В Питере - жить? Развод в 50 (СИ) - Серпента Евгения - Страница 45

- Ты – само собой. А он – за компанию. Есть пожелания?

- Только не азиатская и не мексиканская.

- Тогда в «Невесомость».

Панорамный ресторан хоть и не очень высоко, но словно парит над Петроградкой. Вспоминаю, как гуляли по этому району с мамой – ее родному.

Если что, буду искать жилье здесь. Решено.

Хотя Васильевский… Васька мне тоже очень нравится.

Глава 59

Александра

Я не заметила, как прошло две недели. Две недели тягучего и сладкого, как абрикосовый сок, безделья.

Делать что-то по дому? Упаси боже! Разве суровая Марица пустила бы кого-то во святая святых? Прислуга? Нет – домоправительница! «Зорко» и «Ленка» - ее собственность, и посмел бы кто-нибудь возразить.

Окна моей комнаты выходили на восток, и я просыпалась рано, едва лучи солнца начинали пробиваться сквозь жалюзи. Долго лежала в постели, нежилась, наслаждаясь тем, что никуда не надо торопиться. Завтракали в этом доме не по расписанию. Марица накрывала стол рано, а приходили кто как встал. Иногда я заставала в столовой маму или Зорана, но чаще ела одна – неторопливо, наслаждаясь вкусной едой.

Зоран обычно уезжал на фабрику после завтрака и возвращался к обеду. Пенсия? Нет, не слышали. То есть он ее получал, конечно, но все равно работал.

Все должно быть в полном порядке, когда достанется вам, девочки.

Так он говорил, а мама закатывала глаза к небу. Я тоже плохо представляла себя в качестве владелицы игрушечной фабрики.

- Зоран, живи вечно! – отвечала я и гладила его по лысине.

Обедали мы обычно дома, все вместе.

О-о-о, эта сербская кухня, да и в целом балканская! Ум отъешь! В каждый свой приезд я умудрялась набрать пару кило, хотя, казалось бы, это в принципе невозможно. Мясо! Какое мясо! Огромные, с тарелку размером, котлеты-плескавицы, острые и жгучие, как смертный грех. Пéченье – свинина или ягнятина не вертеле. Караджорджева шницла – мясо с сыром, завернутое в мясо: свернутая в рулет отбивная с каймаком, обернутая сверху полосками пршута и обжаренная в сухарях. Ужасно жирно, ужасно вредно – и ужасно вкусно! Сарма – жареные или запеченные голубцы в листьях квашеной капусты.

А кофе! А десерты! Крохотные, на один укус, песочные печеньки ванилицы. Нежное сливочное пирожное кремпита. Не менее нежный манник кох, пропитанный молоком. Потица – рулет с эстрагоном. Столько всего – не перечесть.

На Славу я объелась так, что пришлось пить желудочные таблетки. Разве можно не обожраться на Славу – самый главный семейный праздник, день ее святого покровителя? Главный, разумеется, после Пасхи и Божича, то есть Рождества. Славой семьи Зорана был апостол Петр, праздновали ее двенадцатого июля, в Петровдан - день Петра и Павла.

Петр-Павел день убавил, как говорила бабушка. С этого дня наши белые ночи шли на убыль. А потом второго августа Илья-пророк, который день уволок. Все, можно считать, лето кончилось.

В свой первый приезд в Белград я тоже попала на Славу, и для меня все было в диковинку, а теперь стало привычным: и обязательный поход всем домом в церковь на литургию, и шумный праздник с щедрым застольем, на который собираются друзья и соседи. Сначала вода и кофе – и только потом…

Хозяин зажигает особую славскую свечу, окуривает дымом из кадильницы хлеб-колач, который затем разламывают и кропят вином. Разливают вино, начинается трапеза. А хозяин стоит – потому что ему нельзя садиться, пока не догорит свеча. А свеча длинная и толстая. Разве можно, чтобы она была меньше, чем у соседа? Вот так и стоит бедняга на ногах до самой ночи.

«Андрюх, я недвижимость, - пожаловалась я Андрею в вотсап, когда наконец смогла отползти от стола. – Лежу и не могу пошевелиться».

Мы переписывались теперь каждый день. Немного, о всякой ерунде. Но это вдруг стало привычкой. Приятной и… нужной?

«Заболела?» - спросил он с испуганным смайликом.

«Обожралась. Праздновали Славу».

«Это именины?»

«Не совсем. День святого покровителя семьи. Очень важный праздник».

«И кто ваш святой?»

«Апостол Петр».

«Надо же. Как странно».

«Что странно?» - не поняла я.

«Петр. Питер. Какие бывают совпадения».

И правда – город святого Петра. Как будто небесный покровитель привел Зорана в город своего имени, чтобы тот нашел там свое счастье.

«Ой, Ветер, я уже и не знаю, что совпадение, а что нет. В моей жизни их столько, что невольно начинаю сомневаться».

«А ты не сумлевайся. Случайности вообще…»

- Не случайны, - промурлыкала я себе под нос. И написала ему это.

А еще я ходила гулять. Сеньяк – район дорогой, застроенный в основном частными домами. Достопримечательностей мало, зато много красивых садов и парков. Или брала машину в аренду и ехала куда-нибудь. В Старый город или на озера. Или контрабандой ходила на маленький рынок, покупала фрукты, домашние сладости и домашнее же вино. Контрабандой – потому что за сладости прилетело бы от Марицы, а за вино от Зорана. Он любил дорогие вина, а домашние с рынка считал жуткой дрянью.

- Како можеш пити тај комовица? То је чист отров! – орал он, застукав меня с бутылкой вина из айвы. - Ово није вино, ово је средство за чишћење цеви! Jебига, после овога ћу имати мамурлук недељу дана*.

Покупать домашнее вино тайком я не перестала, а слово «мамурлук» заняло почетное место в моем лексиконе. Я в него просто влюбилась.

Левушка докладывался ежедневно. По его словам, все шло прекрасно, и у меня не было оснований ему не верить. Лика писала раз в два-три дня. Очень лаконично, но каждая буква дышала эйфорией. Я радовалась за нее и одновременно беспокоилась.

Если вдруг не выйдет, после такого слишком больно падать. Я знала – по себе. И написала об этом Андрею.

«Я тоже боюсь, - ответил он. – Ну что, суслик, будем бояться вместе?»

«Почему суслик? Это же про котенка по имени Гав».

«Да какая разница?»

И правда, какая разница? Вместе бояться не так страшно.

Вместе…

Вместе?

----------------------------

*Как ты можешь пить этот шмурдяк? Это чистая отрава. Это не вино, им можно чистить трубы. Нахер, после него будет похмелье на неделю (сербск.)

Глава 60

Лика

Черногория мне нравится. Она какая-то тихая, уютная. Даже буйная Будва, party-city*, где мы снимаем апартаменты. Тут тусовка идет круглосуточно – клубы, бары, дискотеки. И все равно вайб теплой расслабленности. И такое же море – теплое, бирюзовое. Чтобы отплыть подальше, лечь на спину и качаться на волнах, глядя в бездонное небо.

Оказывается, счастье может быть не остро одномоментным. Иногда оно тянется, как расплавленная моцарелла на горячей пицце. Словно у него отказали тормоза, и оно катится, катится неторопливо по шоссе между прошлым и будущим, из одного дня в другой.

Я понимаю, что это не может продолжаться вечно, и поэтому наслаждаюсь каждым днем, каждым часом. Пожалуй, впервые живу здесь и сейчас, не оглядываясь назад, не планируя будущее.

Все будет так, как должно быть. А сейчас мне просто хорошо.

Данька в Черногории еще не был, так что я его гид и немного переводчик. За время общения с бабушкиным Зораном, который мне фактически дедушка, научилась сносно объясняться, а понимаю почти всё, если говорят не слишком быстро. Сербский – смешной язык, но мне нравится. Многие словечки – прочно в лексиконе. Например, ебига – универсальное ругательство. По сути матерное, но его употребляют все, даже дети. И Данька тоже подцепил от меня.

Просыпаемся рано, едва солнце начинает царапаться в окно. Иногда готовим завтрак в четыре руки, иногда идем в крохотную пекарню, спрятанную в узком переулочке. Сюда ходят местные – все друг друга знают, здороваются, улыбаются, болтают. С нами тоже здороваются. В первый приход я заговорила на сербском, и нас приняли как своих.