Одиссея - Гомер - Страница 88

325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;

Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный

голос;

Как меж плавучих утёсов, Харибдой и Скиллой, которых

Смертный ещё ни один не избегнул, прошёл невредимо;

Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;

330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громом

Зевса разрушен и всех злополучных сопутников бездна

Вдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,

К брегу Огигии острова был принесён, где Калипсо

Нимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,

335 В гроте глубоком его угощала и даже хотела

Дать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,

Верного сердца, однако, его обольстить не успела;

Как принесён был он бурей на остров людей феакийских,

С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;

340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получивши

Множество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.

Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скоро

Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.

Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:

345 В сердце своём убедившись, что сном безмятежным на ложе

Подле супруги довольно уже Одиссей насладился,

Выйти из вод Океана велела она златотронной

Эос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.

С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:

350 «Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпели

Оба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;

Я осуждён был Зевесом отцом и другими богами

Странствовать, надолго с милой отчизной

моей разлучённый.

Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.

355 Ты наблюдай, Пенелопа, за всеми богатствами в доме,

Я же потщусь истреблённое буйными здесь женихами

Всё возвратить: завоюю одно; добровольно другое

Сами ахейцы дадут, и уплатится весь мой убыток.

Надобно прежде, однако, наш сад плодовитый и поле

360 Мне посетить, чтоб увидеть отца, сокрушённого горем.

Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа. С восходом

Солнца по городу быстро раздастся молва о убийстве,

Мной совершённом, о гибели всех женихов многобуйных.

Ты удалися с рабынями вместе наверх и сиди там

365 Смирно, ни с кем не входя в разговор, никому не являйся».

Кончив, на плечи свои он накинул прекрасную броню,

Сына с Филойтием, с верным Евмеем позвал и велел им

Также Ареево в руки оружие взять и облечься

В брони; то было исполнено; крепкою медью покрывшись,

370 Вышли они, Одиссей впереди, из ворот. Восходила

В тихом сиянии Эос. Афина их, мглой окружённых,

Вывела тайно по улицам людного города в поле.

Содержание двадцать четвёртой песни

Сороковой день

Души женихов, приведённые Эрмием в Аид, встречают там Ахиллеса и Агамемнона. Амфимедон рассказывает о погибели женихов Агамемнону, который воздаёт хвалу мужественному Одиссею и благонравной Пенелопе. Тем временем Одиссей открывается отцу; за обедом он узнан Долионом и его сыновьями. Весть о погибели женихов возбуждает в городе мятеж. Евпейт ведёт своих сообщников против Одиссея. Одиссей остаётся победителем. Между враждующими заключается мир с помощью Афины.

Песнь двадцать четвёртая

Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей

умерщвлённых

Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой

Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых

Сон, отверзающий сном затворённые очи у сонных),

005 Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени

С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,

Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,

Свалится наземь с утёса, визжат, в беспорядке порхая, —

Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вёл их

010 Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;

Мимо Левкада скалы и стремительных вод Океана,

Мимо ворот Гелиосовых, мимо пределов, где боги

Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский

Луг, где воздушными стаями души усопших летают.

015 Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;

С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,

Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,

После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.

Лёгкой толпою они окружили их. Тихо и грустно

020 Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;

Следом за ней подошли и все тени товарищей, падших

В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.

Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона прежде

Всех обратила: «Атрид, нам казалось, что Зевс громолюбец

025 Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал: им ты

Был над владыками сильными первовластителем сделан

В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.

Но и тебе повстречать на земле предназначено было

Страшную Мойру, которой никто не избег из рождённых.

030 О, для чего, окружённый величием, властью и славой,

Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!

Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну

Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;

Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты».

035 Тень Агамемнона тени Пелидовой так отвечала:

«Сын Пелеев, избранник богов, ты завидно был счастлив;

Пал далеко от Аргоса в троянской земле ты, но пало

Много тобой умерщвлённых троян вкруг тебя, и за труп твой

Бились ахейцы славнейшие; ты же под вихрями пыли,

040 Тихий, огромный и страшный, лежал там,

забыв колесничный

Бой; и день целый мы билися все за тебя, и конца бы

Не было битве, когда бы Зевес не развёл нас грозою.

Вынесши тело из боя твоё, к кораблям возвратились

С ним мы; его положивши на одр и водою омывши,

045 Маслом натёрли прекрасную голову; много рыдало

Вкруг бездыханного трупа ахеян, свои от печали

Волосы рвавших. И с нимфами моря из бездны глубокой

Вышла скорбящая мать; и раздался её несказанный

По морю крик: трепетание страха проникло ахеян;

050 Все всколебались, и все б к кораблям убежали глубоким,

Если бы их не успел удержать многознающий старец

Нестор, всегда подававший советы разумные; полный

Мыслей благих, обратяся к товарищам, так им сказал он:

«Стойте, ахейцы! Куда вы бежите, аргивяне? Что вас

055 Так испугало? То с нимфами моря из бездны глубокой

Скорбная мать подымается мёртвого сына увидеть».

Так он сказал; ободрились ахейские мужи. И труп твой

Нимфы прекрасные, дочери старца морей, окружили

С плачем и светло-божественной ризой его облачили;

060 Музы – все девять – сменяяся, голосом сладостным пели

Гимн похоронный; никто из аргивян с сухими глазами

Слушать не мог сладкопения Муз, врачевательниц сердца;

Целых семнадцать там дней и ночей над тобой проливали

Горькие слёзы бессмертные боги и смертные люди;

065 Но на осьмнадцатый день был огню ты торжественно предан;

Мелкого много скота и быков криворогих убили

В почесть твою; и в божественной ризе, помазанный сладким

Мёдом и мазью душистою, был ты сожжён; и ахейцы,

В медь облачась, у костра, на котором сгорал ты, кипели,

070 Конные, пешие, в быстрых блестя колесницах; великий

Говор и шум был; когда же Гефестово пламя пожрало

Труп твой, с восходом Денницы мы собрали белые кости,

Чистым вином их омыли, умастили мазью; златую

Урну дала сокрушённая мать; Дионис ей, сказала,

075 Ту подарил драгоценную урну, созданье Гефеста.

Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,

Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,

Но далеко от костей Антилоха, который тобою,

После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.