Троянская война и ее герои. Приключения Одиссея (сборник 1993) - Гомер - Страница 34

С бьющимся сердцем спутники стали упрашивать Одиссея не медлить долее. Но Одиссей не соглашался: ему хотелось взглянуть на хозяина пещеры.

Вдруг во дворе нестройно заблеяли овцы: земля задрожала от тяжелых шагов; заслоняя дневной свет, в отверстии пещеры показалась чудовищная фигура великана. Он с грохотом бросил наземь охапку дров — каждое полено было длиною с доброе бревно — и стал загонять в пещеру стадо торопливо бежавших овец. Перепуганные странники забились в дальний угол.

Загнав скот, великан поднял огромный обломок скалы — его не увезли бы и двадцать лошадей, — задвинул им вход, затем сел на землю и принялся доить коз и овец.

С трепетом следили странники, как он разливал густое молоко по ведрам, как загонял скот в закуты. Великан развел в очаге яркий огонь. При свете его странники смогли рассмотреть хозяина пещеры. Он был ростом с высокое дерево, смуглый, еле прикрытый одеждой из козьих шкур. Когда он повернул в сторону итакийцев свою косматую голову, многие из них вскрикнули от ужаса: у страшного хозяина пещеры был только один глаз посреди лба.

Великан услышал приглушенные восклицания путников. Он долго смотрел в их угол, потом вытащил из огня горящую ветку и осветил пещеру. В багровом свете факела путники увидели грозно глядевший на них глаз чудовища. Тяжело ступая, великан приблизился к ним и грубо заговорил:

— Кто вы такие, бродяги? Зачем вы забрались сюда? Может быть, вы из тех бездельников, что скитаются по морям в погоне за легкой наживой?

Итакийцы замерли, услышав гремящий голос великана. Но Одиссей смело выступил вперед и сказал:

— Мы ахейцы, плывем из города Трои, где сражались в войсках Атрида Агамемнона — царя, великого славой. Мы возвращались к себе на родину, но по воле могучего Зевса буря загнала нас сюда, к неведомым берегам. Умоляем тебя, припав к твоим коленям, — прими нас дружелюбно. Вспомни, что за отвергнутого пришельца мстит Зевс, покровитель странников!

Великан злобно захохотал:

— Видно, что ты издалека попал сюда, пришелец! — ответил он. — Ты вовсе лишен ума, если думаешь, что я побоюсь кого-нибудь из бессмертных! Нам, циклопам, нет дела ни до Зевса, ни до других ваших богов: мы сильнее их, и род наш древнее их рода. [44] Я поступлю с вами так, как сам захочу.

Он шагнул к странникам и спросил еще:

— Теперь скажи, где вы оставили корабль, на котором прибыли сюда? Где остальные ваши спутники? Я желаю знать это.

Одиссей заподозрил злой умысел и осторожно ответил:

— Колебатель земли Посейдон бросил наш корабль на прибрежные камни неподалеку отсюда. Мы спаслись вплавь, прочие наши товарищи все утонули.

Не слушая больше, великан ринулся к ахейцам, протянул длинные, как бревна, руки и схватил двоих несчастных. Он размахнулся и ударил их головами о камень. Остальные ахейцы в смертельном ужасе бросились ничком на землю.

Циклоп разрубил тела убитых на части, зажарил их на огне и сожрал.

Окончив свой чудовищный ужин, людоед растянулся прямо на земле и заснул. Храп его наполнил всю пещеру. Тогда Одиссей осторожно вышел из угла и подкрался к циклопу. В руке его блистал обнаженный меч. Герой уже собрался вонзить меч под ребра спящему великану, туда, где находится печень, но внезапно опустил оружие и вернулся к товарищам. Те шепотом спросили его:

— Что же ты, Одиссей? Или ты боишься?

— Нет, — так же тихо ответил герой, — я не боюсь убить циклопа… Но подумайте сами: если он умрет, то и мы погибнем здесь. Мы не сможем отодвинуть эту скалу от входа.

Ахейцы в отчаянье застонали. Одиссей остановил их.

— Не отчаиваться надо, — сказал он, — а придумать, как бы избавиться от чудовища. Потерпим еще, друзья, может быть, завтра Зевс Кронион пошлет нам спасенье.

Всю ночь ахейцы не смыкали глаз и с ужасом ждали рассвета. Вот сквозь щели проник в пещеру розовый отблеск светозарной Эос. Грузно ворочаясь, проснулся циклоп. Он развел в очаге огонь и принялся, как накануне, доить коз и разливать молоко по сосудам. После работы он снова схватил двоих из ахейцев и приготовил себе ужасный завтрак. Затем он отодвинул скалу от входа, выгнал все стадо и старательно завалил вход снаружи. Ахейцы слышали, как он со свистом погнал стадо на пастбище.

Одиссей в смятении призывал Афину Палладу, свою неизменную защитницу. Он просил мудрую богиню подать ему добрый совет и помочь справиться с циклопом.

Затем Одиссей внимательно осмотрел пещеру.

Возле очага оказался прислоненный к стене гладкий ствол дикой маслины. Циклоп вырвал маслину с корнем, очистил от ветвей и принес ее домой. Вероятно, он собирался сделать себе дубинку.

Одиссей отрубил от ствола кусок длиною в три локтя, мечом заострил его и обжег на угольях острый конец. Приготовленный кол он спрятал в углу. Воины бросили в огонь щепки и стружки, а ствол поставили на прежнее место.

Вечером возвратился со своим стадом циклоп. С грохотом он отвалил камень, загнал стадо и, как прежде, принялся доить коз. Кончив свое дело, он снова схватил двоих ахейцев, безжалостно убил их и сожрал.

Тут подошел к нему Одиссей. Он протянул циклопу чашу крепкого, неразведенного вина.

— Выпей нашего золотого вина, циклоп! — сказал он. — Я принес его сюда для тебя и надеялся на твою милость. Но ты свирепствуешь над нами. Кто же захочет посетить тебя, если ты так поступаешь со своими гостями?

Циклоп взял чашу и осушил ее. Вино понравилось ему: он возвратил чашу Одиссею со словами:

— Налей еще и назови свое имя, чтобы я мог почтить тебя подарком, какой полагается гостю. [45] Мы, циклопы, тоже собираем виноград с плодоносящих лоз, но твое вино — это сладкий нектар, напиток богов!

Одиссей поспешил налить неосторожному гиганту вторую чашу, а затем и третью. В голове людоеда зашумело. Тогда Одиссей вкрадчиво заговорил:

— Ты хочешь знать мое имя, циклоп, чтобы угостить меня и сделать подарок по обычаю? Я зовусь «Никто», такое имя дали мне родители, так называют меня и мои товарищи.

Людоед захохотал и воскликнул пьяным голосом:

— Так знай, же мой любезный Никто, что ты будешь съеден последним, когда я разделаюсь с остальными. Вот тебе мой подарок!

С этими словами опьяневший циклоп сел на землю и свесил свою косматую голову; затем он повалился на бок, и вскоре путники с облегчением услышали его храп, подобный рычанью дикого зверя. Тогда Одиссей сделал знак товарищам; они быстро достали приготовленный кол и положили его острием в огонь. Четверо воинов стали по бокам своего вождя. Когда сырое дерево затлело, смельчаки подхватили кол и тихо подошли к спящему циклопу. Стараясь не смотреть на страшное лицо великана, они с силой вонзили тлеющее острие в единственный его глаз.

Дико завыл циклоп; ахейцы в страхе разбежались по пещере. Людоед вскочил на ноги; горячая кровь лились по его лицу и груди. В исступлении он метался по пещере и звал на помощь своих сородичей.

Каждый циклоп жил отдельно, но пещеры их находились неподалеку. Вскоре снаружи раздался топот огромных ног. Циклопы сбегались к пещере, переговариваясь тревожно и окликая собрата.

— Что случилось с тобой, Полифем? — спрашивали они. — Чего ты кричишь и будишь всех среди ночи? Кто губит тебя силой или обманом?

— «Никто», ответил им страшным ревом Полифем. — «Никто»! Но я виноват сам, я гибну по своей оплошности! «Никто» не мог бы повредить мне силой!

Циклопы рассердились на Полифема за его нелепый ответ.

— Если никто, — отвечали они, — так чего же ты ревешь? Ты, верно, болен, но это воля Зевса, и мы не в силах тебе помочь. Призови на помощь своего отца, владыку морей Посейдона!

Циклопы удалились; их тяжелые шаги и недовольное ворчанье стихли. Полифем продолжал яростно стонать, ахейцы же беззвучно радовались, что Одиссей так хитро придумал себе имя и тем самым спас их от неизбежной гибели.