Данилов (СИ) - Хардин Сергей - Страница 30

— Что за человек? — спросил я, стараясь запомнить каждую деталь окружения.

— Сам он бывший кузнец, — ответил Григорий. — Ногу ему перебило лет пять назад. С тех пор он зверем и стал. И ребята у него под стать, злые все. Подрались с соседской бандой в прошлом году так, что те всем коллективом в больницу надолго попали. С тех пор к ним претензий ни у кого нет. Серьёзные люди, не то, что мы. — С некоторой грустью в голосе тихо закончил свой рассказ Гришка.

Мы подошли к неприметному серому двухэтажному дому в середине переулка. На крыльце, развалившись на скрипучем кресле, сидел мужчина лет тридцати пяти, судя по всему, именно его именовали здесь Хромой. Его лицо было испещрено мелкими шрамами, волосы коротко острижены, а в глазах стояла та самая усталая, накопленная злоба, которую не скрыть. Правая нога в потрёпанном сапоге была неестественно вывернута. Рядом, на ступеньках, сидели двое крепких парней. Они не курили и не болтали, а просто спокойно смотрели на приближающихся, и в их взгляде не было ни любопытства, ни страха, лишь холодная готовность к действию.

— Гришка? — Хромой медленно поднял на нас глаза. Его голос был низким и хриплым, а в его интонации не было ни капли дружелюбия. — Ты зачем припёрся? Это теперь наша территория, не забыл?

— Дело есть, — Гришка остановился в паре метров от крыльца, держа руки на виду. — Хороший человек хочет кузницу посмотреть.

Хромой коротко рассмеялся с сухим, лающим кашлем.

— Кузницу? Как прежний хозяин помер, так и она, почитай, вместе с ним умерла. А потому гуляйте мимо.

Один из парней на ступеньках, широкоплечий блондин, лениво потянулся к топорику, что висел у него на поясе. Ситуация висела на волоске. Гришка нервно переминался с ноги на ногу. Я понимал — сейчас или никогда.

Я сделал шаг вперёд, не обращая внимания на насторожившегося блондина.

— Мы не просто посмотреть, — сказал я спокойно, глядя вожаку прямо в глаза. — Мы дело предлагаем.

Его взгляд скользнул по мне, от макушки до штиблет, с откровенным презрением.

— Какое ещё дело, пацан? Вот у нас тут дела, а у вас что?

Я специально проигнорировал его последний выпад, чтобы не уйти в разговоре в конфронтацию, а потому сменил тему.

— Ножи Ваша работа? — кивнул я в направлении небольшого столика, в который было воткнуто несколько явно свежевыкованных клинков. — Ножи хороши, вот только много на этом не заработаешь. А вот на ремонте вполне возможно.

В глазах Хромого мелькнул интерес, тут же погашенный недоверием.

— Ремонте чего?

— Да всего, — я развёл руками, указывая на окружающее нас запустение. — Да у половины города что-то да найдётся. Станки, инструменты, механизмы. Я знаю, как это чинить. Быстро, дёшево, качественно. Ну а за аренду будете получать свой процент.

Хромой помолчал, пережёвывая мои слова. Затем внимательно посмотрел на Гришку.

— Где это ты такого «делового» нашёл?

— Он слова на ветер не бросает, — заверил его Григорий. — Можешь поверить.

Хромой снова уставился на меня. В его взгляде читалась сложная внутренняя борьба. С одной стороны он видел перед собой мальчишку, но с другой, слова этого мальчишки пахли деньгами.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Пойдём покажу, так и быть. И без фокусов! Гриня, ты меня знаешь⁈

Он тяжело поднялся с кресла, опираясь на палку, и, прихрамывая, повёл нас к зданию кузницы, которая находилась в самом начале переулка. Словно на границе живого мира и этого «царства запустения».

Что ж, первый барьер был взят. Теперь предстояло самое сложное. С одной стороны, убедить его в выгодности моего предложения, с другой же, что дело не настолько выгодное, чтобы завышать его цену.

Хромой, не говоря ни слова, тяжёлой походкой подошёл к покрытым ржавчиной дверям кузницы и с силой толкнул её от себя. Дверь с пронзительным скрипом открылась, открывая взору эту пещеру Гефеста, застывшую во времени.

Внутри царил полумрак, пробиваемый лучами света через грязные окна. Они выхватывали из тьмы грустные картины: горы мусора, обломки кирпичей, поросшие паутиной углы. Но мой взгляд, привыкший видеть не то, что есть, а то, что может быть, скользил мимо этого.

— С порога смотри, нечего тут шастать, — буркнул Хромой, опираясь на костыль и преграждая путь внутрь.

Я молча кивнул и остановился в проёме, медленно водя взглядом по внутреннему пространству.

Из плюсов были крепкие, сложенные из тёсанного камня стены, толщиной в два-три стандартных кирпича. Высокая крыша с отлично сохранившейся стропильной системой. И главное — печь. Массивный, кузнечный горн, сложенный из огнеупорных блоков. Она выглядела единственной «живой» среди этого запустения, и в горниле медленно затихал жаркий огонь. Врёт, Хромой, не умерла кузня если сердце её живо. Видимо кузнец в Хромом не до конца уснул.

Из минусов пара разбитых окон, через которые гулял ветер, да мусор, натасканный с улицы птицами. Горы хлама, которые предстояло вывезти. И почти полное отсутствие какого-либо намёка на инструменты, кроме клещей, молота, да массивной наковальни в центре.

А потом я заметил его. В полу, недалеко от печи, зиял черный квадратный проём с грубо сколоченными деревянными ступенями, уходящими вниз. Подвал. Сухой, если судить по отсутствию плесени на стенах у входа. Идеальное место для хранения запасов или для особо секретных работ.

— Ну что, деловой? — раздался насмешливый голос Хромого. — Видишь, какой дворец тут пустует?

Я проигнорировал его очередной выпад. Моё внимание привлекли ещё несколько новеньких ножей на наковальне. Я сделал шаг вперёд, но Хромой тут же насторожился.

— Куда?

— Хочу оценить качество продукции, если не против, — сказал я, указывая на клинки. — Это же тоже ваша работа?

Он ухмыльнулся, но кивнул, пропуская меня внутрь. Я подошёл ближе и внимательно их осмотрел. Ножи были простыми, без изысков. Но сталь была хорошего качества, закалка — ровная, без пятен, рукояти подогнаны плотно. Это была работа настоящего мастера, того, кто не гонится за красотой, но знает толк в надёжности.

— Качественные, — констатировал я. — Но их можно делать втрое быстрее и с меньшими затратами угля, если модернизировать мехи и правильно организовать рабочее пространство.

Хромой смотрел на меня, и в его глазах читалось странное сочетание злости и пробуждающегося интереса. Ему не нравилось, что какой-то мальчишка учит его кузнечному делу, но сама идея подобной оптимизации ему, как бывшему кузнецу, была интересна.

— Говорил же я Вам, он слов на ветер не бросает, — тихо, но внятно произнёс Гришка где-то за моей спиной.

Я повернулся к Хромому, глядя ему прямо в глаза.

— Вы тут ножи клепаете для удовольствия. А могли бы зарабатывать. И больше, чем прежде, в разы.

Он усмехнулся, но в усмешке уже не было прежней уверенности.

— Если бы мог, — тут в его голосе проскочили грустные нотки, — то так и ковал бы в поту с утра до ночи. А так, я теперь человек уважаемый, с моим мнением считаются. Да и много ли заработаешь своим трудом? — его голос был полон скепсиса, но, мне показалось, что он очень хотел услышать мой ответ.

— Ковкой может и так, а вот ремонтом… — ответил я. — В городе полно сломанного инструмента, станков, механизмов. Я знаю, как чинить всё это. Дайте мне кузницу и я налажу ремонтную мастерскую. — Тут я сделал долгую паузу, и лишь потом выдал. — Ну если, конечно, по деньгам договоримся.

Воздух сгустился. Хромой удивленно крякнул, но в следующее мгновение уже прищурился и ощутимо напрягся. Двое его ребят, заметив столь резкое изменение в настроении шефа, тоже заметно подобрались. Пауза затягивалась.

Я бросил ему не просто предложение, а вызов. Вызов его мироощущению, его привычному укладу. Теперь всё зависело от того, хватит ли у этого человека смелости шагнуть из своего тёмного угла в неизвестность.

Мои слова о ремонтной мастерской повисли в воздухе. Хромой оценивающе посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моим рукам, ища следы труда, и вернулся к лицу.