Одиссея - Гомер - Страница 40

Все мы и, сдвинувши чёрный корабль на священные воды,

Мачту на нём утвердили и к ней паруса привязали.

Взявши барана и овцу с собой, на корабль совокупно

005 Все мы взошли сокрушённые горем, лиющие слёзы.

Был нам по тёмным волнам провожатым надёжным попутный

Ветер, пловцам благовеющий друг, парусов надуватель,

Послан приветноречивою, светлокудрявой богиней;

Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойно

010 Плыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу и ветру.

Были весь день паруса путеводным дыханием полны.

Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;

Там киммериян печальная область, покрытая вечно

015 Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет

Оку людей там лица лучезарного Гелиос, землю ль

Он покидает, всходя на звёздами обильное небо,

С неба ль, звёздами обильного, сходит, к земле обращаясь;

Ночь безотрадная там искони окружает живущих.

02 °Cудно, прибыв, на песок мы встащили; барана и овцу

Взяли с собой и пошли по течению вод Океана

Берегом к месту, которое мне указала Цирцея.

Дав Перимеду держать с Еврилохом зверей, обречённых

В жертву, я меч обнажил медноострый и, им ископавши

025 Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,

Три совершил возлияния мёртвым, мной призванным вместе:

Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,

Третье водой и, мукою ячменною всё пересыпав,

Дал обещанье безжизненно веющим теням усопших:

030 В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертву

Им принести и в зажжённый костёр драгоценностей много

Бросить; Тиресия ж более прочих уважить, особо

Чёрного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.

Дав обещанье такое и сделав воззвание к мёртвым,

035 Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;

Чёрная кровь полилася в неё, и слетелись толпою

Души усопших, из темныя бездны Эреба поднявшись:

Души невест, малоопытных юношей, опытных старцев,

Дев молодых, о утрате недолгия жизни скорбящих,

040 Бранных мужей, медноострым копьём поражённых смертельно

В битве и брони, обрызганной кровью, ещё не сложивших.

Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,

Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.

Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,

045 Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами,

Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласно

Грозного бога Аида и страшную с ним Персефону.

Сам же я меч обнажил изощрённый и с ним перед ямой

Сел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших

050 К крови, пока мне ответа не даст вопрошённый Тиресий.

Прежде других предо мною явилась душа Ельпенора;

Бедный, ещё не зарытый, лежал на земле путеносной.

Не был он нами оплакан; ему не свершив погребенья,

В доме Цирцеи его мы оставили: в путь мы спешили.

055 Слёзы я пролил, увидя его; состраданье мне душу проникло.

Голос возвысив, я мёртвому бросил крылатое слово:

«Скоро же, друг Ельпенор, очутился ты в царстве Аида!

Пеший проворнее был ты, чем мы в корабле быстроходном».

Так я сказал; простонавши печально, мне так отвечал он:

060 «О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей многославный,

Демоном злым погублен я и силой вина несказанной;

Крепко на кровле заснув, я забыл, что назад надлежало

Прежде пойти, чтоб по лестнице с кровли высокой спуститься;

Бросясь вперёд, я упал и, затылком ударившись оземь,

065 Кость изломал позвоночную; в область Аида мгновенно

Дух отлетел мой. Тебя же любовью к отсутственным милым,

Верной женою, отцом, воспитавшим тебя, и цветущим

Сыном, тобой во младенческих летах оставленным дома,

Ныне молю (мне известно, что, область Аида покинув,

070 Ты в корабле возвратишься на остров Цирцеи) – о! вспомни,

Вспомни тогда обо мне, Одиссей благородный, чтоб не был

Там не оплаканный я и безгробный оставлен, чтоб гнева

Мстящих богов на себя не навлёк ты моею бедою.

Бросивши труп мой со всеми моими доспехами в пламень,

075 Холм гробовой надо мною насыпьте близ моря седого;

В памятный знак же о гибели мужа для поздних потомков

В землю на холме моём то весло водрузите, которым

Некогда в жизни, ваш верный товарищ, я волны тревожил».

Так говорил Ельпенор, и, ему отвечая, сказал я:

080 «Всё, злополучный, как требуешь, мною исполнено будет».

Так мы, печально беседуя, друг подле друга сидели,

Я, отгоняющий тени от крови мечом обнажённым,

Он, говорящий со мною, товарища прежнего призрак.

Вдруг подошло, я увидел, ко мне привиденье умершей

085 Матери милой моей Антиклеи, рождённой великим

Автоликоном, – её меж живыми оставил я дома,

В Трою отплыв. Я заплакал, печаль мне проникнула душу;

Но и её, сколь ни тяжко то было душе, не пустил я

К крови: мне не дал ответа ещё прорицатель Тиресий.

09 °Cкоро предстал предо мной и Тиресия фивского образ;

Был он с жезлом золотым, и меня он узнал и сказал мне:

«Что, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

Что, злополучный, тебя побудило, покинув пределы

Светлого дня, подойти к безотрадной обители мёртвых?

095 Но отслоился от ямы и к крови мечом не препятствуй

Мне подойти, чтоб, напившися, мог я по правде пророчить».

Так он сказал; отслоняся от ямы, я меч среброгвоздный

Вдвинул в ножны; а Тиресий, напившися чёрныя крови,

Слово ко мне обратил и сказал мне, по правде пророча:

100 «Царь Одиссей, возвращения сладкого в дом свой ты

жаждешь.

Бог раздражённый его затруднит несказанно, понеже

Гонит тебя колебатель земли Посейдон; ты жестоко

Душу разгневал его ослеплением милого сына.

Но, и ему вопреки, и беды повстречав, ты достигнуть

105 Можешь отечества, если себя обуздаешь и буйных

Спутников; с ними ты к острову знойной Тринакрии, бездну

Тёмно-лазурного моря измерив, корабль приведёшь свой;

Тучных быков и волнистых баранов пасёт там издавна

Гелиос светлый, который всё видит, всё слышит, всё знает.

110 Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,

Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;

Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель

Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешь

Смерти, но бедственно в дом возвратишься, товарищей

в море

115 Всех потеряв, на чужом корабле, и не радость там встретишь:

Буйных людей там найдёшь ты, твоё достоянье губящих,

Мучащих дерзким своим сватовством Пенелопу, дарами

Брачными ей докучая; ты им отомстишь. Но когда ты,

Праведно мстя, женихов, захвативших насильственно

дом твой,

120 В нём умертвишь иль обманом, иль явною силой – покинув

Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься

Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,

Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,

Также не зревших ещё ни в волнах кораблей быстроходных,

125 Пурпурногрудых, ни вёсел, носящих, как мощные крылья,

Их по морям, – от меня же узнай несомнительный признак:

Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:

«Что за лопату несёшь на блестящем плече, иноземец?» —

В землю весло водрузи – ты окончил своё роковое,

130 Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши

В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,

В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу

Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,

Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном

135 Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину

Встретишь, украшенный старостью светлой,

своим и народным

Счастьем богатый. И сбудется всё, предречённое мною».