В Питере - жить? Развод в 50 (СИ) - Серпента Евгения - Страница 1

В Питере - жить? Развод в 50

Глава 1

Александра

- Ну что, за твой полтос? – Лика подняла снифф и посмотрела на меня через него. Большим янтарным глазом.

- За полтос? – Я поболтала коньяк по округлым бокам и полюбовалась сбегающими «ножками». – Волк, полтос хорош только в бокале. И никак иначе.

- Мать, ты не права. Полтос денег тоже неплохо. В смысле, с четырьмя нулями, а не с одним. И желательно с веночком из звездочек. Да и в целом в пятьдесят…

- Не вздумай сказать пошлятину, что в пятьдесят жизнь только начинается. Если она и начинается, то это унылая жизнь одинокой предпенсионерки. Получить в подарок на юбилей измену и развод – это тот еще пиздец.

- Ма-а-ать. - Лика укоризненно покачала головой. – Кто говорил, что родители не должны ругаться матом при детях, а дети при родителях?

- А кто-то в сходных обстоятельствах ругался матом так, что небо горело. И мамины уши.

- Ну ты не сравнивай. Папаша вполне интеллигентно пришел и сказал, что полюбил другую женщину. Ты не застала его с дрыном, воткнутым в эту самую… другую женщину. Как я Стаса. Да еще в секретутку. Прямо на секретутском столе.

- То, что эпизод с воткнутым дрыном остался за кадром, не сделало его менее мерзким.

- А вот тут хрен поспоришь, - вздохнула она. – Ладно, давай выпьем за нас с вами и за хрен с ними. Пусть их хрена засохнут и отвалятся. Желательно в процессе эксплуатации. Так, чтобы извлечь можно было только хирургически.

- Щедро, - оценила я, представив эту сцену. – Да будет так. Аминь.

Мы с Ликой сидели в «Magma» на пятьдесят втором этаже башни «Империя». Несмотря на вечер пятницы, в лаунже было немноголюдно. Красная подсветка маскировала не менее красные зареванные глаза. Панорамный вид за окнами должен был восхищать, но нет. Я прожила в Москве ровно полжизни, но так и не полюбила ее. Питерцы, за редким исключением, не любят Москву. Терпят – да, но не любят.

Лика подняла руку, щелкнула пальцами, и перед нами, как по волшебству, появился репит: две крохотные чашечки эспрессо и два снифтера с янтарным Hennessy Xo.

- И все-таки я не устаю поражаться сучьей иронии жизни. - Она сделала крохотный глоток из чашки, строго соблюдая последовательность: сначала кофе, потом коньяк. – Между нами двадцать пять лет и один день. И вот мы отмечаем дни рождения в комплекте с предстоящим разводом, потому что наши мужья оказались идентичными кобелями.

- Вообще-то ты должна была родиться сегодня. - Я тоже отпила кофе. - В смысле, двадцать первого. Четко мне в подарок. Но, видимо, решила, что делить день рождения не айс, и задержалась на три часа. Ну а что до кобелей…

Я отвлеклась на проходящую мимо пару и забыла, что хотела сказать. Мужчине было за пятьдесят, а женщине, точнее, девушке, не больше двадцати. Впрочем, это как раз служило иллюстрацией к начатой фразе. Еще один кобель с бесом в ребре. А дома небось жена… предпенсионерка.

Ничто так не старит мужчину, как пожилая жена. Это не я придумала, это Олег сказал кому-то по телефону, когда думал, что я не слышу.

Я следила за собой, регулярно ходила на фитнес и в салон красоты, модно и стильно одевалась. Никто не давал мне больше сорока, но… сегодня мне исполнилось пятьдесят. Можно как угодно притворяться, что возраст – это на сколько себя чувствуешь. Я чувствовала себя даже не на сорок, а на тридцать с маленьким хвостиком. Но муж ушел к молодой девке, сиськи у которой торчали натурально, а не подтянуто, как у меня. К ровеснице нашей дочери. К моей помощнице.

Впрочем, я подозревала, что дело вовсе не в сиськах. Не только в сиськах.

Я регулярно очищала гардероб, чтобы купить что-то новое. Избавлялась иногда даже от любимых, но поношенных вещей. Олег точно так же избавился от поношенной надоевшей жены ради новой, свеженькой. И как бы я сейчас ни хорохорилась, чувствовала себя именно так – вещью, которой попользовались и выбросили. Просто потому, что она старая.

Лика была красоткой и умницей, да еще и прекрасной хозяйкой. Они со Стасом прожили вместе не двадцать шесть лет, как мы с Олегом, а всего два года. Но ему и этого хватило, чтобы пойти на сторону искать новизны. Хорошо хоть детей не успели завести.

Говорят, на свете еще встречаются мужчины, верные, как лебеди. Но нам с Ликой этот счастливый билетик не достался. Так что, отмечая дни рождения, мы параллельно справляли поминки по своей семейной жизни.

- Красота… - задумчиво протянула Лика после третьего бокала.

- Где? – уточнила я.

- Там. - Она ткнула за окно.

- Нет там никакой красоты, - обиженно фыркнула я. – Самая обыкновенная… Москва.

- В тебе говорит питерский шовинизм, - рассмеялась Лика.

- Ты, кстати, тоже в Питере родилась.

- И прожила там целых три месяца!

Это было правдой. С Олегом мы познакомились в Анапе. Я тогда отходила от разрыва после трехлетних отношений, он тоже расстался с девушкой. Завертелось быстро и бурно. Вопреки шаблону, все продолжилось и после отпуска. Писали друг другу, звонили, ездили на выходные. Через год поженились в Питере и первое время жили на два города, но когда родилась Лика, я все-таки согласилась переехать в Москву.

Навещала Питер нечасто. Отец умер, мама снова вышла замуж и перебралась за границу. Когда не стало бабушки, и вовсе перестала приезжать, хотя и скучала. Как будто боялась вернуться и найти все совсем другим, чужим. Как будто хранила в себе неприкосновенный Питер своей молодости.

- Ма-а-ать! – Лика посмотрела на меня так, словно задумала какую-то каверзу. Я прекрасно знала этот взгляд с ее раннего детства. – А давай рванем на выходные в Питер! Вот прямо сейчас возьмем и поедем.

- Как… прямо сейчас? – растерялась я.

- А вот так. Хули нам, красивым? Паспорта есть, телефоны есть, а больше ничего и не надо. Если что – купим. Вот смотри, - она повозила пальцем по экрану. – «Красная стрела» без пяти двенадцать. Возьмем СВ, выспимся, в восемь утра будем там. Два дня гулять. И ночью. Белые ночи же!

Хули нам, красивым… Кто же говорил так? Когда-то давно. В Питере.

- Ма, давай, ну что ты как бабка!

Я понимала, что последняя фраза – это подначка, на слабо. Но все равно повелась.

- А давай! Бери билеты, а я пока такси вызову.

Глава 2

Лика

По правде, я не думала, что мазер согласится. Да и сама не сказать чтобы сильно горела. Так, случайный импульс на нетрезвую голову. Питер для меня чужая красивая игрушка. Ну да, я там родилась – и что? В сознательном возрасте приезжала четыре раза. Воспринимаю его как музей – походить в бахилах, поглазеть и уехать обратно в Москву, привычную и удобную, как разношенные домашние тапки.

А вот мама к Москве так и не привыкла. Терпит, но не любит. Однако и в Питер почему-то не стремится, и это для меня загадка. Она живет словно между небом и землей. А мне надо обязательно чувствовать себя ну вроде как в домике. Прикипеть к чему-то, прирасти. Чтобы корни вглубь на двадцать метров, как у верблюжьей колючки.

Мама вообще во многом для меня загадка. Что называется, вещь в себе. В отношении к ней я прошла все стадии из известного мема, кроме последней.

Пять лет: мамочка всегда права. Десять лет: мама не всегда права. Пятнадцать лет: мать никогда не права и ничего не понимает в жизни. До «а мама-то была права» я еще не доросла. Сейчас мы стали, скорее, подругами, но иногда мне кажется, что я старше. Что она – моя дочь, а не наоборот. Даже хочется ее немного повоспитывать и наставить на путь истинный, потому что кажется, будто я знаю лучше, как надо. На самом-то деле это иллюзия. И история со Стасом тому подтверждение.

Стас был прекрасен, идеален и нравился всем. Ну вот не к чему было прикопаться, как ни старайся. Папаша с ним мгновенно подружился, даже бабуля одобрила. А мама в своей обычной манере сдвинула брови и сказала: «Ну… тебе с ним жить».