заметила, как у него вдруг вспыхнул румянец на скулах. Она сама испугалась, что, кажется, попала в точку. Попала в самое больное. Это тоже было невыносимо, потому что ее страх словно нашел подтверждение, но одновременно у нее уже не получалось замолчать, остановиться – слова неостановимо рвались изнутри, как будто она вскрывала какую-то мучительную загноившуюся рану.

– Ты видишь не меня настоящую, а то, что тебе хочется видеть. То, чего тебе тут так не хватало! То, чего тебя лишили! И это путь в никуда! Вернее… в созависимость. Я боюсь, что не справлюсь, что я просто не смогу тебе помочь. Только сделаю хуже. Я сама запуталась в себе… Сама, наверное, вижу то, что хочу видеть. У меня нет ни равновесия, ни ориентиров. Я не знаю, как правильно поступать. Не мне с моим прошлым пытаться кого-то спасти, пытаться создать нормальные… отношения. Я боюсь, что мы просто… погибнем в этом всем. Оба.

Она всхлипнула и опустила взгляд. Странно, но почему-то стало легче. Словно тот впрыснутый Мартеном яд, который она держала в себе, теперь, излившись в словах, таял в воздухе и терял отравляющую силу. Но при этом… При этом Алис понимала, как звучит ее речь: так говорят, когда хотят закончить отношения.

Все было сказано. Названо вслух и очевидно. И вдруг стало так холодно. Ей показалось, что все время пульсирующая между ней и Марком невидимая нить вдруг стала истончаться. Замедляться, остывать, таять…

Алис снова подняла на него взгляд и вдруг поняла, как он на нее смотрит. Что-то дрогнуло внутри. Вспыхнуло, загорелось, словно полетело ему навстречу, – а Марк вдруг сжал ее так крепко, втиснул в себя со всей силы, что стало трудно дышать.

– Ты не делаешь мне хуже! И не сделаешь никогда! – выдохнул он яростно и горячо. – Ты меня не раскачиваешь. Ты меня заземляешь. Ты меня спасаешь, даже когда сама этого не видишь. Даже когда не думаешь, что что-то делаешь для меня. Я пришел к тебе тогда, помнишь? После пожара. Был на грани, но удержался, потому что хватался только за мысль о тебе. Ты меня вытащила из этой тьмы! А сегодня… Черт, Алис, я ненавижу своего дядю, меня трясет от одного его имени, но сегодня я его видел, я стоял рядом с ним, и мне было все равно. Потому что я думал о том, что случилось в машине… О том, что с нами было. И потому что ты стояла рядом!

Алис снова всхлипнула, все так же глядя ему в глаза. Марк стискивал ее так крепко, что она, наверное, должна была бы испугаться и пытаться отодвинуться, но ей… не хотелось. Наоборот. Ей хотелось больше. Ближе. Откровенее. Горячее. Холод уходил, и отчаяние тоже, и она подумала, что ведь и Марк как будто заземлял ее. Успокаивал. Помогал. Одного объятия было достаточно, чтобы ощущение паники и растерянности исчезло. Было это правильно? Или нет? Она не могла и не хотела сейчас об этом думать.

– Я ношу в кармане нитку от твоего шарфа, – продолжал Марк еще отчаяннее, и ей казалось, что в глазах у него стоят слезы. Или просто свет так падал на его лицо? Алис не понимала, только слушала его завороженно, впитывая каждое слово. – Потому что она мне помогает от панических атак. Помогает не провалиться в ад. Понимаешь? Твоя нитка, твоя нить… Ариадны. Я за нее держусь. Я держусь за тебя. Я знаю, что со мной непросто, знаю, я не подарок, но я стараюсь, черт подери. И могу это сделать только потому, что ты… Только ради тебя! Больше мне незачем. Ты – да, в самом деле то, чего мне не хватало. Но не нездорового увлечения, а наоборот. Стимула измениться. Надежды, черт подери! Желания выйти на свет. Попытаться выбраться из этого гребаного лабиринта! Ты не просто новое лицо в этой дыре. Не просто красивая девушка, которую мне сразу захотелось трахнуть. Не просто умница и профи, отличная напарница, с которой в кайф работать, чего со мной не было уже давно. Ты… я тебе уже говорил, что ты звучишь со мной в унисон. Можно подумать, что это просто поэтично, но для меня это не метафора, понимаешь? Я правда так слышу. Так чувствую людей. И то, что ты говоришь о себе… что ты не уверена и боишься, что не с твоим прошлым лезть в такие отношения… Алис, в этом и дело! Поэтому мы и совпали. Мы здесь равны. Тебе нужно то же, что и мне. Найти свой выход. Выбраться. И я хочу не только брать, но и давать. Мы даем друг другу. И принимаем. И учимся… Алис!

Марк сжимал ее все крепче и крепче, словно забывшись, но в тот момент, когда она поняла, что становится уже слишком, что сейчас ей будет больно, он вдруг ее отпустил. Шагнул назад и спрятал руки за спину.

– Но если ты хочешь уйти… – выдохнул он хрипло, глядя в сторону. Помолчал и добавил глухо: – Решать тут можешь только ты.

Алис сама не поняла, как это получилось, как она рванулась к нему навстречу, как притянула его к себе снова – и уже обнимала за шею руками, обхватывала его бедра ногами, цепляясь за него, как за спасательный круг, а Марк снова прижал ее к себе, притиснул со всей силы.

– Я хочу… с тобой… – всхлипнула она. – Марк, я…

– Да, я тоже боюсь, понимаешь? – шептал он куда-то ей в макушку. – В первую очередь – себя. Я сам себе не верю. Я даже не уверен, что я не убийца! Я не могу обещать, что не сойду с ума. Что не превращусь в чудовище. Но я даю тебе слово, что сделаю все, чтобы защитить тебя от самого себя. И пока… пока у нас получается так, как есть… если я тебе нужен… я хочу, чтобы ты брала, что тебе нужно. Чтобы не отказывалась. И чтобы знала: ты ничем мне не обязана, что бы я там ни чувствовал.

– Ты мне нужен, – выдохнула Алис, потому что больше уже не могла. Она захлебывалась чувствами, словами и слезами и еще какой-то отчаянной нежностью к нему. Если она и ощущала страх, то только за него, а не за себя, только за него, потому что и правда могла сделать хуже, но одни его слова про нить тут же уничтожили все сомнения. Она прижалась к Марку еще крепче и, когда он уже целовал ее, прошептала между поцелуями: – Ты даже… не представляешь… насколько…

Эва, сидевшая в кресле с книжкой, лишь посмотрела на них поверх своих огромных очков и хмыкнула.

Оба выглядели немного запыхавшимися и растрепанными. Марк подумал, что, к счастью, улик было недостаточно, чтобы догадаться, что в сарае не только чуть не развалился комод в стиле какого-то очередного Людовика, но и нашла свою смерть ваза неизвестного происхождения. Ее осколки были поспешно собраны и упиханы в нижний ящик этого самого комода – в четыре руки, быстро и очень оперативно, потому что кто как не инспектор и его криминалистка умеют как следует замести следы. Внезапно разбившаяся ваза, впрочем, их спасла – иначе непонятно, когда бы они вообще вылезли уже из чертова сарая.

– К сожалению, крокодила мы не нашли, – сказала Алис с таким серьезным лицом, что Марк, сделав вид, что потер нос, с трудом подавил смех.