Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 521

В доме Бобби ориентировался лучше Элая и рассудил, что опередит его, если сразу направится к спальне Аббатисты. Он предположил, что спальня находится на втором этаже южного крыла – просто потому, что во всех остальных частях дома он уже побывал.

Бобби свернул к гаражу. Он запрыгнул на ветку авокадо в большом горшке, откуда ему было сподручнее перелезть на дерево побольше. Он присел у основания толстого сука. «Вдруг я все это время заблуждался? Вдруг Аббатиста – и правда милый старичок? Городской благодетель? А я соорудил в голове огромную и хлипкую конструкцию лишь на основании трехдюймовой таблички и пряди каштановых волос? Что Астра говорила насчет гороскопов? Человек видит в них то, что ищет сам. А чем человек тупее и менее рационален, тем более он склонен заблуждаться». Сидя на дереве во дворе Аббатисты, Бобби осознал, что определения «тупой и нерациональный» очень хорошо характеризуют его самого. И теперь невинный человек в своем собственном доме может пострадать от рук морского стройбатовца.

От входной двери Бобби отделяло не более тридцати футов. Когда она открылась, улицу озарил ослепительно яркий свет. Он угадал силуэт Тамбы, слуги Аббатисты, который нервно мялся на пороге со словами: «…угощу тебя кое-чем сегодня, мелкая жирная бестия».

Бобби заметил, что Тамба обращается к напоминающему баллон на ножках питбулю, который вразвалочку трусил к его дереву. Перед питбулями Бобби испытывал естественный страх, а по отношению к их владельцам – скрытую неприязнь. Весь смысл цивилизации с ее ограничениями и унижениями сводился к тому, чтобы обезопасить людей от таких явлений природы, как питбули. Пес Аббатисты выглядел особенно злобным; он семенил к Бобби на своих кряжистых лапах, его коричневые глазки-бусинки практически сливались с лоснящейся шерстью, а в их взгляде читалась ярость и сила. У подножия дерева пес издал ленивый басовитый рык. Он принюхивался и крутился на месте. Из приоткрывшейся пасти на Бобби смотрели ряды острых как бритва зубов.

– Что там у тебя? – спросил Тамба. Он приблизился к собаке и к дереву, на котором сидел Бобби. Бобби боялся и пальцем пошевелить, жалея, что рядом нет Лесли Консорта, который мог бы вырубить пса рукояткой пистолета.

Тамба остановился на безопасном от питбуля расстоянии и сказал:

– Только укуси, все ножки тебе переломаю. – Он посмотрел вверх, как будто прямо на Бобби. Бобби зажмурился, мысли у него судорожно заметались. Спустя мгновение Тамба повернулся и пошел к дому. – За мной, чудище.

Бобби дождался, пока человек и собака скроются внутри. Потом ухватился за край крыши, поставил правую ногу на оконную раму и подтянулся, как Человек-паук. На крыше Бобби снял ботинки и бесшумно и быстро зашагал на юго-восток. Добравшись до балкона, Бобби спустился на него и подергал дверь, но та оказалась заперта, и ему пришлось снова залезть на крышу, чтобы двинуться дальше, свернув чуть правее.

С самой высокой точки крыши Бобби взглянул вниз на двор. От высоты у него перехватило дух и закружилась голова. Никаких следов Элая или примененного им насилия он не увидел. По зеленому травяному ковру сновали латиноамериканцы: сотрудники службы кейтеринга и постоянный персонал виллы убирали столы, складывали и уносили остатки еды.

Бобби крался пригнувшись, то и дело касаясь рубашкой грязной деревянной кровли. С западной стороны виллы располагался еще один балкон с видом на океан. Там из крыши торчала каминная труба. Бобби догадался, что, похоже, отыскал хозяйскую спальню. Он пополз к балкону, стараясь, чтобы работяги внизу его не заметили.

Он схватился за перила и уже начал слезать, как вдруг понял, что в комнате занимаются сексом. Девушка стонала от удовольствия. Мужчина сопел, рычал и снова сопел, судорожно вдыхая воздух. Пока Бобби решал, что делать дальше, акт вдруг прервался приступом кашля. Через тридцать секунд Бобби увидел, как ручка балконной двери поворачивается, и бросился за трубу, надеясь, что успеет спрятаться, а скрип двери перекроет звук его шагов. Он прижался спиной к бетонной плитке. За широкой серой трубой поместились бы двое таких, как Бобби, но он все равно втянул живот и прижал руки к бокам. В десяти футах слева от него на крыше примостилась чайка и настороженно за ним наблюдала. Бобби отсчитал две минуты, которые показались ему целым часом.

Снизу не доносилось ни звука, и Бобби осторожно выглянул из-за трубы. На балконе стояла Рона, а лунный свет отражался от ее смуглой кожи. Бобби видел, как на изящных руках напрягаются мышцы. Загар покрывал все ее тело без видимых следов купальника, подчеркивал идеальную форму позвонков. К позвонкам Бобби испытывал некоторую слабость, как и к гладким мускулистым плечам, обнаженной груди, ногам и прекрасным лицам иностранок с высокими скулами. Рона подставила грудь и руки океанскому бризу, позволяя ветерку охлаждать кожу после занятия любовью.

Рона положила одну руку на ограждение и медленно повернулась к спальне.

Бобби, вероятно, ошибся. Он нашел спальню Тимура, а не его хозяина.

Не успела Рона вернуться в комнату, как Бобби услышал голос, который ни с чем не спутать: «Рона, милочка, возвращайся. Дядя Терри хочет попробовать кое-что еще, пока виски не вырубило его к чертям».

Бобби не ошибся. Задумавшись, он уселся на крыше, словно горгулья.

Усложняет ли задачу присутствие в комнате голой Роны, он не знал. Но было понятно: действовать необходимо, пока парочка вновь не предалась любовным утехам.

Он соскочил на балкон и увидел на кровати вальяжно развалившегося Аббатисту в одних носках. По комнате были разбросаны фрагменты его зодиакального костюма, а большая львиная голова из папье-маше расположилась на столике напротив кровати. Сама комната оказалась очень просторной: почти шестьсот квадратных футов, с комодом, платяным шкафом и резным дубовым камином вдоль восточной стены. В ванной ярко горел свет – через открытую дверь было видно, как блестят начищенные серебряные краны и глянцевая отделка. Такой комнате позавидовал бы кто угодно.

В левой руке Аббатиста держал стакан, до краев наполненный виски со льдом, по лицу у него гуляла расслабленная улыбка.

Улыбка, впрочем, сползла, как только в комнате объявился Бобби со словами: «Без паники, но в ваш дом кое-кто проник и хочет…» Слово «убить» Бобби произнести не успел. Ему пришлось сделать паузу, чтобы увернуться от стакана, со всех сил пущенного в него Аббатистой. Стакан пролетел мимо, но виски попало на волосы, а кубик льда оцарапал щеку. Аббатиста слез с кровати: в вертикальном положении кожа на его старческом теле под действием силы тяжести из морщинистой превратилась в обвисшую. Он бросился к двери. Бобби не знал, стоит ли там охрана с прислугой, или же поджидает озверевший морпех, поэтому рванулся вдогонку. В один миг Бобби преодолел двадцать футов ковра, налетел на Аббатисту – гораздо сильнее, чем оно того требовало, – и вместе они врезались в стену.

Аббатиста ударился головой о дубовый камин, оба мужчины осели на землю, после чего старик издал протяжный низкий стон и отключился. Бобби встал, стряхнув с себя липкое потное тело. На него тут же бросилась Рона, оставив на груди длинную царапину. Он толкнул ее в плечи, она отпрянула и снова неуклюже бросилась в атаку. Бобби уклонился влево, но длинные красные когти Роны расчертили ему щеку неровными красными полосами.

– Один человек проник в дом и хочет убить Терри, – быстро прошептал Бобби.

Рона резко втянула воздух, грудь у нее вздымалась. Она приготовилась закричать. Бобби крепко схватил ее, крутанул, чтобы она потеряла равновесие, и зажал рукой рот. Рона брыкалась, вырывалась и сбила наконец Бобби с ног. Они врезались бедрами в комод и свалили лампу, которая разлетелась вдребезги, усеяв осколками ковер. За дверью хозяйской спальни раздался смех, и они прекратили бороться. У Аббатисты и правда там стоял охранник. Похоже, за вечер он порядочно выпил и теперь веселился, представляя себе страстный секс хозяина с Роной.

Бобби крепко удерживал Рону, стараясь отгонять от себя мысль, что касается ее кожи. Его голова находилась прямо над ее левым ухом, и он снова прошептал: «Один человек проник в дом и хочет убить Терри. Его надо отвести в безопасное место».