Коварный гость и другие мистические истории - Ле Фаню Джозеф Шеридан - Страница 7

– Сэр, я не сделала вам ничего плохого, мадам подтвердит. У меня никогда и в мыслях не было интриговать. Правда, мадам? – настаивала гувернантка. – Вы ведь можете вступиться за меня?

– Мадемуазель де Баррас, я уже сообщил вам свое решение, – перебил Марстон. – И не изменю его. Полагаю, миссис Марстон, на этом мы можем закончить разговор. Разрешите сопроводить вас отсюда.

С этими словами он взял несчастную леди за безвольную руку и вывел за дверь. Мадемуазель осталась стоять в одиночестве посреди своей комнаты, прекрасная, возмущенная, грешная – ни дать ни взять падший ангел. Ее грудь тяжело вздымалась, щеки пылали. Там, со смятением в сердце и с темными мыслями в голове, мы ее до поры до времени и оставим. Перед ней открывались разные пути, но она еще не выбрала ни один из них; заблудший дух, рожденный в вихрях бури, она не знала страха, полагалась только на себя, но так и не нашла путеводной звезды, способной вывести ее из пучины злобы и одиночества.

Вернувшись в свою комнату, миссис Марстон снова и снова перебирала в памяти бурную сцену, столь внезапно разыгравшуюся перед ее глазами. Страшное подозрение, словно удар молнии вспыхнувшее в сердце и в голове у несчастной леди, впоследствии развеялось, а затем показалось и вовсе неверным; однако ужас первого мгновения все никак не желал рассеиваться. Каждая клеточка до сих пор трепетала от сводящей с ума боли и отчаяния. Все последующие события не смогли загладить шока и потрясения первых минут. В этом волнении ее и застала мадемуазель де Баррас, явившаяся к ней в комнату. Француженка намеревалась пустить в ход все свое искусство и закрепить успех, достигнутый поспешным экспромтом в недавней критической ситуации. По ее словам, она пришла попрощаться с дорогой мадам, ибо решительно вознамерилась уехать. Мистер Марстон ворвался к ней в комнату, обрушил на ее голову оскорбления и упреки – абсолютно незаслуженные, как, мол, понимает и сама миссис Марстон. Какими только словами ее не обзывали – и шпионкой, и злоумышленницей; она не в силах этого вынести. Кому-то, очевидно, хотелось добиться ее отъезда, и это ему удалось. Мадемуазель решила отправиться в путь назавтра рано утром, и ничто ее не переубедит и не замедлит; она приняла твердое решение. Француженка продолжала и продолжала свою речь в таком духе, тоном подавленным и грустным, и горько плакала.

Чудовищные подозрения, ненадолго вспыхнувшие в душе у миссис Марстон, по зрелом размышлении начали рассеиваться, однако к моменту появления мадемуазель де Баррас болезненное волнение еще не угасло. Миссис Марстон хорошо знала нрав своего супруга – жестокий, резкий и необузданный; и, хотя он почти не обращал внимания на свою жену, все же ей даже подумалось, что, возможно, его снедает злобная ревность к любому, кто незначительным проявлением симпатии и доверия добился хотя бы малейшего влияния на ее разум. Она не сомневалась, что ему известно содержание ее самых интересных разговоров с мадемуазель де Баррас, ибо он в ее присутствии не раз жестоко укорял француженку за это, а теперь вот и она сама, возмущенная, обиженная, плачущая, ищет у нее убежища от болезненных оскорблений и несправедливых упреков. Такое объяснение казалось ей вполне основательным, все обстоятельства дела указывали в одном и том же направлении, и все мысли и чувства миссис Марстон касательно юной наперсницы вскоре вернулись в привычное русло и потекли, как прежде, спокойно и печально.

Мадемуазель де Баррас с трудолюбием паука усердно штопала сети, разорванные случайным порывом ветра; но если бы она заглянула в мысли Марстона и узнала, какая чудовищная опасность ей угрожала, то была бы напугана и потрясена.

Марстон, как обычно, в одиночестве бродил по самым безлюдным закоулкам своего заброшенного парка. Одной рукой он сжимал тросточку, но не опирался на нее, а размахивал, словно боевым топором, другую руку держал за пазухой. Мрачно глядя в землю, он шагал медленно, но энергично, с видом глубокой решимости. В конце концов он очутился на маленьком кладбище, скрытом среди лесов на дальнем краю его поместья. Посреди кладбища высились разрушенные стены небольшой часовни, увитые плющом и окруженные кустарником, в эту пору окрашенным в багровые осенние тона. Рядом с часовней, в старинном склепе, покоились многие поколения его предков, а под еле заметными холмиками, скрытыми среди папоротника и крапивы, находили последний приют простые деревенские жители. Среди этих неприметных развалин он сел на выбеленный дождями могильный камень и, устремив глаза в землю, отдался на волю вихря жестоких мыслей. Он долго сидел там не шелохнувшись, и постепенно гнусные фантазии и замыслы стали приобретать более определенные очертания. На миг его вывел из забытья ветер, прошелестевший в зарослях плюща; он поднял полные тьмы глаза, и его блуждающий взгляд упал на череп, который чья-то досужая рука установила в расщелину стены. Марстон торопливо отвел взгляд, но почти столь же поспешно снова вгляделся в этот бесстрастный символ смерти. Затем, свирепо сверкнув глазами, он сердитым взмахом трости сбил его со стены в заросли сорняков. Потом ушел и еще долго бродил среди лесов.

– Человек не может контролировать мысли, проплывающие в голове, – бормотал он на ходу. – Как не может направлять тени облаков, проплывающих в вышине. Они приходят и улетают, не оставляя следа. Что же сказать о предзнаменованиях и о том треклятом олицетворении смерти? Чушь! Убийство? Я не способен на убийство. Мне доводилось обнажать шпагу на честной дуэли. Но убийство? Нет! Прочь, дурные мысли, прочь!

Он топнул ногой в припадке ярости и ужаса. Прошел еще немного, опять остановился и, сложив руки на груди, прислонился к старому дереву.

– Мадемуазель де Баррас, vous êtes une traîtresse[2], и вы должны уйти. Да, должны; вы меня обманули, и нам следует расстаться.

Он произнес это с печальной горечью и, помолчав, продолжил:

– Другого возмездия я не потребую, нет. Хотя, смею сказать, ей до этого не будет никакого дела. Никакого.

Он помолчал еще немного и заговорил опять:

– И далее, что касается другого человека… Он уже не впервые ведет себя как пройдоха. Он уже переходил мне дорогу, и при первом же удобном случае я ему все выскажу. С ним я тоже не буду ходить вокруг да около и не пощажу его слух. Пусть получит по заслугам. Он носит шпагу, у меня она тоже есть. Если хочет, пусть обнажит ее; такая возможность у него будет. Но в любом случае я не позволю этому гнусному визитеру надолго задержаться в моем доме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.