В чужих туфлях - Мойес Джоджо - Страница 17

– С вами все в порядке? Может, мне…

Ниша развернулась, прерывая женщину на полуслове, и быстрым шагом направилась к автобусной остановке, чувствуя на себе пристальные взгляды трех пар глаз.

– Мама? Почему ты так рано звонишь? Да еще и за счет абонента?

– Я же знала, что ты не спишь, дорогой. Ты у нас ночная птица. Как у тебя дела?

– Супер.

Она скривилась. «Супер» у подростков может означать все: от полного восторга до «только что просмотрел десяток видео на "Ютубе" о том, как лучше всего покончить с собой».

– Как прошел день?

– Супер.

Ниша медлила, но дело не терпит отлагательств.

– Сынок, мне нужно попросить тебя о небольшом одолжении.

Она слышала в трубке бурчание экрана на заднем фоне. Скорее всего, играет в одну из своих онлайн-игр, которые подразумевают, что надо надеть наушники и орать на сокомандников.

– Мне нужно, чтобы ты раздобыл мне немного денег.

– Что? – Рэй повторил вопрос, искренне озадачившись.

– Я… хочу купить твоему папе подарок на день рождения, но так, чтобы он не видел по нашему общему счету, – ответила Ниша, не моргнув глазом. – Ты же знаешь, как он следит за финансами.

– А что, по своей карте никак? – он явно слушал вполуха. До неё доносились звуки взрывов, а следом выстрелы.

– Я… у меня вчера сумочку украли. Я потеряла телефон и все карточки.

– Кошмар! Какую сумочку? – спросил Рэй, вдруг отвлекшись от игры. – Не «Боттега Венета»?

– Нет, нет. Так… старую. Вряд ли ты ее помнишь.

– А… ну ладно. Только… как? Я не умею деньги переводить. Саша! Стрелок слева!

Ниша объяснила, что и как сделать, и сын перевел деньги онлайн, пока они разговаривали. Похоже, для него это сродни какому-то приключению, и она с легким чувством вины вдруг поняла, что они редко просили его сделать что-то полезное. Рэй скинул ей пятьсот долларов. Ниша опасалась просить больше, чтобы не вызвать ненужных подозрений.

– Что хочешь купить?

Вопрос застал ее врасплох.

– Папе? Я… пока не знаю. Присматриваю варианты.

– Да нет, какую сумочку. Вместо украденной, – он понизил голос. – Новая осенне-зимняя коллекция Сен-Лорана очень неплоха. Среднего размера сумочка через плечо, с диагональным объемным узором. Она в новом «Вог» на сорок шестой странице. Ты с ней будешь шикарна, мам.

Ниша улыбнулась, радуясь внезапному энтузиазму.

– Я посмотрю, милый. Звучит чудесно. Спасибо.

А деньги я верну, как только разберусь с текущей ситуацией.

Короткое молчание.

– Кстати… когда приедешь домой?

– Скоро, малыш, скоро.

– Саша восьмого уезжает. Я не могу торчать тут без него. Он единственный адекватный парень. Все остальные…

– Знаю. Я разберусь. Обещаю. Люблю тебя.

Рэй вернулся к игре. Ниша положила трубку и с облегчением выдохнула. Еще три ночи у нее будут жилье и еда. Можно немного выдохнуть. Она села на постель и ощутила, как привычная мягкость после разговора с сыном постепенно исчезает под натиском мыслей обо всем, что случилось за день. Что ж. Она почистит зубы в этой жуткой ванной. После зайдет в тренажерный зал – вдруг сумку вернули. А потом найдет чертовски хорошего юриста.

– Никто не передавал никаких сумок.

Ниша шла пешком пятьдесят две минуты. Она зла, промокла от пота, от куртки чесалась шея, и судя по тому, как девушка разговаривала с ней, явно что-то нечисто.

– И что вы собираетесь предпринять? Там пиджак от Chanel и туфли работы Кристиана Лабутана! И сама сумка – оригинал Marc Jacobs, в самом-то деле!..

Та одарила ее вроде бы приветливым, но равнодушным взглядом, который ясно говорил:

«Я выскажу все свое честное мнение на твой счет, как только уйдешь». Она заученно улыбнулась

без малейшего тепла.

– Мне очень жаль, мадам, но на стенах все-таки висят таблички, предупреждающие, что мы не несем ответственности за то, что пропадает в раздевалках. И мы всегда советуем посетителям запирать ящички и следить за своими вещами.

От снисходительного тона Нише захотелось накинуться на нее с кулаками, перегнувшись через стойку.

– Но я охотно включу этот случай в книгу инцидентов, – добавила девушка.

– В книгу инцидентов?

– Обычно в нее вносят незначительные травмы.

Но я впишу туда это происшествие. И тогда, если или когда вашу сумку вернут, дежурный администратор будет знать, что она принадлежит вам.

Можете указать личные данные, и я прослежу, чтобы с вами связались в случае обнаружения.

Тон, которым она произнесла последние слова, окончательно убедил Нишу, что на «обнаружение» в ближайшее время рассчитывать не стоит.

– Вы оказали мне неоценимую помощь, – с сарказмом ответила она. – Я буду на связи. Как минимум чтобы побеседовать с тем, кто у вас отвечает за обучение обслуживающего персонала.

Ниша выскочила, благодаря небеса за то, что не стала зря тащить сюда чужую сумку.

Она забрала деньги, пересланные Рэем, из пункта выдачи, купила дешевую «мобилу» в ближайшем ломбарде, карточки для пополнения счета в супермаркете, и в три часа дня по интернету в гостинице набрала номер Леони Уитман. После ничего не значащей болтовни и деланного восхищения ее последними постами в «Инстаграме»5 (Леони жаждала внимания – как любая женщина с ее объемами, которая позирует в бикини на яхте своего мужа), Ниша спросила, не может ли она посоветовать хорошего адвоката для бракоразводного процесса.

– Моя ассистентка разводится, – произнесла она, доверительно понизив голос. – У нее тяжелая ситуация, и я бы хотела помочь, чем смогу. Такая славная женщина, хочется защитить.

– Ты так добра к своим работникам, – вздохнула Леони. – Я вот не смогла выносить общество Марии, когда от нее ушел муж. Она была такой хмурой, постоянно пряталась в шкафу и плакала. Честно, я была готова ее уволить. Она разрушила всю атмосферу в доме.

– О хорошем ассистенте не грех и позаботиться, – улыбнулась Ниша, виновато вспоминая Магду. Она поспешно записала номер и как можно быстрее распрощалась. Вроде бы ничто в голосе собеседницы не указывало, что она осведомлена о том, на что намекала Анжелин Мерсер, но у Леони в любом случае язык без костей, поэтому нужно действовать быстро.

Саул Ловенстейн, уважаемый специалист по бракоразводным процессам из Нью-Йорка, ответил на звонок. Она догадывалась, что так и будет, несмотря на то, что сегодня выходной – особенно учитывая, кто ему звонил. По телефону голос звучал низко и обворожительно, методично, доверительно, как и положено человеку, выслушавшему на своем веку немало будущих бывших жен.

– Чем я могу вам помочь, миссис Кантор?

Ниша объяснила ситуацию, стараясь говорить как можно более спокойно и отстраненно. Но стоило ей услышать собственный рассказ, как глаза, вопреки всему, начало щипать. Ярость и чувство несправедливости словно застряли в горле сливовой косточкой.

– Не спешите, не спешите, – увещевал он мягким тоном, и даже это приводило в ярость. Карл посмел превратить ее в одну из тех женщин, которые рыдают, что муж их бросил, как он только мог, и все такое.

– Но он не может так со мной поступить, – закончила Ниша. – Я практически уверена, что он не имеет такого права. Мы были женаты. Почти двадцать лет! Он не может выгнать меня за дверь без единого доллара. Я его жена!

Ловенстейн начал расспрашивать об общей недвижимости, и Ниша перечисляла то, что удалось вспомнить с ходу – двухуровневая квартира в Нью-Йорке, дом в Лос-Анджелесе, вилла в Хэмптонс, яхта, машины, частный самолет, офисные здания… Нет, она не знала, во сколько оценивается его бизнес, да и чем он вообще занимается, но честно постарается предоставить нужные сведения.

Саул Ловенстейн, помедлив, вернулся к разговору. Его голос звучал ободряюще, словно все это – небольшое неудобство, которое можно с легкостью разрешить. Что ж, перспектива вознаграждения за такое дело наверняка расшевелит даже самые медлительные умы.