Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша - Страница 56

Он был трусом, и я знал это с самого начала, но приятно было получить подтверждение.

Марианна смотрела на меня холодным взглядом, в котором не было ни страха, ни злости, только расчёт.

— Судебное решение ещё не вступило в силу, — произнесла она ровно. — Пока не будет подтверждения, мы остаёмся законными распорядителями имущества. Вы можете жаловаться кому угодно, но формально правда на нашей стороне.

Она была умной женщиной. И опасной в отличие от сына, поскольку не поддавалась эмоциям.

Марианна Лазурина повернулась к барже и повысила голос:

— Заканчивайте погрузку и готовьтесь к отплытию, — приказала она. — Мы уходим немедленно.

Грузчики переглянулись между собой. Бригадир, здоровенный бородатый мужик с руками как лопаты, пожал плечами и кивнул своим. Они затащили последнюю партию ящиков в трюм и сгрудились у борта.

Капитан баржи, пожилой речник в засаленной фуражке, крикнул команде готовиться к отходу.

Я стоял неподвижно и смотрел, как они суетятся. Вода вокруг баржи была холодной и спокойной, и я почувствовал её всю, от поверхности до илистого дна. Почувствовал каждое течение, каждый водоворот, каждую рыбу, скользящую в глубине.

И начал работать.

Я собирал воду, уплотнял её, придавал форму и вкладывал простейшие команды. Один элементаль, другой, третий. Они возникали под поверхностью озера, бесформенные сгустки, полупрозрачные медузы из речной воды, сотканные из моей воли и магии. Их становилось всё больше. Десяток, потом два, потом три.

Водяные создания поднялись к поверхности и схватились за борта баржи. Облепили корпус со всех сторон. Вцепились в металл, держа судно мёртвой хваткой.

«Капля тоже хочет помочь!» — голос в сознании был обиженным. — «Капля сильная!»

«Ты и так помогаешь, малышка. Они сами справятся.»

Движитель загудел, и я почувствовал, как судно попыталось сдвинуться с места.

Баржа не шелохнулась.

Капитан закричал громче, матросы забегали по палубе, проверяя канаты и якоря. Движитель взвыл на полной мощности.

Баржа стояла как вкопанная.

— Боюсь, что никуда вы сегодня не уплывёте, — сказал я спокойно. — Эта баржа останется здесь столько, сколько я сочту нужным.

Валентин посмотрел на воду вокруг баржи, и лицо его стало белым как мел. Там что-то двигалось, множество чего-то, полупрозрачного и текучего. Элементали не прятались, и в утреннем свете их можно было разглядеть, если знать, куда смотреть.

Наступила тишина. Только бесполезно гудел движитель баржи, да кричали чайки над озером.

Грузчики стояли, глядя на воду с суеверным ужасом. Марианна медленно повернулась ко мне.

— Вы можете держать баржу сколько угодно, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни тени паники. — Но без судебного решения вы не имеете права требовать возврата имущества. Это ваше слово против моего. Патовая ситуация.

— Я никуда и не спешу, — ответил я. — Это мой дом, и уплывать отсюда я не собираюсь. А в ближайшее время планирую позавтракать. Добирался, знаете ли, в спешке. Не успел.

Марианна ничего не ответила. Сжав кулаки она развернулась и зашагала к барже. За ней, с видом побитой собаки потащился Валентин.

Мы разместились на корме. Предусмотрительный Волнов прихватил из кафе всю корзинку с выпечкой. И если вечером это казалось странной причудой, то сегодня мы с Надей не раз воздали хвалу его стратегическому мышлению.

Бывалый лодочник умудрился даже вскипятить воду на походной спиртовке, и приготовить к завтраку вполне приличный чай, окончательно подтвердил репутацию незаменимого человека.

Я тут же вспомнил об изобретении Шестакова. Его мгновенно нагревающийся чайник с музыкальным модулем пришёлся бы сейчас кстати. Может, стоит дать этому прототипу будущее? Или попросить сделать такой специально для катера?

Грузчикам тоже надоело стоять на барже. Они сошли на берег и расположились на травке в тени деревьев. Некоторые развернули узелки с провизией.

Капитану надоело мучить движетель, и он прекратил бесполезные попытки тронуться с места.

Марианна с Валентином отошли подальше, но даже без применения «шепота течений было слышно», как она отчитывает сына и требует, чтобы он позвонил «куда-нибудь» и решил проблему.

Судя по его лихорадочным созвонам, он разрывался между идеями нанять еще одну баржу или найти кого-то, кто сможет меня «вышвырнуть вон». Но пока не преуспел ни в одном из начинаний.

Время клонилось к обеду, когда в нашей затянувшейся пьесе появились новые участники.

На горизонте возникла точка. Она быстро росла, превращаясь в низкий силуэт катера. Тёмно-синий корпус с белой полосой вдоль борта. На корме трепетал флаг, синее полотнище с золотым якорем.

Катер речной стражи, а это был именно он, подошёл к причалу с той особенной уверенностью, которая отличает служебные суда от всех прочих.

На носу стоял Громов, и ветер трепал полы его пиджака. В руках он держал кожаную папку, прижимая её к груди так, как другие люди прижимают к себе оружие. Впрочем, для него документы и были оружием, причём куда более смертоносным, чем любой клинок.

За штурвалом я увидел капитана Ильинскую, мундир как всегда сидел на ней безупречно. Возле теснились четверо стражников в форме, и у каждого на поясе висел боевой жезл.

— Вы успели быстрее, чем я рассчитывал, — сказал я, не скрывая удивления. — Утренний водоход должен был отплыть из Трёхречья только через час после того, как открылась канцелярия суда.

Громов позволил себе улыбку. Тонкую, сдержанную, но с явным удовлетворением в глазах.

— Бурлаков, — объяснил он, протягивая руку. — Когда я пришёл к нему с просьбой, он сказал, что рад будет помочь. И что служебный катер речной стражи доставит меня быстрее любого пассажирского водохода.

Я кивнул Ильинской, и она ответила коротким официальным кивком, не меняя сурового выражения лица. Впрочем, в её синих глазах мелькнуло любопытство, когда она окинула взглядом застывшую баржу и мерцающих в воде элементалей.

Громов повернулся к Лазуриным, которые едва не подбежали к причалу, после его эффектного прибытия.

Он достал первый документ, лист плотной бумаги с гербовой печатью.

— Судебное решение городского суда Трёхречья от вчерашнего дня, — произнёс он официальным тоном. — Лазарь Аквилон признан законным наследником рода Аквилонов и единственным владельцем всего движимого и недвижимого имущества, принадлежавшего роду. Решение вступило в законную силу с момента получения мною заверенной копии сегодня утром.

Он протянул документ Марианне. Та взяла его и прочитала, не меняя выражения лица.

Громов достал второй документ, несколько сшитых листов, пожелтевших от времени и исписанных аккуратным канцелярским почерком.

— Опись имущества усадьбы Аквилонов, — продолжил он, вкрадчиво, словно выкладывая на стол козырного туза. — Составлена при назначении опекунов двадцать лет назад и заверена нотариусом Синеозёрска. С моей стороны было предусмотрительным захватить все материалы дела о наследстве с собой на суд.

Он обвёл взглядом баржу, всё ещё гружёную ящиками и свёртками.

— По данной описи всё имущество усадьбы должно находиться на своих местах. Каждый подсвечник, каждая картина, каждая ложка из фамильного серебра. Всё имущество без исключения.

Они встали с Марианной друг напротив друга, и казалось что воздух сейчас заискрится от напряжения.

Я понял, что пора ускорять процесс и обратился к грузчикам.

— Слышали, что сказано? На своих местах. Чем быстрее вернёте всё, тем быстрее сможете уплыть.

Бригадир сплюнул себе под ноги и почесал бороду.

— Мне, если честно, без разницы, — проворчал он, обращаясь скорее к своим людям, чем к кому-то ещё. — Платят за работу, я работаю. А в какую сторону ящики таскать, дело десятое.

Он махнул рукой своим, и грузчики принялись разгружать баржу, вытаскивая на берег те самые ящики и свёртки, которые ещё час назад спешно грузили на неё. Работали они с той же сноровкой, что и прежде, только теперь в обратном направлении.