Одиссея - Гомер - Страница 36

Мех был развязан, и шумно исторглися ветры на волю;

Бурю воздвигнув, они с кораблями их, громко рыдавших,

Снова от брега отчизны умчали в открытое море.

050 Я пробудился и долго умом колебался, не зная,

Что мне избрать, самого ли себя уничтожить, в пучину

Бросясь, иль, молча судьбе покорясь, меж живыми остаться.

Я покорился судьбе и на дне корабля, завернувшись

В мантию, тихо лежал. К Эолийскому острову снова

055 Бурею наши суда принесло. Все товарищи с плачем

Вышли на твёрдую землю; запасшись водой ключевою,

Наскоро лёгкий обед мы у быстрых судов совершили.

Свой удовольствовав голод едой и питьём, я с собою

Взял одного из товарищей наших с глашатаем; прямо

060 К дому Эола царя мы пошли и его там застали

Вместе с женой и со всеми детьми за семейным обедом.

В двери палаты вступив, я с своими людьми на пороге

Сел; изумилась царёва семья; все воскликнули вместе:

«Ты ль, Одиссей? Не зловредный ли демон

к тебе прикоснулся?

065 Здесь мы не всё ль учредили, чтоб ты беспрепятственно

прибыл

В землю отцов иль в иную какую желанную землю?»

Так говорили они; с сокрушеньем души отвечал я:

«Сон роковой и безумие спутников мне приключили

Бедствие злое; друзья, помогите; вам это возможно».

070 Так я сказал, умоляющим словом смягчить их надеясь.

Все замолчали они; но отец мне ответствовал с гневом:

«Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь;

неприлично

Нам под защиту свою принимать человека, который

Так очевидно бессмертным, блаженным богам ненавистен.

075 Прочь! Ненавистный блаженным богам и для нас ненавистен».

Кончив, меня он, рыдавшего жалобно, из дому выслал.

Далее поплыли мы в сокрушении сердца великом.

Люди мои, утомяся от гребли, утратили бодрость,

Помощи всякой лишённые собственным жалким безумством.

080 Денно и нощно шесть суток носясь по водам, на седьмые

Прибыли мы к многовратному граду в стране лестригонов,

Ламосу. Там, возвращаяся с поля, пастух вызывает

На поле выйти другого; легко б несонливый работник

Плату двойную там мог получать, выгоняя пастися

085 Днём белорунных баранов, а ночью быков криворогих:

Ибо там паства дневная с ночною сближается паствой.

В славную пристань вошли мы: её образуют утёсы,

Круто с обеих сторон подымаясь и сдвинувшись подле

Устья великими, друг против друга из темныя бездны

090 Моря торчащими камнями, вход и исход заграждая.

Люди мои, с кораблями в просторную пристань проникнув,

Их утвердили в её глубине и связали, у берега тесным

Рядом поставив: там волн никогда ни великих, ни малых

Нет, там равниною гладкою лоно морское сияет.

095 Я же свой чёрный корабль поместил в отдаленье от прочих,

Около устья, канатом его привязав под утёсом.

После взошёл на утёс и стоял там, кругом озираясь:

Не было видно нигде ни быков, ни работников в поле;

Изредка только, взвиваяся, дым от земли подымался.

100 Двух расторопнейших самых товарищей наших я выбрал

(Третий был с ними глашатай) и сведать послал их, к каким мы

Людям, вкушающим хлеб на земле плодоносной, достигли?

Гладкая скоро дорога представилась им, по которой

В город дрова на возах с окружающих гор доставлялись.

105 Сильная дева им встретилась там; за водою с кувшином

За город вышла она; лестригон Антифат был отец ей;

Встретились с нею они при ключе Артакийском, в котором

Черпали светлую воду все, жившие в городе близком.

К ней подошедши, они ей сказали: «Желаем узнать мы,

110 Дева, кто властвует здешним народом и здешней страною?»

Дом Антифата, отца своего, им она указала.

В дом тот высокий вступивши, они там супругу владыки

Встретили, ростом с великую гору, – они ужаснулись.

Та же велела скорей из собранья царя Антифата

115 Вызвать; и он, прибежав, на погибель товарищей наших,

Жадно схватил одного и сожрал; то увидя, другие

Бросились в бегство и быстро к судам возвратилися; он же

Начал ужасно кричать и встревожил весь город; на громкий

Крик отовсюду сбежалась толпа лестригонов могучих;

120 Много сбежалося их, великанам, не людям подобных.

С крути утёсов они через силу подъёмные камни

Стали бросать; на судах поднялася тревога – ужасный

Крик убиваемых, треск от крушенья снастей; тут злосчастных

Спутников наших, как рыб, нанизали на колья и в город

125 Всех унесли на съеденье. В то время как бедственно гибли

В пристани спутники, острый я меч обнажил и, отсекши

Крепкий канат, на котором стоял мой корабль темноносый,

Людям, собравшимся в ужасе, молча кивнул головою,

Их побуждая всей силой на вёсла налечь, чтоб избегнуть

130 Близкой беды: устрашённые дружно ударили в вёсла.

Мимо стремнистых утёсов в открытое море успешно

Выплыл корабль мой; другие же все невозвратно погибли.

Далее поплыли мы, в сокрушенье великом о милых

Мёртвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.

135 Мы напоследок достигли до острова Эи. Издавна

Сладкоречивая, светлокудрявая там обитает

Дева Цирцея, богиня, сестра кознодея Ээта.

Был их родителем Гелиос, бог, озаряющий смертных;

Мать же была их прекрасная дочь Океанова, Перса.

140 К брегу крутому пристав с кораблём, потаённо вошли мы

В тихую пристань: дорогу нам бог указал благосклонный.

На берег вышед, на нём мы остались два дня и две ночи,

В силах своих изнурённые, с тяжкой печалию сердца.

Третий нам день привела светозарнокудрявая Эос.

145 Взявши копьё и двуострый свой меч опоясав, пошёл я

С места, где был наш корабль, на утёсистый берег,

чтоб сведать,

Где мы? Не встречу ль людей? Не послышится ль

чей-нибудь голос?

Став на вершине утёса, я взором окинул окрестность.

Дым, от земли путеносной вдали восходящий, увидел

150 Я за широко разросшимся лесом в жилище Цирцеи.

Долго рассудком и сердцем колеблясь, не знал я, идти ли

К месту тому мне, где дым от земли подымался багровый?

Дело обдумав, уверился я наконец, что удобней

Было сначала на брег, где стоял наш корабль, возвратиться,

155 Там отобедать с людьми и, надёжнейших выбрав, отправить

Их за вестями. Когда ж к кораблю своему подходил я,

Сжалился благостный бог надо мной, одиноким: навстречу

Мне он оленя богаторогатого, тучного выслал;

Пажить лесную покинув, к студёной реке с несказанной

160 Жаждой бежал он, измученный зноем полдневного солнца.

Меткое бросив копьё, поразил я бегущего зверя

В спину: её проколовши насквозь, остриём на другой бок

Вышло копьё; застонав, он упал, и душа отлетела.

Ногу уперши в убитого, вынул копьё я из раны,

165 Подле него на земле положил и немедля болотных

Гибких тростинок нарвал, чтоб верёвку в три локтя длиною

Свить, переплетши тростинки и плотно скрутив их. Верёвку

Свивши, связал я оленю тяжёлому длинные ноги;

Между ногами просунувши голову, взял я на плечи

170 Ношу и с нею пошёл к кораблю, на копьё опираясь;

Просто ж её на плечах я не мог бы одною рукою

Снесть: был чрезмерно огромен олень. Перед судном

на землю

Бросил его я, людей разбудил и, приветствовав всех их,

Так им сказал: «Ободритесь, товарищи, в область Аида

175 Прежде, пока не наступит наш день роковой, не сойдём мы;

Станем же ныне (едой наш корабль запасён изобильно)

Пищей себя веселить, прогоняя мучительный голод».

Было немедля моё повеленье исполнено; снявши

Верхние платья, они собрались у бесплодного моря;

180 Всех их олень изумил, несказанно великий и тучный;

Очи свои удовольствовав сладостным зреньем, умыли

Руки они и поспешно обед приготовили вкусный.

Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,