Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 699

– Ты как? Все в порядке?

– Да, да, – глотая слезы, отвечаю я. – Конечно в порядке.

Кай оглядывает меня с головы до ног.

– Уверена? – Он хмурится. – Точно ничего не случилось?

А я молча смотрю ему за спину на дорогу.

– Бек?

Тон Кая меняется, голос становится глубже, я убираю прядь волос за ухо, а он, не отрываясь, следит за моими подрагивающими пальцами.

– С Линн поссорилась, – признаюсь я. – Не по мелочи, а всерьез и… В общем, я с ней порвала и не знаю… мне нужно было с кем-то…

Кай морщит лоб и быстро смотрит вверх-вниз по улице.

– Слушай, нечего здесь стоять. – Он достает ключи из кармана. – Давай заходи. Сожалею, что тебе пришлось здесь ждать, заглянул после работы в паб, пропустил пару-тройку пинт и, если честно, сейчас немного навеселе…

В коридоре Кай принимает у меня пальто и вешает его на крючок рядом со своим.

Потом указывает вдоль по коридору и предлагает:

– Хочешь чего-нибудь? Перекусить? Чашечку кофе?

– Я бы выпить не отказалась.

– О… да, конечно, понимаю.

– Чего-нибудь покрепче.

– Уф-ф, вот беда – виски ни капли не осталось. Зато есть текила… Ты как?

Я часто-часто киваю, будто маньячка какая-то, и Кай выходит из комнаты.

Плюхаюсь на диван, сердце учащенно колотится в груди. Слышу, как Кай в кухне выдвигает полки и звякает рюмками.

Наконец возвращается в комнату с бутылкой и двумя рюмками.

– Хотите верьте, хотите нет, но это очень даже приличная текила, не то пойло, что пьют студенты…

– Идеально, – перебиваю я его и жадно, как клешню какую-то, протягиваю руку.

Кай с нервной улыбкой передает мне бутылку. Я в одну секунду вытаскиваю пробку и с наслаждением делаю глоток прямо из горлышка.

Кай приподнимает одну бровь:

– Знаешь, хорошую текилу, вообще-то, принято пить мелкими глотками…

Оценив этикетку – стопроцентная голубая агава, – возвращаю бутылку Каю.

– Господи… извини. Я не… – Чуть пододвигаюсь, потому что Кай садится рядом. – Просто надо было, так сказать, срочно принять дозу обезболивающего.

– Брось, нашла перед кем оправдываться, – говорит Кай и ставит на кофейный столик рюмки. – Я в пабе выпил четыре пива и еще одну на посошок. Хорошо, в общем, посидел.

Слабо улыбаюсь, а Кай наполняет рюмки и пододвигает одну мне.

– Бек, – говорит он, пытаясь перехватить мой взгляд, – ты расскажешь мне, что все-таки происходит?

Снова вспоминаю Линн и ее рисунки в моем дневнике. Представляю, как она наблюдала за мной через приоткрытую дверцу шкафа. Как она посреди ночи тянула вниз на себя мое одеяло.

– Все так запутано, долгий разговор.

Кай пожимает плечами:

– Ничего, у меня есть время.

Хмурясь, смотрю на свою рюмку.

– Она… слушай… Линн, она давно, еще когда мы были детьми, кое-что делала. А я узнала об этом вот только что, то есть полчаса назад. Такая хрень тогда происходила, сложно объяснить.

Кай несколько секунд непонимающе смотрит на меня, и его темные глаза в приглушенном свете такие удивительно красивые, словно притягивают меня к себе.

– Не похоже это на Линн. Ты уверена, что она в чем-то виновата?

Я опускаю глаза и несколько раз часто-часто киваю.

– Хочешь об этом поговорить? – предлагает Кай.

– Не знаю. – До боли прижимаю костяшки пальцев к глазам. – Думаю, просто хочу обо всем этом забыть. – Я сижу спиной к окну, по шее пробегает холодок, как будто Линн вот прямо сейчас дышит мне в затылок. – Но я знаю, я точно знаю, что ей нужна помощь. Но не моя или чья-то еще, а помощь профессионального психиатра.

– Все так плохо?

Плотно сжимаю губы, кажется, где-то в этом доме тихо скрипят балки.

– Послушай. – Кай придвигается еще ближе ко мне. – Я понимаю, когда ты говоришь о своем желании забыть. Если хочешь, мы можем забыть. Сегодня будем пить текилу, а поговорим обо всем этом как-нибудь в другой раз. Но… – Тут он понижает голос. – Когда-нибудь я должен буду об этом узнать, ведь она и часть моей жизни тоже.

Я ставлю рюмку на стол.

Кай вздыхает:

– И слушай, не хочу показаться каким-то помешанным на психотерапии придурком, но после того, как мы с тобой тут на днях поговорили о моей семье, мне реально стало лучше. Сначала было хреново, а потом… полегчало.

Он смотрит на меня так серьезно, что я невольно прыскаю со смеху и тут же прикрываю рот рукой.

– Извини, извини. – Кай хмурится, и я с виноватым видом поднимаю ладонь. – Честно, я не над тобой смеюсь. Я вообще не знаю, что меня рассмешило.

Видно, такая моя странная реакция заразительна, и взгляд Кая становится уже не таким серьезным.

– И что же тут смешного?

– Да мне и не смешно вовсе, просто… Не знаю, это может показаться странным, но у меня такое чувство, будто мы с тобой в чем-то похожи. Ты и я.

Теперь Кай улыбается:

– Ага, понимаю.

Я беру со столика свою рюмку и осушаю ее одним глотком.

Скривившись, продолжаю:

– Ладно… Хорошо, сейчас объясню. – Беру бутылку и неверной рукой разливаю текилу по рюмкам, да так, что она едва не переливается через края. – Ночью кто-то пытался спалить мой дом.

У Кая отвисает челюсть.

– Что? Господи, почему сразу не сказала? Ты как? С тобой все в порядке?

– Я… в общем, я в норме.

– Как… кто… – Кай бледнеет и от волнения не может сформулировать вопрос. – Дом?

– Жить будет, он нерушим. – Я ставлю бутылку на стол и беру свою рюмку. – Но после пожара я кое-что выяснила – не важно как, это долгая история. в общем, я узнала, что отец бил девочку из нашей школы.

Кай сжимает виски кончиками пальцев:

– Бек, нет…

– И дело в том, что единственная причина, почему он вообще назначил ее своей жертвой… – У меня судорожно сводит кишки, и, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, я опрокидываю очередную рюмку текилы. – Короче, это все из-за меня.

Если подумать, то из-за Линн, но сейчас мне неохота вдаваться в подробности.

Кай морщит лоб:

– Что-то не понимаю.

– Я тебе об этом не рассказывала, потому что вообще никому не рассказывала, но до того, как меня отправили в школу-интернат, единственным ребенком, которого он бил… была я. – Тут мне почему-то становится неловко, и я пытаюсь улыбнуться. – Поэтому мы с тобой действительно похожи, могли бы даже организовать свой клуб.

Кай откидывает волосы со лба и смотрит на стену.

– А я-то думал, твой отец вроде святого покровителя Хэвипорта.

– Ага, большинство местных таковым его и считают.

Кай трясет головой, как будто не может смириться с тем, что я ему сказала.

– Ты как?

Я крепко стискиваю зубы, а Кай откидывается на спинку дивана.

– Даже не знаю, с чего начать. Не могу поверить, что этот подонок бил тебя…

Я смотрю на Кая. У него такие темные глаза, почти как уголь. Он единственный из моих знакомых, кто действительно в состоянии понять, через что я прошла и до сих пор прохожу в связи со своим отцом, и когда-нибудь я обязательно поговорю с ним об этом. Но не сегодня.

– Лайм с солью.

Кай вскидывает голову:

– Что?

– Нам нужны лайм и соль. Ну, это ведь текила, так что давай пить ее по правилам.

И я с бутылкой в руке выскальзываю в коридор.

Кай за мной.

– Бек, вообще-то, текилу пьют мелкими глотками…

– Знаю, знаю, ты уже говорил.

Теперь мы вдвоем на кухне, я открываю и закрываю навесные шкафчики, а Кай, немного обалдевший, с интересом наблюдает за мной с порога.

– Уверена, что не хочешь об этом поговорить? – спрашивает он, почесывая затылок.

Замираю, так и не открыв до конца очередную дверцу.

– Уверена, можешь мне поверить. – Закрываю шкафчик и начинаю рыться на полке для специй. – Но давай не сейчас. Сейчас я хочу выпить.

– Эдак ты меня вконец испортишь, – говорит Кай и идет ко мне через кухню.

Я перестаю рыться в специях.

– Стараюсь.

Мы встречаемся взглядом, и меня охватывает приятное волнение. Текила разливается по жилам и прогоняет злость, как рассвет гонит прочь все ночные кошмары.