Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 813

Я не поверил своим глазам, когда он опустил оружие. Алин быстро подскочила к нему, выхватила пистолет из его руки и наставила на убийцу.

– Пора нам поговорить, мистер Браун, – сказала она. Потом поглядела на темную дорожку и добавила: – Спасибо.

Однако когда я вышел на свет, ее лицо упало.

– О, это ты, – сказала она с теплотой свечки под дождем.

– Инспектор Хаунд к вашим услугам, мэм, – отрапортовал я и отдал честь, приставив дуло пистолета к виску. Было больно, но Джеймс Т. Керк переносил боль стоически, и инспектор Хаунд не собирался ему уступать. – Может, мистер Браун пригласит нас выпить чаю?

Алин использовала свой пистолет – настоящий, не бутафорский, – чтобы указать Брауну на двери гаража.

– Чертов идиот, – прошептала она, направляясь за ним. Замечание показалось мне немного странным в адрес Брауна, и тут я понял, что она обращается ко мне. Могу поспорить, совсем не так отвечала Джеймсу Т. Керку лейтенант Кэролин Паламас, когда он спас ее из рабства.

Четверг, 11 января 1973, 00:10

Мы прошли через гараж Брауна на кухню. Если гараж был чист, то кухня казалась настолько стерильной, что там можно было бы провести пересадку сердца. У этого парня определенно была навязчивая тяга к уборке. Мне стало даже немного жаль, что кухню забрызгают кровь и мозги, когда я всажу пулю ему в голову. Я уже решила, что тот, кто убил Хелен, заплатит своей жизнью.

Множество моих коллег – включая Джека Грейторикса – выступали за возвращение смертной казни. Она не применялась с 1964 года, но официально была отменена четыре года назад. Старики в полицейской столовой качали головой над своим чаем и сэндвичами с сыром, вздыхая: «Огромная ошибка! Знай они, что их могут повесить, дважды бы подумали, прежде чем кого-нибудь убивать». «О, – возражали умеренные, – надо вернуть смертную казнь, но только за убийство копов».

Такие реплики всегда встречались динозавровым ревом одобрения.

«Я сам бы им петлю на шею надевал», – рычал престарелый Джона. На самом деле нет. Меня тошнило от этих разговоров. Но тут дело было личное. Убийца Хелен заслуживал смерти, и я собиралась взять на себя роль палача.

Мы сели за стол со стеклянной столешницей, мистер Браун заварил чай и открыл упаковку печенья. Выглядело все очень цивильно. Нереально. Но я была голодна и не стала отказываться.

Пистолет – пистолет Брауна – спокойно лежал у меня в наплечной сумке. Тони сунул свой в карман. Мистер Браун насыпал себе в чай сахару и поморгал на нас двоих.

– Носить оружие в общественном месте незаконно, – сказал он Тони.

– Незаконно убивать людей, – напомнила я.

Он покачал головой.

–Незаконно попадаться на убийстве, – поправил он, и меня так и захлестнуло возмущение.

– Вы попались на убийстве Эдварда Дельмонта, – выпалила я.

Он отпил чай и аккуратно поставил чашку на фарфоровое блюдечко.

– Кажется, ваши коллеги из Скотланд-Ярда заключили, что он покончил с собой.

– Но они не знают того, что знаю я: про ваши визиты на набережную, ваше присутствие в поезде и бегство с места преступления.

Он пожал плечами.

– Недостаточно для приговора.

– Зато достаточно, чтобы вы увидели во мне опасность, – сказала я. – Достаточно, чтобы вы проникли в мой дом на разведку и вернулись сегодня избавиться от угрозы. Достаточно, чтобы войти к нам, схватить женщину в полицейской форме и убить ее, приняв за меня.

Он снял очки в проволочной оправе – так и так они были из простого стекла. Его слегка выпученные глаза напомнили мне фотографии доктора Криппена. Следующим движением он отклеил усы, ослабив тем самым сходство со знаменитым отравителем, и стал больше похож на помощника адвоката, в которого никто не ткнул бы пальцем при опознании потенциального убийцы. Вероятно, в этом и заключался секрет его успеха.

– Офицер, – произнес он, – ваше дело против меня основано на предположениях. В качестве мотива для убийства вы предъявляете преступление, которое ваш Скотланд-Ярд уже списал на несчастный случай. У вас нет против меня абсолютно никаких доказательств. Даже наоборот: ваши доблестные коллеги располагают доказательствами, достаточными, чтобы арестовать владельца гаража. Ваше обвинение не пройдет и первичной оценки в прокуратуре, не говоря уже о суде присяжных.

– В отличие от суда, мне другие доказательства не нужны. Хватает простого здравого смысла, чтобы понять, что вы единственный, у кого была причина и возможность убить Хелен Рэндл.

На пару секунд Браун опустил голову.

– Я требую честного суда, – сказал он наконец.

– Что? – воскликнул Тони Дэвис. Но я поняла, что Браун имел в виду.

– Я обвинитель, вы – ваш собственный защитник, мистер Браун.

– А я? – спросил актер.

– Судья и присяжные, конечно.

Он нахмурился.

– Я играл присяжного в телешоу «Королевский суд». Когда-то.

Браун чуть заметно улыбнулся.

– Тогда вы подготовлены лучше, чем средний присяжный в наших судах. Я подчинюсь вашему вердикту, – почтительно добавил он.

– А если вас признают виновным?

Я поспешила вмешаться:

– Тогда я приведу приговор в исполнение.

Тони встревоженно на меня покосился, но мой оппонент не возражал, и он кивнул.

– Тогда я открываю заседание. Сторона обвинения, изложите ваше дело.

Так начался единственный процесс, когда-либо проходивший за кухонным столом из стекла и металла, вердикт которого в буквальном смысле означал жизнь или смерть. Я изложила мотивы Брауна и признала, что его вина «вероятна», но не неоспорима.

– Вы находились на месте преступления. Вы выглянули из гаража Джорди Стюарта, когда я была на железнодорожных путях, и никто не видел, как вы перебежали дорогу.

– Возражение! – сказал Браун и поднял руку, как школьник на уроке.

–Возражение?– остолбенела я.– Это вам не чертов «Перри Мейсон»![240]

Судья Тони вмешался:

– Я понимаю, о чем вы, но мне кажется, он имеет право возразить, если считает, что вы неправильно поняли.

Я ворчливо буркнула:

– Пускай говорит.

– Я действительно выглянул из гаража, когда услышал, как машина актера подъехала к вашему дому. Увидел, как ваша подруга входит в дверь, а машина Тони уезжает.

– Вы последовали за ней, убили и вернулись в гараж.

–Погодите. Дайте мне закончить,– сказал Браун.– Я определенно мог сделать, как вы сказали. Думается, юрист назвал бы это возможностью. Но я не мог этого сделать, оставшись незамеченным.

– У кого? – спросила я.

– Кем, – поправил Тони, и я едва не сорвалась на этого настырного клоуна.

– Полицейским в будке в сотне шагов по улице, на углу с Пил-стрит, – ответил Браун. – Он наблюдал за тем, как высаживалась Хелен, а Тони отъезжал. Наверняка он заметил бы, как я перебегаю дорогу и возвращаюсь пять минут спустя.

– Там не было полицейского, – сказала я. – Мое дежурство начинается в десять вечера. А патрульные на смене перед моей не доходят до Тауэр-роуд и полицейской будки на углу Пил-стрит. А если бы дошли, то стали бы главными свидетелями, потому что оказались бы там ровно в нужное время. Вы лжете.

– Я всего лишь говорю что видел, – парировал он. – Вероятно, это тот же полицейский, что прятался в будке во вторник. И записывал адрес.

Мне следовало уделить больше внимания его словам, но я отмахнулась от них как от ложного следа, на который он пытался меня увести.

Я продолжила свою речь:

– Вы увидели женщину-полицейского, которую приняли за меня. Перебежали дорогу, поднялись по лестнице и подождали, пока Хелен выйдет из комнаты и направится в душ.

– Любительщина, – фыркнул Браун. – Полагаться на то, что из комнаты выйдет именно жертва, а не ее соседки…

– Как только она вышла, вы схватили ее за шею и сказали «ты попалась, Алин», а она крикнула «я Хелен». У меня есть свидетельница, которая все слышала. Вы не можете отрицать это.