Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 669

– Давай беги, малышка! – с издевкой кричит кто-то у меня за спиной.

И наши преследователи начинают улюлюкать и выть, как стая оборотней.

На бегу понимаю, что Линн хватает меня за руку.

Потом раздается такой звук, будто на асфальт уронили мешок с картошкой, а за ним – очередной залп грубых насмешек.

Я сбавляю шаг и разворачиваюсь.

Они припечатали Кая лицом к стене.

Крепко сжимаю руку Линн и смотрю ей в глаза.

– Стой здесь. И не двигайся.

Отпускаю Линн и мчусь назад к Каю.

Двое хамов из паба его разворачивают, а третий – мой «приятель» и, как теперь понимаю, их главарь – начинает пританцовывать в боксерской стойке. Причем с «розочкой» от бутылки он так и не расстался. В моем сознании вспыхивает картинка: «розочка» вонзается в живот Кая, тротуар окрашивается его кровью.

С диким криком бросаюсь вперед, а главарь в последнюю секунду отбрасывает «розочку» и кулаком бьет Кая под дых. Кай вскрикивает от боли и, как сапог, сжимается в гармошку, оседает на тротуар.

Я с разбегу врезаюсь в главаря этих уродов. Мой бросок застает его врасплох.

Мы падаем на мокрый асфальт. Происходит что-то вроде короткой схватки, и спустя три секунды он таки умудряется обхватить меня своими жилистыми руками. Потом рывком поднимает меня на ноги и прижимает плечом к стене.

Щерится, как почуявшая добычу дикая тварь.

Я стреляю глазами по сторонам.

Да уж, мы сумели собрать аудиторию.

Дыхание сбито, да и перед глазами – салют, но я все же не потеряла дар речи.

– Это тот самый момент… когда ты мне врежешь, да?

Жилистый «крот» шумно дышит через нос.

– Только трусы бьют женщин, – фыркнув, говорит он.

Я не вижу, скорее чувствую, как он сжимает опущенный кулак.

Смотрю ему в глаза.

– Так чего ж ты ждешь?

«Крот» не отводит взгляд, он хмурится и слегка покачивает головой, как будто мысленно сам с собой разговаривает. Потом сильнее прижимает плечом мою ключицу и… отпускает.

– Вали отсюда, – говорит он и сплевывает.

А потом кивает своим дружкам, и они всей компанией, не спеша, направляются обратно в паб.

Толпа сопровождавших их зрителей тоже рассеивается. Малолетки что-то бормочут себе под нос – явно разочарованы; ну еще бы, им ведь хотелось посмотреть на размазанные по асфальту кровь и сопли. Один из них зло пинает «розочку», та катится по тротуару и ударяется о мусорный бак.

Ко мне, прихрамывая, подходит Кай. У него на скуле уже расцветает синяк.

– Господи, Беккет, ты как? В порядке?

Тут и Линн подбегает, вся встревоженная, с мокрой, прилипшей ко лбу челкой.

– А… ну да, – отвечаю я и отряхиваюсь, как будто от пыли. – Вполне себе обычный вечер…

И тут кто-то кричит:

– Эй, вы!

Мы дружно оглядываемся на крик.

За пеленой усиливающегося дождя стоит какой-то мужчина и тычет в нашу сторону пальцем.

– Чтобы вас больше в этом пабе не было! Поняли меня?

Я смотрю на «Рекерс армс» с его забрызганными пивом ступеньками и трепыхающимся над входом флагом святого Георгия[209], и что-то мне подсказывает, что я смогу обойтись без дальнейших визитов в это заведение.

Линн

А потом мы «выгуливаем» Кая по моей улице. Он прихрамывает, а мы идем по бокам от него.

Они с Беккет болтают всю дорогу.

– И что, Кай, все твои сеты так заканчиваются? – спрашивает она.

Дом Кая по другую сторону железной дороги, то есть к востоку от нее, и я хорошо понимала, что мы после вечера в пабе, если он закончится вот так неудачно, пойдем ко мне. И поэтому утром, просто на всякий случай, потратила на уборку не один час, а два, если не три. И теперь в буфете в кухне нас ждет хорошее вино.

– Ага, – отвечает Кай, – лучшие именно так и заканчиваются.

Надо будет спросить, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Но спросить надо как будто между прочим. Например: «Может, по глоточку вина?» Или: «Я бы сейчас выпила бокальчик. Кто составит компанию?»

– Ну, тогда ты всегда можешь сказать, что заработал синяк после «нырка со сцены».

Она может взять хрустальный бокал.

– А я, по-твоему, похож на любителей нырять со сцены в публику?

Мы подходим к калитке в сад у моего дома.

– Вот мы и пришли, – говорю я и толкаю ее ногой.

Мы все втроем, забывая уступить друг другу дорогу, проходим вперед. Кай с Беккет сталкиваются и начинают смеяться. Я тоже смеюсь, вернее, пытаюсь, и получается как-то неестественно.

– Может, перестанешь меня пинать? – хмыкая, спрашивает Беккет.

Кай хмыкает в ответ:

– Я тебя пинаю? Да ты прям как Лионель Месси.

Кто такой этот Лионель Месси?

Нет, это не мой сценарий, все должно было пойти по-другому.

Когда поднялись ко мне в квартиру, Кай садится на диван и закидывает ногу на ногу, а Беккет усаживается на подлокотник рядом с ним.

– Крутое местечко, Линн, – говорит Беккет, оглядывая комнату. – Очень бижу[210].

Я морщу нос:

– Би что?

– Бижу, – повторяет Беккет.

А Кай улыбается ей, как будто они сообщники.

Я указываю в сторону ванной комнаты:

– Пожалуй, воспользуюсь протоколом Ти-Си-Пи[211].

И сама краснею, а Беккет тем временем обращается к Каю:

– Знаешь, не было возможности сказать, но твой голос, он просто невероятный…

Я закрываю за собой дверь в туалет, сажусь на унитаз и давлю ладонями на глаза.

– Тише, успокойся, – шепчу я себе. – Перестань суетиться.

И вот так, сидя на унитазе, я слышу за стенкой их голоса.

Они не влюбляются, нет, они просто разговаривают.

– …знаешь, я и вправду подумал, что ты решила врезать тому парню, – говорит Кай, когда я возвращаюсь в комнату. – Чувствовал себя так, будто у меня объявился личный телохранитель.

Беккет небрежно пожимает плечами:

– Ну а я почувствовала себя в какой-то степени ответственной за тебя. Впрочем, оправдывая свое агрессивное поведение, могу сказать, что этот паб не место для исполнителя с эмоциональной энергетикой Джеффа Бакли.

У Кая округляются глаза.

– Ты сравниваешь меня с Джеффом?

Дело в том, что Бакли – его кумир.

– С чего ты взял? Я говорила об энергетике, и только, так что успокойся, рок-звезда.

Они флиртуют. Это понятно.

И понятно, что я приняла неверное решение.

– Вот, нашла антисептик, – говорю я, помахивая пузырьком с перекисью водорода.

Они одновременно поворачиваются ко мне. Оба такие красивые. И какие же у них темные глаза.

Нет, они не влюбляются.

Я промакиваю ватным тампоном скулу Кая, а Беккет продолжает:

– Всего лишь хотела сказать, что компания накачавшихся сидром маньяков – это не твоя аудитория. Выступать перед такими – все равно напрашиваться на неприятности.

Я давлю тампоном на скулу Кая. Он морщится.

– Прости. – Перестаю промакивать его ссадину.

– Все в порядке, милая. Слушай. – Он не то что тычет пальцем, но поднимает руку в сторону Беккет. – Я понимаю, о чем ты. Но с другой стороны, где, по-твоему, мне играть? Может, подскажешь адрес достойной площадки в нашем Хэвипорте? Стадион какой или театр?

Беккет улыбается:

– Тут ты прав. И думаю, любой художник так или иначе страдает из-за своего творчества. Только сомневаюсь, что Бакли реально получал по физиономии за свои песни.

Я снова раз-другой прижимаю ватный тампон к ссадине Кая.

Он шипит сквозь зубы:

– Ой, ничего-ничего, все норм, – но продолжает свой диалог с Беккет: – Слушай, Бек, я вырос на ферме в Шетланде, причем в компании братьев постарше, так что поколачивали меня не раз и не два.

Теперь он называет ее Бек. Не уверена, что мне это нравится.

– Шетланд? Ух ты. – Беккет смотрит в окно. – И как? После Шетланда Хэвипорт? Не кажется захолустьем?