Одиссея - Гомер - Страница 34

360 Так он сказал, и другую я чашу вином искромётным

Налил. Ещё попросил он, и третью безумцу я подал.

Стало шуметь огневое вино в голове людоеда.

Я обратился к нему с обольстительно-сладкою речью:

«Славное имя моё ты, циклоп, любопытствуешь сведать,

365 С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок?

Я называюсь Никто; мне такое название дали

Мать и отец, и товарищи так все меня величают».

С злобной насмешкою мне отвечал людоед зверонравный:

«Знай же, Никто, мой любезный, что будешь ты самый

последний

37 °Cъеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок».

Тут повалился он навзничь, совсем опьянелый; и набок

Свисла могучая шея, и всепобеждающей силой

Сон овладел им; вино и куски человечьего мяса

Выбросил он из разинутой пасти, не в меру напившись.

375 Кол свой достав, мы его остриём на огонь положили;

Тотчас зардел он; тогда я, товарищей выбранных кликнув,

Их ободрил, чтоб со мною решительны были в опасном

Деле. Уже начинал положенный на уголья кол наш

Пламя давать, разгоревшись, хотя и сырой был; поспешно

380 Вынул его из огня я; товарищи смело с обоих

Стали боков – божество в них, конечно, вложило отважность;

Кол обхватили они и его остриём раскалённым

Втиснули спящему в глаз; и, с конца приподнявши, его я

Начал вертеть, как вертит буравом корабельный строитель,

385 Толстую доску пронзая; другие ж ему помогают, ремнями

Острый бурав обращая, и, в доску вгрызаясь, визжит он.

Так мы, его с двух боков обхвативши руками, проворно

Кол свой вертели в пронзённом глазу: облился он горячей

Кровью; истлели ресницы, шершавые вспыхнули брови;

390 Яблоко лопнуло; выбрызгнул глаз, на огне зашипевши.

Так расторопный ковач, изготовив топор иль секиру,

В воду металл (на огне раскаливши его, чтоб двойную

Крепость имел) погружает, и звонко шипит он в холодной

Влаге: так глаз зашипел, остриём раскалённым пронзённый.

395 Дико завыл людоед – застонала от воя пещера.

В страхе мы кинулись прочь; с несказанной свирепостью вырвав

Кол из пронзённого глаза, облитый кипучею кровью,

Сильной рукой от себя он его отшвырнул; в исступленье

Начал он криком циклопов сзывать, обитавших в глубоких

400 Гротах окрест и на горных, лобзаемых ветром вершинах.

Громкие вопли услышав, отвсюду сбежались циклопы;

Вход обступили пещеры они и спросили: «Зачем ты

Созвал нас всех, Полифем? Что случилось? На что ты

Сладкий наш сон и спокойствие ночи божественной

прервал?

405 Коз ли твоих и баранов кто дерзко похитил? Иль сам ты

Гибнешь? Но кто же тебя здесь обманом иль силою губит?»

Им отвечал он из тёмной пещеры отчаянно диким

Рёвом: «Никто! Но своей я оплошностью гибну; Никто бы

Силой не мог повредить мне». В сердцах закричали циклопы:

410 «Если никто, для чего же один так ревёшь ты? Но если

Болен, то воля на это Зевеса, её не избегнешь.

В помощь отца своего призови, Посейдона владыку».

Так говорили они, удаляясь. Во мне же смеялось

Сердце, что вымыслом имени всех мне спасти удалося.

415 Охая тяжко, с кряхтеньем и стоном ошарив руками

Стены, циклоп отодвинул от входа скалу, перед нею

Сел и огромные вытянул руки, надеясь, что в стаде,

Мимо его проходящем, нас всех переловит; конечно,

Думал свирепый глупец, что и я был, как он, без рассудка.

420 Я ж осторожным умом вымышлял и обдумывал средство,

Как бы себя и товарищей бодрых избавить от верной

Гибели; многие хитрости, разные способы тщетно

Мыслям моим представлялись, а бедствие было уж близко.

Вот что, по думанье долгом, удобнейшим мне показалось:

425 Были бараны большие, покрытые длинною шерстью,

Жирные, мощные, в стаде; руно их, как шёлк, волновалось.

Я потихоньку сплетёнными крепкими лыками, вырвав

Их из рогожи, служившей постелею злому циклопу,

По три барана связал; человек был подвязан под каждым

43 °Cредним, другими двумя по бокам защищённый; на каждых

Трёх был один из товарищей наших; а сам я?.. Дебелый,

Рослый, с роскошною шерстью был в стаде баран; обхвативши

Мягкую спину его, я повис на руках под шершавым

Брюхом; а руки (в руно несказанно густое впустив их)

435 Длинною шерстью обвил и на ней терпеливо держался.

С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос:

К выходу все побежали самцы, и козлы и бараны;

Матки ж, ещё не доенные, жалко блеяли в закутах,

440 Брызжа из длинных сосцов молоком; господин их, от боли

Охая, щупал руками у всех, пробегающих мимо,

Пышные спины; но, глупый, он был угадать не способен,

Что у иных под волнистой скрывалося грудью; последний

Шёл мой баран; и медлительным шагом он шёл, отягчённый

445 Длинною шерстью и мной, размышлявшим

в то время о многом.

Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал:

«Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последний

Ныне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был.

Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты

45 °Cладкоцветущей травою питаться; ты в полдень к потоку

Первый бежал; и у всех впереди возвращался в пещеру

Вечером. Ныне ж идёшь ты последний;

знать, чувствуешь сам ты,

Бедный, что око моё за тобой уж не смотрит; лишён я

Светлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне

455 Ум отуманил; его называют Никто; но ещё он

Власти моей не избегнул! Когда бы, мой друг, говорить ты

Мог, ты сказал бы, где спрятался враг ненавистный; я череп

Вмиг раздробил бы ему и разбрызгал бы мозг по пещере,

Оземь ударив его и на части раздёрнув; отмстил бы

460 Я за обиду, какую Никто, злоковарный разбойник,

Здесь мне нанёс». Так сказав, он барана пустил на свободу.

Я ж, недалеко от входа пещеры и внешней ограды

Первый став на ноги, путников всех отвязал и немедля

С ними всё стадо козлов тонконогих и жирных баранов

465 Собрал; обходами многими их мы погнали на взморье

К нашему судну. И сладко товарищам было нас встретить,

Гибели верной избегших; хотели о милых погибших

Плакать они; но, мигнув им глазами, чтоб плач удержали,

Стадо козлов и баранов взвести на корабль наш немедля

470 Я повелел: отойти мне от берега в море хотелось.

Люди мои собралися и, севши на лавках у вёсел,

Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды;

Но, на такое отплыв расстоянье, в каком человечий

Явственно голос доходит до нас, закричал я циклопу:

475 «Слушай, циклоп беспощадный,

вперёд беззащитных гостей ты

В гроте глубоком своём не губи и не ешь; святотатным

Делом всегда на себя навлекаем мы верную гибель;

Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев,

твой дом посетивших,

Зверски сожрать – наказали тебя и Зевес, и другие

480 Боги блаженные». Так я сказал; он, ужасно взбешённый,

Тяжкий утёс от вершины горы отломил и с размаха

На голос кинул; утёс, пролетевши над судном, в пучину

Рухнул так близко к нему, что его черноострого носа

Чуть не расшиб; всколыхалося море от падшей громады;

485 Хлынув, большая волна побежала стремительно к брегу;

Схваченный ею, обратно к земле и корабль наш помчался.

Длинною жердью я в берег песчаный упёрся и судно

Прочь отвалил; а товарищам молча кивнул головою,

Их побуждая всей силой на вёсла налечь, чтоб избегнуть

490 Близкой беды; все, нагнувшися, разом ударили в вёсла.

Быв на двойном расстоянье от страшного брега, опять я

Начал кричать, вызывая циклопа. Товарищи в страхе

Все убеждали меня замолчать и его не тревожить.

«Дерзкий, – они говорили, – зачем ты чудовище дразнишь?

495 В море швырнувши утёс, он едва с кораблём нас не бросил