Каменное сердце королевы (СИ) - Айрон Мира - Страница 3

Не могу сказать, что визит Кая меня удивил, не лгу себе: почему-то ожидала чего-то подобного. Было предчувствие, что мы ещё встретимся. Но вот с чем пожаловал внезапный посетитель — это для меня загадка.

Раскланиваемся друг с другом, и я предлагаю Генриху Юрьевичу сесть (он бы наверняка сказал «присесть»).

К счастью (или к сожалению) моё неведение продолжается недолго: Кай сразу предельно ясно и чётко озвучивает цели своего визита.

— Эмма Константиновна, — чуть холодно, очень спокойно, официально и по-деловому начинает он, — мне известно, что через две недели вы будете защищать в суде интересы Юлии Геннадьевны Казариновой.

— Не могу сказать, что это является тайной, хотя ни я, ни моя клиентка не кричим об этом на каждом углу, — пожимаю плечами я.

— Дело в том, что интересы Вадима Викторовича Казаринова, который пока ещё является супругом Юлии Геннадьевны, буду защищать я.

Вот это становится для меня настоящим открытием! Значит, господин Казаринов решил сменить адвоката и подтянул тяжёлую артиллерию? Однако не успеваю я как следует удивиться в первый раз, и за ним следует второе откровение.

— Предлагаю вам, Эмма Константиновна, пока не поздно отказаться от защиты интересов госпожи Казариновой. Вы имеете на это право согласно договору. Сами подумайте: зачем вам нужен разгромный проигрыш в вашей блестящей карьере?

Глава четвёртая

Глава четвёртая

Не стала изображать удивление, ведь подобное предложение мне поступило далеко не впервые с тех пор, как я занимаюсь адвокатской деятельностью. Кто-то из будущих оппонентов пытался надавить, кто-то — подкупить, а особо ретивые даже не стеснялись запугивать. Но на меня в любом случае где сядешь, там и слезешь.

Откинулась на спинку рабочего кресла и доброжелательно (даже слегка участливо) спросила у гостя:

— Хотите чаю, Генрих Юрьевич? С шоколадкой? Или какао?

Есть! Мне удалось озадачить Кая, и с него мгновенно слетели спесь и значительность. Резко очерченные тёмные брови поползли вверх.

— А почему... именно такой ассортимент, Эмма Константиновна? Ведь обычно предлагают на выбор чай или кофе.

— Хороший шоколад в небольших количествах весьма полезен для умственной деятельности, — спокойно пояснила я.

Кай моргнул, а потом нахмурился.

— Уверен, что мне не чудится в ваших словах некий намёк, и мне он определённо не нравится.

— Правда? А мне, Генрих Юрьевич, по-вашему нравится то, что вы считаете меня надалёкой? Или вы хотите убедить меня в том, что ваше предложение продиктовано исключительно заботой о моей репутации? Но и в данном случае вы ставите под сомнение мой профессионализм.

— По поводу моей заботы о вашей репутации вы как раз правы, Эмма Константиновна, — гость улыбнулся и продолжил, ничуть не смущаясь: — Но у меня есть в этом деле и личная заинтересованность.

— Какая же? Надеюсь, это не секрет?

— Начну с того, что мне известны некоторые подробности семейной жизни Казариновых, и в эти нюансы Юлия Геннадьевна не посчитала нужным вас посвятить.

— Думаю, вы блефуете, господин Кай, — усмехнулась я. — И если так, то меня удивляет топорность ваших попыток убедить меня. Как-то это всё не вяжется с вашей безукоризненной репутацией. Но даже если вы говорите правду, дела это не меняет. Я очень избирательно подхожу к подбору клиентуры, потому если заключаю с кем-то договор, после уже не расторгаю его. Нет нужды.

— Наслышан об этом и всячески приветствую подобную линию поведения, — кивнул Кай и вздохнул.

— Так какой у вас личный интерес?

— Дело в том, Эмма Константиновна...

Генрих Юрьевич посмотрел в мои глаза, и от его прямого взгляда по моей спине неожиданно пробежал холодок, а под ложечкой засосало. Ну и ну! И куда же подевался, позвольте узнать, мой иммунитет против мужских чар?!

— Мой личный интерес — это не профессиональные амбиции, а желание продолжить с вами общение вне зала судебных заседаний.

Я промолчала, хоть и поняла, куда он клонит. Не дождавшись моей реакции, Кай начал развивать свою мысль:

— Мне очень хочется продолжить общение с вами, Эмма... Константиновна. Не деловое соперничество, а именно общение. Узнать вас получше. Понимаете, тогда, дома у ваших друзей, мне удалось увидеть вас совсем не такой, какой я вас представлял себе.

Он меня представлял себе! Вот это новость!

— А вам не интересно узнать, — холодно заговорила я, — хочется ли мне продолжать с вами неформальное общение? Обычно я определяю круг общения исключительно сама.

— Поверьте, мне удалось бы вас заинтересовать, будь у меня шанс.

Да уж, в самоуверенности этому типу явно не откажешь!

— Шансов нет, — торопливо, даже слишком, отрезала я. — И вы прекрасно об этом знаете. Мы с вами в данный момент не имеем права общаться в неформальной обстановке по соображениям профессиональной этики.

— Вот именно, — кивнул упорный и настырный Генрих Юрьевич. — Потому я предложил вам отказаться от защиты интересов госпожи Казариновой.

— Так откажитесь сами от защиты интересов господина Казаринова. В чём проблема? Вы же сказали, что на данном этапе это допустимо. Что так смотрите? А-а-а, ваше самолюбие не позволит вам так поступить? Да и репутации всё же будет нанесён урон? Вот тема и закрылась сама собой. Мы не имеем шанса договориться по данному вопросу.

И пока Кай во все глаза смотрел на меня, решила закрепить результат и встала.

— Извините, Генрих Юрьевич, у меня дела.

— Что ж, — хмыкнул он, поднявшись. Держался вполне невозмутимо, но я-то видела его глаза. — Тогда до встречи в суде, Эмма Константиновна. И не говорите потом, будто я вас не предупреждал.

— Услышала вас, — отчеканила, твёрдо встретив его оскорблённый и укоризненный взгляд.

Сверкнув глазами, Кай стремительно вышел из моего кабинета. Опустившись в кресло, я прижала ладонь ко лбу.

Да что это было вообще?!

Глава пятая

Глава пятая

Когда я выхожу из здания бизнес-центра, меня тут же со всех сторон обступает чернильная мгла. Ох уж эти осенние вечера, которые превращают в тусклый свет любых, даже самых ярких фонарей!

Конечно, парковка окружена прожекторами и оборудована видеокамерами, и всё же по спине ползёт противный холодок. Я сегодня припозднилась, — задержалась, работая с документами по делу Казариновых.

Или мои нервные окончания до сих пор обнажены и очень чувствительны после визита господина Кая? Вспоминаю, и в душе тут же снова поднимается возмущение, которое смешано ещё с каким-то странным чувством... Непонятным, неизвестным! И потому это ощущение мне совсем не нравится.

Или я лгу сама себе? Перед мысленным взором вновь появляется взгляд, которым смотрел на меня сегодня Генрих Юрьевич. Это было желание, и его трудно с чем-либо перепутать.

Кай хочет меня. Хочет мной обладать. И я не девочка-припевочка, чтобы не понимать этого. А чего хочу я?

Задумавшись, расслабляюсь и слишком поздно замечаю две чёрные тени, бесшумно появившиеся рядом с моей машиной. Успеваю заметить тёмную одежду и балаклавы, скрывающие лица. Именно в этот момент мне удаётся нутром понять смысл фразы: «Вся жизнь пронеслась перед глазами»...

Но тут происходит нечто совсем удивительное. Не вижу, а чувствую по движению воздуха, как сбоку стремительно появляется кто-то ещё. Короткая борьба, какие-то манипуляции, и двое в балаклавах оседают на мокрый от моросящего дождя асфальт.

Пытаюсь обернуться, чтобы увидеть и поблагодарить своего спасителя, однако в ноздри бьёт противный и тяжёлый химический запах, и всё... Темнота.

* * * * * * *

Медленно открываю глаза и тут же быстро их закрываю: слишком ярко, слишком светло. Снова приоткрываю один глаз и понимаю, что меня ослепили отблески огня, исходящие от камина.

Камин? У меня нет камина. Так же, как его нет ни у кого из моих родных и друзей. Пошевелила руками и ногами — вроде, всё цело. Голова немного тяжеловата, но не сказать, что сильно. В целом ощущения такие, которые бывают, когда уснёшь часов этак в семь вечера, а проснёшься уже почти ночью. Вроде и отдохнула, но в то же время непонятно, зачем, и что теперь делать ночью.