Одиссея - Гомер - Страница 81

Толков, чтоб кто не сказал меж ахейцами,

низкий породой:

325 «Жалкие люди они! За жену беспорочного мужа

Вздумали свататься; лука ж его натянуть не умеют.

Вот посетил их наш брат побродяга, покрытый отрепьем;

Лёгкой рукой тетиву натянул и все кольца стрелою

Метко пробил он». Так скажут. И будет нам

стыд нестерпимый».

330 Кончил. Разумная старца Икария дочь возразила:

«Нет, Евримах, на себя порицанье и стыд навлекают

Люди, которые дом и богатства отсутственных грабят,

Правду забывши; а тут вам стыда никакого не будет;

Этот же странник, и ростом высокий, и мышцами сильный,

335 Родом не низок: рождён, говорит он, отцом знаменитым.

Дайте же страннику лук Одиссеев – увидим, что будет.

Слушайте также (и то, что скажу я, исполнится верно),

Если натянет он лук и его Аполлон тем прославит,

Мантию дам я ему, и красивый хитон, и подошвы

340 Ноги обуть; дам копьё на собак и на встречу с бродягой;

Также и меч он получит, с обеих сторон заощрённый,

После и в сердцем желанную землю его я отправлю».

Ей возражая, сказал рассудительный сын Одиссеев:

«Милая мать, Одиссеевым луком не может никто здесь

345 Властвовать: дать ли, не дать ли его, я один лишь на это

Право имею – никто из живущих в гористой Итаке

Иль на каком острову, с многоконной Элидою смежном.

Если придёт мне на ум, здесь никто запретить мне не может

Страннику стрелы и лук подарить и унесть их позволить.

350 Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,

Пряжей, тканьём; наблюдай, чтоб рабыни прилежны

в работе

Были; судить же о луке не женское дело, а дело

Мужа, и ныне моё: у себя я один повелитель».

Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;

355 К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое

Верхнем своём затворяся, в кругу приближённых служанок

Плакала горько она о своём Одиссее, покуда

Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.

Тою порою, взяв стрелы и лук, свинопас к Одиссею

36 °C ними пошёл. На него всей толпой женихи закричали.

Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:

«Стой, свинопас бестолковый! Куда ты бредёшь,

как безумный,

С луком? Ты будешь своим же собакам, которых

вскормил здесь

Сам, чтоб свиней сторожить, на съедение выброшен, если

365 Нам Аполлон и блаженные боги даруют победу».

Так говорили они. Свинопас, оглушённый их криком,

Лук, оробев, уж готов был поставить на прежнее место;

Но Телемах, на него погрозяся, разгневанный, крикнул:

«С луком сюда! Ты, Евмей, ошалел; уж не хочешь ли воле

370 Всех угождать? Не трудись, иль тебя, хоть и стар ты, я в поле

Камнями сам провожу: молодой старика одолеет.

Если бы силой такой я один одарён был, какую

Все совокупно имеют они, женихи Пенелопы,

В страхе тогда по своим бы домам разбежалися разом

375 Все они, в доме моём беззаконий творящие много».

Так он сказал им. Они неописанный подняли хохот.

В сердце, однако, у них на него присмирела досада.

Волю его исполняя, Евмей, через залу прошедши,

Лук и колчан со стрелами вручил Одиссею; потом он,

380 Кликнув усердную няню его Евриклею, сказал ей:

«Слушай, тебе повелел Телемах, чтоб рабыни немедля

Заперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если

Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела

Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сидели

385 Все, ни о чём не заботясь и делом своим занимаясь».

Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело

Слово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнула

Тотчас она; а Филойтий, покинув украдкою залу,

Вышел на двор, обнесённый оградой, и запер ворота;

390 Был там в сенях корабельный пеньковый канат;

им связал он

Крепко затвор у ворот и, в столовую снова вступивши,

Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке,

Очи вперив в Одиссея, который, в руках обращая

Лук свой туда и сюда, осторожно рассматривал, целы ль

395 Роги и не было ль что без него в них попорчено червём.

Глядя друг на друга, так женихи меж собой рассуждали:

«Видно, знаток он и с луком привык обходиться; быть может,

Луки работает сам и, имея уж лук, начатой им

Дома, намерен его по образчику этого сладить;

400 Видите ль, как он, бродяга негодный, его разбирает?»

«Но, – отвечали другие насмешливо первым, – удастся

Опыт уж верно ему! И всегда пусть такую ж удачу

Встретит во всём он, как здесь, с Одиссеевым

сладивши луком».

Так женихи говорили, а он, преисполненный страшных

405 Мыслей, великий осматривал лук. Как певец, приобыкший

Цитрою звонкой владеть, начинать песнопенье готовясь,

Строит её и упругие струны на ней, из овечьих

Свитые тонко-тягучих кишок, без труда напрягает —

Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он.

410 Крепкую правой рукой тетиву потянувши, он ею

Щёлкнул, она провизжала, как ласточка звонкая в небе.

Дрогнуло сердце в груди женихов, и в лице изменились

Все – тут ужасно Зевес загремел с вышины, подавая

Знак; и живое веселие в грудь Одиссея проникло:

415 В громе Зевесовом он предвещанье благое услышал.

Быструю взял он стрелу, на столе от него недалеко

Вольно лежавшую; прочие ж заперты в тесном колчане

Были – но скоро их шум женихам надлежало услышать.

К луку притиснув стрелу, тетиву он концом оперённым,

42 °Cидя на месте своём, натянул и, прицеляся, в кольца

Выстрелил, – быстро от первого все до последнего кольца,

Их не задев, пронизала стрела, заощрённая медью.

Тут, обратясь к Телемаху, воскликнул стрелец богоравный:

«Видишь, что гость твой тебе, Телемах,

не нанёс посрамленья.

425 В цель я попал; да и лук натянуть Одиссеев не много

Было труда мне. Ещё не совсем я, скитаясь, утратил

Силы, хотя женихи и ругаются мной беспощадно.

Должно, однако, покуда светло, угощенье иное

Им приготовить; и пение с звонкою цитрой, душою

430 Пира, на новый, теперь им приличнейший лад перестроить».

Так он сказал и бровями повёл. Телемах богоравный

Понял условленный знак; он немедля свой меч опоясал,

В руки схватил боевое копьё и за стулом отцовым

Стал, ко всему изготовясь, оружием медным блестящий.

Содержание двадцать второй песни

Тридцать девятый день

Одиссей убивает Антиноя, открывается женихам и отвергает мирное предложение Евримаха. Телемах приносит сверху оружия; он забывает затворить дверь, и в неё входит Меланфий, который снабжает оружиями женихов; но схвачен потом Евмеем и Филойтием; они запирают его, связанного, наверху. Явление Афины, сперва в виде Ментора, потом в виде ласточки; она приводит в расстройство чувства женихов. Все они, кроме глашатая Медонта и певца Фемия, умерщвлены. Одиссей повелевает вынести трупы из столовой. Казнь рабынь и Меланфия. Одиссей посылает Евриклею позвать Пенелопу.

Песнь двадцать вторая

Рубище сбросив поспешно с себя, Одиссей хитроумный

Прянул, держа свой колчан со стрелами и лук,

на высокий

Двери порог; из колчана он острые высыпал стрелы

На пол у ног и потом, к женихам обратяся, воскликнул:

005 «Этот мне опыт, друзья женихи, удалося окончить;

Новую цель я, в какую никто не стрелял до сего дня,

Выбрал теперь; и в неё угодить Аполлон мне поможет».

Так говоря, он прицелился горькой стрелой в Антиноя.

Взяв со стола золотую с двумя рукоятями чашу,

010 Пить из неё Антиной уж готов был вино; беззаботно

Полную чашу к устам подносил он; и мысли о смерти

Не было в нём. И никто из гостей многочисленных пира

Вздумать не мог, чтоб один человек на толпу их замыслил