Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 701

– Она не твоя, Кай, – говорит Линн с какой-то почти звериной, хищнической интонацией в голосе. – Она – моя.

– Беккет сказала, что тебе нужна помощь. Тебе нужно обратиться к психиатру. И мы, мы с Беккет, тебе с этим поможем. Ты не останешься одна, ты нас не потеряешь, но сейчас… сейчас тебе лучше уйти.

– Впусти меня. Мне надо с ней поговорить.

– Линн, прошу тебя.

– Я хочу войти…

– Линн. – Голос Кая понижается на пару тонов; теперь уже становится ясно, что он говорит абсолютно серьезно. – Иди домой, или я вызову полицию.

Спустя минуту Кай возвращается и садится на край кровати, а я сижу, оперевшись спиной на подушки, таращусь на него выпученными от тревоги глазами, и грызу ноготь на большом пальце.

– Ты ведь не станешь сдавать ее в полицию? Ведь не станешь?

– Ох нет, нет, конечно, – отвечает Кай, слегка покачиваясь взад-вперед. – Просто я хорошо ее знаю. С ней нельзя давать слабину.

– Ты уверен, что она ушла?

– Да… Она ушла. – Кай поворачивается ко мне. – И я хочу, чтобы ты поняла – Линн… Ее иногда заносит, но она не способна кому-то всерьез навредить или сделать больно, и уж конечно не тебе.

Кай протягивает руку, чтобы погладить меня по плечу, случайно касается моей груди, и мы, встретившись взглядом, вспоминаем, чему помешала Линн, но момент уже упущен.

– Как думаешь, может, нам немного поспать? – предлагает Кай и прижимает ладонь ко лбу. – У меня после текилы до сих пор голова немного кружится.

– Да, да, думаю, это хорошая мысль.

После мы неловко пританцовываем в ванной у раковины, пока умываемся и вытираем лицо полотенцем; Кай позволяет мне воспользоваться его зубной щеткой, я показываю ему язык в зеркале.

Вернувшись в спальню, ложимся при слабом освещении бок о бок на кровать. Лежим и дышим в унисон. В доме тихо.

– Доброй ночи, Бек.

– Доброй ночи, – отвечаю я и провожу пальцем по его бедру. – У меня утром будет к вам одно незаконченное дело, мистер.

Кай тихо смеется:

– Услышал и принял к сведению.

Заметив, что на лестничной площадке все еще горит лампочка, спрашиваю:

– Может, я выключу там свет?

– О… ну… ты не против, если мы его оставим?

Кай явно смущен, и я соглашаюсь.

– Конечно, пусть горит, мне норм.

– Знаю, это чертовски глупо, но… Я не могу спать в темноте. А ты?

Я замираю, кажется, даже сердце перестает биться и кровь свертывается в жилах.

Что-то в голосе Кая, в том, как он это произносит… Что?

Знакомо – вот что. Я уже это слышала.

Смотрю на Кая, а внутри нарастает тревожность, как будто в желудке кишит сотня дождевых червей.

Моя воображаемая подружка крадучись забиралась ко мне в кровать и говорила эти самые слова…

Я не могу спать в темноте. А ты?

Да, конечно, это была Линн. Теперь я знаю, что это была она, я ведь видела те записи в моем дневнике.

Но если это была Линн, тогда почему Кай слово в слово с теми же интонациями задает мне этот вопрос? И почему его акцент такой же, как у той девочки из моих ночных кошмаров?

Шорох простыней. Кай поворачивается на бок лицом ко мне. Взгляд у него обеспокоенный.

– Почему ты так на меня смотришь, Бек?

– …Бек?

Я прикрываю рот ладонью.

Это не мог быть он. Чушь. Бредятина какая-то.

– Что с тобой? – обеспокоенно спрашивает Кай. – Что не так?

Убираю руку от лица и начинаю блеять:

– Я… мне… Мне надо в туалет.

Кай, хмурясь, внимательно на меня смотрит, а я встаю с кровати. Я голая, но больше не чувствую себя сексуальной и хоть сколько-нибудь соблазнительной, нет, теперь я чувствую себя незащищенной, вернее, беззащитной.

Снимаю с крючка на двери легкий халат, торопливо надеваю и выхожу из спальни. С кровати меня не видно, и это хорошо, потому что в туалет я не собираюсь.

Специально открываю и со щелчком закрываю дверь в ванную, а сама, то и дело оглядываясь назад, спускаюсь вниз.

На первом этаже разворачиваюсь и, сделав несколько шагов, останавливаюсь напротив двери в чулан под лестницей.

Сюда заглядывал Кай, когда я в последний раз к нему приходила.

Нет, не может быть.

Поворачиваю ручку, открываю дверь и, согнувшись в три погибели, заглядываю внутрь.

В чулане всякий хлам и стопки старых журналов с загнутыми от времени уголками обложек. Но главное – там есть голая лампочка с выключателем-шнурком и достаточно места, чтобы я могла устроиться там, сидя на корточках.

Нет, быть этого не может.

Втискиваюсь внутрь и закрываю за собой дверь. Тяну за шнурок, лампочка шипит и оживает. Освещение слабое, но читать можно.

Озираюсь по сторонам.

Только бы она была здесь.

В тот вечер, когда Кай показал мне ту вырезку, он заглянул в чулан и практически сразу ее нашел.

Да, вот она, лежит на стопке старых музыкальных журналов.

Вырезанная из газеты черно-белая фотография: дети семейства Каннингхэм сняты на фоне здания с вывеской «Шетландские склады» в Леруике.

«НЕУПРАВЛЯЕМОЕ СЕМЕЙСТВО С ПОЛИЦЕЙСКИМ КЛЕЙМОМ „НАРУШИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ“».

Нет, это все бред какой-то.

Кай вырос на Шетландских островах в сотнях миль отсюда. И да, он с семьей переехал сюда, когда уже вырос… То есть когда? Не знаю, он не говорил. Но в детстве здесь, в Хэвипорте, мы с ним никогда не пересекались. Так ведь?

Разве что… Я внимательнее разглядываю вырезку из газеты и замечаю нечто важное. То есть это действительно важно, настолько, что оторопь берет. В прошлый раз я не обратила на это внимания.

Мелким шрифтом под фотографией: «Вестник Хэвипорта, 21 марта 1997 года».

Нет. Нет, нет, нет и нет.

Дальше читаю то, что написано ниже на фотографии.

«Дети недавно поселившейся в Хэвипорте семьи Каннингхэм. Фото сделано на Шетландских островах в Леруике до их переезда в наш город».

Стало быть, клеймо «нарушители спокойствия» они заслужили не в Леруике. Они заслужили его здесь, в Хэвипорте.

Зажмуриваюсь и крепко стискиваю зубы.

Нельзя останавливаться.

Снова смотрю на фото.

Слева – три старших брата Кая, все рослые, и вид у них такой… В общем, таких ребят лучше обходить стороной. Двое показывают фотографу средний палец. Дальше стоит Кай – хрупкий мальчик в очках а-ля Гарри Поттер. А уже последней – младшая сестра. У нее длинные темные волосы, и на носу у нее кривовато сидят точно такие же, как у Кая, очки.

Я смотрю на младшую сестру Кая, и у меня в голове постепенно начинает складываться картинка, от которой становится не просто жутко, а вообще такое ощущение, будто я вдохнула ядовитый газ.

Теперь я припоминаю, что Кай никогда не рассказывал мне о своей сестре. Мне только казалось, что рассказывал, потому что эта «сестра» в таких же очках действительно очень похожа на девочку.

Девочка с длинными черными волосами и темными глазами.

У меня дрожат пальцы, нет, не только пальцы – вообще руки трясутся, а кишки так просто в узел скручиваются.

У Кая не было трех старших братьев, у него было четыре старших брата. А на фото крайняя справа не сестра.

То есть это не девочка вообще.

Это Кай.

– Бек?

Когда я слышу этот голос с лестничной площадки на втором этаже, у меня плечи судорогой сводит.

Потом скрип половиц, и он стучит в дверь ванной комнаты.

– Ты там как? Все в порядке?

Линн.

О, Линн… Что я наделала?

Линн – не брюнетка, и волосы у нее никогда не были такой длины, как у меня. Когда мы были детьми, у нее была стрижка «боб», она сама мне об этом говорила. Да и в любом случае она всегда была ниже меня ростом. Мы реально никогда не были с ней похожи. Так что она при любых раскладах не могла сойти за мою воображаемую подругу.

Дом стонет у меня над головой. Я начинаю паниковать. Кай сейчас догадается, что меня нет в ванной.

Он вот-вот догадается.

– Я вхожу.

Слышу, как он рывком открывает дверь в ванную. Кажется даже, что слышу, как он чертыхается.