Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 464

И Марк вдруг увидел, что пугавший его зверь вовсе не монстр. Он отзывался на Алис не как на идеальную жертву, от вида которой рот тут же наполняется слюной, не как на наивную спасительницу, которая добровольно скармливает ему себя и с которой можно было рухнуть в бездну взаимной боли и саморазрушения. Нет, он рвался к своей паре. К той, которая была одной с ним крови. Одной плоти. К той, которая одна только и могла… не приручить, не спасти, а просто – встретить, вынести, выдержать всю его безудержность и все бушующее пламя. Разделить с ним этот огонь, соединиться в этом пожаре, как сильная с сильным. Равная. И в то же время… вот такая. Открывающаяся ему. Сдающаяся. Желающая. Опьяненная и опьяняющая.

Зверь держал ее за шею, зверь брал ее, владел ею наконец так, как хотел. И как хотела она. Зверь, обезумевший от желания, от этой хмельной измененности, оттого, что чувствовал такое же невыносимое желание и в ней. Оттого, что мог наконец не бояться себя. От свободы в этом красном лесу. Красный, который больше не пугал. Красный, который означал не смерть, не опасность, а брачный гон и торжество жизни. Приглашение и соблазн, игру и борьбу, танец и радость. Придерживать ее за горло, держать ее так, ее, свою пару, слушая ее стоны, вдыхая ее запах, чувствуя взаимную хмельную волну.

И Марк сжимал пальцы сильнее, именно так, как хотелось Алис, как хотелось ему самому, и понимал, что не сделает ей больно. Что зверь не хочет ее убить. Не хочет поглотить и уничтожить. Он хочет играть со своей самкой. Хочет вот так брать ее сзади, чувствуя, как она вся течет от желания; хочет, чтобы она облизывала его пальцы, чтобы сама просила и сама сдавалась ему вот так. Сильно, безудержно, не думая больше ни о чем…

– О чем ты думаешь? – Алис провела пальцем ему по нижней губе.

– Честно? Как я вчера тебя…

– …оттрахал до полного изнеможения? – Она довольно улыбнулась.

Это слово Алис произнесла прямо со вкусом. Смакуя. А Марк смотрел на ее губы, на эти их всегда чуть приподнятые уголки, на ямочки у нее на щеках. Снова думая о том, что еще пару недель назад она была такой настороженной девчонкой, колючим ежиком, краснела от слов «сексуальная связь», а теперь… «оттрахал до полного изнеможения».

– Что ты на меня так смотришь?

– Просто очень заводит то, как ты это говоришь. Оттрахал…

Марк провел обеими ладонями ей по ногам, от колена к бедру, и прижал к себе потеснее, с удовольствием отметив, как Алис предвкушающе вздохнула и чуть поерзала по его паху. Темное собственническое чувство тут же плеснулось внутри: да, это он сделал с ней. Превратил испуганного ежика в уверенную в себе красивую девушку. Он показал ей, какая она на самом деле. Пробудил в ней эту темную сексуальность.

– Заводит, говоришь? – Алис скользнула вперед и назад, с силой прижимаясь к его члену, и Марк с удивлением ощутил отчетливо влажный след.

В нем тут же все вспыхнуло в ответ – крепко держа за бедра, он вжал ее в себя сильнее, направляя ее движение. Мучительно сладко было ощущать ее нежный жар и влажность, это скользкое горячее прикосновение, чувствовать, какая она уже мокрая, но не входить – слишком мало по сравнению с тем, чего хотелось, но так невозможно хорошо. Да, он хотел бы снова трахнуть ее так же, как вчера. Но вдруг подумал, что необходимость сейчас быть бережным и нежным заводит его не меньше. Как подтверждение того, что вчера она действительно не держалась на ногах. Из-за него.

– Ужасно заводит, но… – Марк вздохнул, – тебе бы лучше еще отдохнуть после вчерашнего.

Алис не успела ничего ответить, потому что неожиданно по дому прокатился мелодичный перезвон.

– Черт.

– В дверь звонят?

– Ага. – Марк нахмурился. – Кого там принесло с утра?

Алис со вздохом сползла с него и лениво потянулась:

– Ну, на самом деле не такое уже и утро…

Он встал, недовольно натянул штаны, нашарил в шкафу футболку. Нет, может быть, и к лучшему, потому что удержаться и не трахнуть Алис было бы сейчас очень сложно.

– Ладно, позавтракать все-таки тоже надо, – попыталась утешить его (и, видимо, себя тоже) она. – И кофе!

И все же уходить из спальни совершенно не хотелось. Марк спустился вниз, взял оставленную в гостиной кобуру и вытащил на всякий случай пистолет.

Перезвон повторился.

– Кто там? – хмуро спросил он, остановившись перед дверью.

С улицы донесся лай.

– Открывайте уже, инспектор!

Да чтоб тебя! Принесло же с утра старуху!

Марк со вздохом повернул ключ в замке. Перед дверью стояла Эва – в одной руке у нее был бумажный пакет с логотипом булочной, а в другой поводок, который натягивал Ребельон, с интересом обнюхивающий торчащий из сугроба куст у садовой дорожки.

– Доброе утро! – Мадам Дюпон быстро оглядела Марка с ног до головы, задержавшись почему-то взглядом на штанах. Он на всякий случай их поправил. Твою же… Неужели штаны как-то его выдавали? – Я тут шла в пекарню и подумала, что вы ведь, инспектор, наверняка не пойдете утром за свежим хлебом. Решила вот вас с вашей девочкой побаловать. А то такие ужасы рассказывают, что просто волосы дыбом!

– Про нас ужасы? – На мгновение у Марка мелькнула безумная мысль, что вчерашнее кто-то мог услышать с улицы.

– Про расследование ваше! Гроб какой-то! И свадебное платье! И все это в подземелье в лесу! Мадам Бернар, ну, из булочной, вы ее знаете, так вот, ее сын Тьерри работает на лесопилке, и… все только про маньяка и говорят! Кошмар, одним словом! А вы опять вдвоем поди всю ночь… – Она сделала паузу. Старая ведьма, разумеется, не могла просто так успокоиться. – Усердно так… работали, не спали… даже вон штаны наизнанку надели!

Черт!

Эва протянула пакет.

– Вот, держите. Зайти не могу, уж извините.

– Спасибо, мадам Дюпон, – вздохнул Марк, глядя, как Ребельон, задрав лапу, пометил тот самый куст, который до этого обнюхивал.

– Но все же работали вы плодотворно, я смотрю. – Она с намеком подмигнула. – Узнаю этот огонь в глазах! И такое удовлетворение на лице. Значит, что-то получилось, зашло прямо куда надо! Знаете, вот как ключ в замок! Одно в другое… Да и ваша девочка не выглянула, видно, так устала, намаялась… Ладно, пойду, пока магазин открыт. Мадам Люсьен, которая там работает, ну, вы знаете, говорит, что клубника просто отменная, хоть и декабрь. Думаю, не сделать ли тарталетки… Ребельон, фу! Не трогай! – Мадам Дюпон дернула поводок. – А вам хорошего дня! И повторения… успешной работы! Заглядывайте в гости!

Старуха наконец ушла, а Марк, захлопнув дверь, пошел с благоухающим пакетом на кухню.

– Кто это был? – спросила Алис с лестницы, судя по звуку льющейся воды, выглянув из ванной.

– Эва! – крикнул он. – Принесла свежие булочки. Ну и заодно оповестила, что весь город в курсе наших… отношений.

– Отлично! И первое… и второе. Но хорошо, что в фотолаборатории нет окон. Сейчас спущусь!

Марк ухмыльнулся, на мгновение представив шпионящую за ними Эву с подзорной трубой (а в ее сарае наверняка нашлось бы и такое), и начал делать кофе, с улыбкой глядя на изразец с ежиком. Может, стоило съездить в супермаркет еще раз, когда там будет эта Люсьен, и купить еще пару упаковок презервативов? Пусть раззвонит всем, что они с Алис за одну только субботу уже уговорили целую большую пачку, даже на воскресенье не хватило.

– М-м-м… как пахнет! Эва все же… умеет! Иногда хочется ее придушить, но свежие булочки с утра…

Алис появилась на пороге – умытая, с легким румянцем на щеках и в его свитере. Под которым – Марк не сомневался – ничего не было. Посадить бы ее сейчас на стол и… Кофе зашипел, пролившись на плиту, а Алис довольно хихикнула.

– Ой, извини, что отвлекла, – лукаво сказала она. – Я даже не думала…

– Все ты думала, хулиганка, – отозвался Марк, переставив турку на подставку и взяв тряпку, чтобы вытереть плиту. – У тебя теперь новое хобби? Приходить на кухню вот так…

– Как так?

– Без белья. И не говори, что я не угадал.

Она взглянула на него из-под ресниц с озорным кокетством, прикусила губу.