Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 830

Казалось, я старался не утонуть. Меня захлестывали волны всего нового, но я держался на плаву и быстро осваивался. А когда волнение спало и я наконец-то увидел горизонт, оказалось, что до берега еще очень и очень далеко.

Меня бросало в дрожь при мысли о том, что я принимаю пациентов другого доктора Гилмера в оборудованных им помещениях. Разговаривать с людьми, которые его знали, было и любопытно, и тревожно. Я все время боялся, что кто-нибудь еще скажет, что моего предшественника выпускают на свободу и он вот-вот вернется за своей прежней жизнью. И за мной.

Я был вымотан и рассеян.

– Вы были на вызовах ночью? У вас такой вид, как будто вообще не спали, – удивленно спрашивала Робин.

– Живу с двумя неугомонными детишками, – врал я.

Домашняя жизнь тоже становилась все напряженнее. Вдобавок к стрессу на работе на ней начинала сказываться моя одержимость историей Винса. Другой доктор Гилмер проникал в нашу супружескую жизнь.

– Ты стал другим человеком! – выкрикнула однажды вечером Дейдре. Мы купали детей перед сном. Она стояла на коленях перед ванной, забрызганная каплями детского шампуня, и мыла рыдающую Лею. Кай вцепился в мою ногу, а я вытирал полотенцем его волосы.

– Как это? Как это другим? – спросил я.

– Вот так, – сказала Дейдре, показав рукой на свой лоб. – Ты не в себе. Сейчас ты не тот мужчина, за которого я выходила замуж.

– Я все тот же, – ответил я, подхватывая Кая на руки.

– Человек, за которого я выходила замуж, не сидел на оружейных сайтах. О чем ты только думаешь, Бенджамин? – воскликнула она.

Меня бросило в краску. В начале недели мне не спалось, и среди ночи я погрузился в изыскания на ноутбуке Дейдре. Для начала я загуглил Винс Гилмера и перечитал давно знакомые репортажи: «Местный врач зверски убил отца», «Терапевту из Флетчера дали пожизненное». Затем я побродил по сайтам производителей огнестрельного оружия, подбирая себе пистолет. Все это время я мысленно слышал слова моего отца: «Оружие не решает проблему. Оно ее создает».

– Не знаю. Ты права. Я не знаю, – тихо сказал я.

– Ты должен что-то с этим делать. Ты не можешь так жить. Мы не можем так жить, – убеждала Дейдре, когда я повел Кая в его спальню.

И что же я сделал? Я неукоснительно просматривал записи с домашних камер видеонаблюдения. Я пообещал Дейдре, что не буду покупать себе пистолет, но спросил у брата, не одолжит ли он мне свою охотничью винтовку. Я заверил ее, что перестану зацикливаться на другом докторе Гилмере, поскольку понятно, что он за решеткой, но прикидывал, какие вопросы задам Терри, когда она придет на следующий прием.

Как-то в субботу я покупал в универмаге новую палатку и наткнулся на какой-то перцовый спрей от медведей.

– Насколько полезна эта штука? – спросил я кассира.

– Медведей отгоняет. А человека может ослепить, если хорошенько прицелиться.

– Возьму два, – решил я и расплатился.

Сев в машину, я засунул один в бардачок, а другой положил в рюкзак. На всякий случай.

Медвежий спрей от Медведя. Эта горькая ирония даже не заставила меня улыбнуться.

Ничто из этого не заставило меня почувствовать себя лучше. На самом деле мне стало только хуже.

Это было похоже на заколачивание окон дома перед бурей. Ты понимаешь, что от этого внутри будет безопаснее, но, закончив работу, только и ждешь первых капель дождя.

Мне было ясно, что я успокоюсь, только узнав как можно больше о другом докторе Гилмере. И работа в Кэйн-Крик давала уникальную возможность это сделать. Проблема была в том, что большинству моих пациентов было тоже непонятно, что произошло. Люди вроде Упрямца или Терри не помнили человека, способного на убийство. Они не могли ответить на изводивший меня вопрос: «Как этот добрый доктор превратился в хладнокровного убийцу?»

Я видел в этом какой-то парадокс. Мне было страшно, я чувствовал себя опустошенным и не понимал, к кому обратиться.

А потом я познакомился с Томми Ледбеттером.

5

Серотонин

В один из апрельских субботних дней после ночного дежурства я оказался у края фермерского рынка Эшвилла с коляской, в которой сидел непоседливый Кай. Дердри с Леей пошла за овощами, чтобы мне не пришлось проталкиваться с коляской через толпу. Я видел, что она остановилась у палатки, торговавшей свежей выпечкой, и подумал, что нужно позвонить ей и попросить купить булочек с шоколадом. Но у палатки выстроилась длинная очередь, а утром мы повздорили, так что я решил оставить ее в покое.

Фермерский рынок полностью отвечает репутации Эшвилла как города самого вкусного. Под разноцветными зонтиками располагаются многочисленные палатки и прилавки, в которых торгуют органическими овощами и фруктами, свежими фермерскими продуктами и всякой всячиной. Мы с Дейдре старались закупаться там едой на всю предстоящую неделю. Но главное, с самого начала мы полюбили получать впечатления от похода на рынок. Это напоминало мне Францию и давало возможность поближе узнать жизнь здешних мест. Нам нравилось знакомиться с соседями, оставаться на связи с городом и поддерживать местных сельхозпроизводителей. Со стаканчиками кофе в руках мы бродили между прилавками с незамысловатыми пеньковыми сандалиями и любовно выращенными помидорами в толпе, похожей на срез общества западной части Северной Каролины. Здесь были и стареющие хиппи с Черной Горы, и музыканты с гитарами и губными гармошками, и молодые профессионалы вроде нас самих. Наблюдать за людьми было прекрасно, а любоваться на собак еще лучше.

В ту субботу шум толпы казался мне оглушительным. Я не высыпался уже несколько недель, а голова была забита мыслями о Винсе. Прошлой ночью я вообще не сомкнул глаз. Мое дежурство оказалось печальным: один из пациентов, известный местный художник, скончался от спонтанного кровоизлияния в мозг. Перед ужином он рассказывал мне о своих стальных скульптурах, а когда я вернулся из короткой отлучки домой, куда ездил перекусить и уложить всех спать, он уже умер. Он не имел никакого представления о том, что поступил к нам, практически лишившись тромбоцитов, и уж тем более о причинах этого. Сильное кровотечение мгновенно поразило его головной мозг.

Рынок был порталом возвращения к жизни и семье. Я был рад просто постоять на солнышке. Но Кай становился беспокойным. Чтобы убить время и развлечь его, я начал пробовать товары в ближайших к нам палатках. В одной торговали сырами, в другой – домашними джемами.

– Ваш малиновый – просто объедение, – сказал я стоявшему за прилавком длинноволосому мужчине лет сорока с небольшим. На нем была обычная повседневная форма одежды селян: потертые джинсы, нечищеные сапоги и потрепанная соломенная ковбойская шляпа.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Попробуйте из ягодной смеси. Мне больше всех нравится.

Попробовав, я понял почему и купил четыре банки. Дожидаясь возвращения Дейдре, я стал расспрашивать мужчину, которого звали Томми, об истории его бизнеса. Почему парень в возрасте за сорок зарабатывает на жизнь изготовлением конфитюров?

– Раньше я фельдшером был. Все время в четырех стенах, и это мне не нравилось, – сказал он.

Чтобы бывать на воздухе после работы и извлечь пользу из зарослей ежевики и голубики на придомовом участке, Томми начал варить джемы. Иногда он приносил банки в клинику, где работал, и один из врачей был настолько впечатлен, что одолжил Томми денег на организацию бизнеса.

– Хороший человек. А где вы работали? – спросил я.

– В сельской местности. Небольшая клиника рядом с Кэйн-Крик, – ответил он.

– Не может быть! – удивился я, почувствовав, что мой перманентный страх возвращается. – Я как раз там и работаю.

Томми внимательно посмотрел на меня – уж не разыгрываю ли я его?

Только чтобы нарушить молчание, я спросил, как звали врача, одолжившего ему деньги. Впрочем, ответ я уже знал.

Называть Томми мою фамилию было не нужно. На мне все еще был медицинский костюм, и, к своему стыду, я даже не снял именной бейджик. Было видно, что Томми буквально вперился в него взглядом. Прочитав мое имя, он побелел как полотно.