Одиссея - Гомер - Страница 12

Много ей дав колесниц и коней, молодую невесту

В град мирмидонский, где царствовал светлый жених,

снарядил он.

010 В Спарте же дочь он Алектора выбрал невестой для сына,

Крепкого силой, прижитого им с молодою рабыней

В поздних годах, Мегапента. Елене ж детей не хотели

Боги с тех пор даровать, как желанная ей родилася

Дочь Гермиона, подобная дивной красой Афродите.

015 Шумно пируя в богато украшенных царских палатах,

Сродники все и друзья Менелая, великого славой,

Полны веселия были; на лире певец вдохновенный

Громко звучал перед ними, и два прыгуна, соглашая

С звонкою лирой прыжки, посреди их проворно скакали.

020 Тою порой Телемах благородный с младым Писистратом,

К царскому дому прибыв, на дворе из своей колесницы

Вышли; им встретился прежде других Этеон многочтимый,

Спальник проворный царя Менелая, великого славой.

С вестью о них по дворцу побежал он к владыке Атриду;

025 Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:

«Царь Менелай, благородный питомец Зевеса, два гостя

Прибыли, два иноземца, конечно, из племени Дия.

Что повелишь нам? Отпрячь ли их быстрых коней?

Отказать ли

Им, чтоб они у других для себя угощенья искали?»

03 °C гневом великим ему отвечал Менелай златовласый:

«Ты, Этеон, сын Воэфов, ещё никогда малоумен

Не был, теперь же бессмысленно стал говорить как младенец;

Сами не раз испытав гостелюбие в странствии нашем,

Мы напоследок покоимся дома, и Дий да положит

035 Бедствиям нашим конец. Отпрягите коней их; самих же

Странников к нам пригласить

на семейственный пир наш обоих».

Так говорил Менелай. Этеон побежал, за собою

Следовать многим из царских проворных рабов повелевши.

Иго с ретивых коней, опенённое потом, сложили;

040 К яслям в царёвой конюшне голодных коней привязали;

В ясли же полбы насыпали, смешанной с ярким ячменём;

К светлой наружной стене прислонили потом колесницу.

Странники были в высокий дворец введены; озираясь,

Дому любезного Зевсу царя удивлялися оба:

045 Всё лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,

Было в палатах царя Менелая, великого славой.

Очи свои наконец удовольствовав сладостным зреньем,

Начали в гладких купальнях они омываться; когда же

Их и омыла, и чистым елеем натёрла рабыня,

050 В тонких хитонах, облекшись в косматые мантии, оба

Рядом они с Менелаем властителем сели на стульях.

Тут поднесла на лохани серебряной руки умыть им

Полный студёной воды золотой рукомойник рабыня;

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

055 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса

Выданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,

Мяса различного крайчий принёс и, его предложив им,

Кубки златые на браном столе перед ними поставил.

Сделав рукою приветствие, светлый сказал им хозяин:

060 «Пищи откушайте нашей, друзья, на здоровье; когда же

Свой утолите вы голод, спрошу я, какие вы люди?

В вас не увяла, я вижу, порода родителей ваших;

Оба, конечно, вы дети царей, порождённых Зевесом,

Скиптродержавных; подобные вам не от низких родятся».

065 Тут он им подал бычатины жареной кус, из почётной

Собственной части его отделивши своею рукою.

Подняли руки они к предложенной им пище и голод

Свой утолили роскошной едой и питьём изобильным.

Голову к спутнику тут приклонив, чтоб подслушать другие

070 Речи его не могли, прошептал Телемах осторожно:

«Несторов сын, мой возлюбленный друг,

Писистрат благородный,

Видишь, как много здесь меди сияющей в звонких покоях;

Блещет всё златом, сребром, янтарями, слоновою костью;

Зевс лишь один на Олимпе имеет такую обитель;

075 Что за богатство! Как много всего! С изумленьем смотрю я».

Вслушался в тихую речь Телемаха Атрид златовласый;

Голос возвысив, обоим он бросил крылатое слово:

«Дети, нам, смертным, не можно равняться с владыкою Зевсом,

Ибо и дом и сокровища Зевса, как сам он, нетленны;

080 Люди ж иные поспорят богатством со мной, а иные

Нет; претерпевши немало, немало скитавшись, добра я

Много привёз в кораблях, возвратясь на осьмой год в отчизну.

Видел я Кипр, посетил финикиян, достигнув Египта,

К чёрным проник эфиопам, гостил у сидонян, эрембов;

085 В Ливии был, наконец, где рогатыми агнцы родятся,

Где ежегодно три раза и козы и овцы кидают;

В той стороне и полей господин и пастух недостатка

В сыре и мясе и жирно-густом молоке не имеют;

Круглый там год изобильно бывают доимы коровы.

090 Той же порой, как в далёких землях я, сбирая богатства,

Странствовал, милый в отечестве брат мой погиб от убийцы

Тайно, никем не предвидено, хитрым предательством женским.

С тех пор и все уж мои мне сокровища стали постылы.

Но об этом, кто б ни были вы, уж конечно, отцы вам

095 Всё рассказали… О, горестно было мне зреть истребленье

Дома, столь светлого прежде, столь славного

многим богатством!

Рад бы остаться я с третью того, чем владею, лишь только б

Были те мужи на свете, которые в Трое пространной

Кончили жизнь, далеко от Аргоса, питателя коней.

100 Часто, их всех поминая, об них сокрушаясь и плача,

Здесь я сижу одиноко под кровлей домашней; порою

Горем о них услаждаю я сердце, порой забываю

Горе, понеже нас скоро холодная скорбь утомляет.

Но сколь ни сетую в сердце своём я, их всех поминая,

105 Мысль об одном наиболее губит мой сон и лишает

Пищи меня, поелику никто из ахеян столь много

Бедствий не встретил, как царь Одиссей; на труды и печали

Был он рождён; на мою же досталося часть сокрушаться,

Видя, как долго отсутствие длится его; мы не знаем,

110 Жив ли он, умер ли; плачет о нём безутешный родитель

Старец Лаэрт, с Пенелопой разумной, с младым Телемахом,

Бывшим ещё в пеленах при его удаленье из дома».

Так он сказав, неумышленно скорбь пробудил в Телемахе.

Крупная пала с ресницы сыновней слеза при отцовом

115 Имени; в обе схвативши пурпурную мантию руки,

Ею глаза он закрыл; то увидя, Атрид догадался;

Долго, рассудком и сердцем колеблясь, не знал он, что делать:

Ждать ли, чтоб сам говорить о родителе юноша начал,

Или вопросами выведать всё от него понемногу?

120 Тою порой, как рассудком и сердцем колеблясь, молчал он,

К ним из своих благовонных высоких покоев Елена

Вышла, подобная светлой с копьём золотым Артемиде.

Кресла богатой работы подвинула сесть ей Адреста;

Мягкий ковёр шерстяной положила ей в ноги Алкиппа;

125 Фило пришла с драгоценной корзиной серебряной, даром

Умной Алькандры, супруги Полиба, в египетских Фивах

Жившего, много сокровищ имея в обители пышной.

Две сребролитные дал он Атриду купальни и с ними

Два троеножных сосуда и золотом десять талантов;

130 Также царице Елене супруга его подарила

Прялку златую с корзиной овальной; была та корзина

Вся из сребра, но края золотые; и эту корзину

Фило, пришедши, поставила подле царицы Елены,

Полную пряжи сучёной; на ней же лежала и прялка

135 С шерстью волнистой пурпурного цвета. На креслах Елена

Села, прекрасные ноги свои на скамью протянувши.

Сев, с любопытством она у царя Менелая спросила:

«Мог ли узнать ты, Атрид благородный, питомец Зевеса,

Кто иноземные гости, наш дом посетившие ныне?

140 Я же скажу – справедливо ли, нет ли, не знаю, – но сердце

Нудит сказать, что ещё никогда (с изумленьем смотрю я)

Мне ни в жене не случалось, ни в муже подобного встретить

Сходства, какое наш гость с Телемахом, царя Одиссея

Сыном, имеет; младенцем его Одиссей благородный

145 Дома оставил, когда за меня, недостойную, все вы,