Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 1

Водный барон. Том 1

Глава 1

Я молча смотрел на норвежцев, позволяя тишине стать почти осязаемой. Секунду, две, три — достаточно долго, чтобы они начали ёрзать на стульях.

Пятница. Три часа дня. Время, когда нормальные люди уже думают о выходных.

Двое мужчин напротив — один лысый, второй с аккуратной бородой — были мокрыми от пота, хотя кондиционер работал исправно, поддерживая комфортные двадцать два градуса. Лысый открыл рот первым, и в его голосе я услышал характерное норвежское растягивание гласных:

— Глеб, поймите…

Я поднял ладонь. Жест был лёгкий, почти ленивый, но фраза оборвалась мгновенно. В переговорной снова стало тихо.

Я открыл контракт на телефоне, пролистал до нужного пункта и сказал так тихо, что оба инстинктивно подались вперёд:

— Пункт четыре-два.

Оба норвежца вздрогнули синхронно. У лысого был такой вид, словно я вытащил пистолет.

— При форс-мажоре, — продолжил я тем же ровным тоном, — у вас есть две недели на устранение обстоятельств. Время вышло вчера в полночь. Сегодня это уже не форс-мажор. Это срыв контракта с пятьюстами тысячами евро неустойки.

Бородатый дёрнулся:

— Но шторм же…

— Вы две недели ждали у моря погоды, — перебил я. — Буквально. Ждали, пока шторм утихнет. Не утих. Время вышло.

Лысый попытался что-то сказать, но я не дал:

— Время вышло вчера в полночь. — Я стукнул пальцем по столу. — Сегодня это уже не форс-мажор. Это ваша халатность.

Я открыл нужный контакт, посмотрел на норвежцев и нажал вызов, включив громкую связь.

Три гудка. Потом хриплый мужской голос:

— Алекс слушает.

— Алекс, — сказал я, не сводя глаз с норвежцев, — это Глеб. Мне нужен борт.

Пауза. Потом недоверчивый смешок:

— Какой борт, Глеб?

— «Антонов». Который стоит в Гамбурге. Тот, что ты держишь на случай особых заказов.

Ещё одна пауза, значительно длиннее.

— Ты про «Руслан» говоришь? АН-124? Глеб, ты понимаешь…

— Да. Именно про него.

— Ты понимаешь, сколько это…

— Понимаю. — Я сказал это спокойно, почти равнодушно. — У меня восемьдесят тонн лосося тают в норвежском порту. Мне нужен этот борт в Осло через три часа. Успеете?

Лысый норвежец побледнел так сильно, что я на секунду подумал, не вызвать ли ему скорую. Бородатый сглотнул, и я увидел, как дрогнула его рука.

— Три часа — это очень жёстко, Глеб, — сказал голос в динамике. — Растаможка, подготовка, вылет… Но успеем. Уже даю команду диспетчеру. Счёт будет… впечатляющим.

Я усмехнулся:

— Пришлёшь на почту. Как обычно.

Нажал отбой и посмотрел на норвежцев:

— Мой самолёт будет в Осло через три часа. Ваша «халатность» обойдётся вам в полмиллиона евро неустойки. Подписывайте.

Лысый взял ручку. Его рука дрожала. Он расписался неровно, как школьник, впервые пишущий своё имя. Бородатый последовал его примеру.

В переговорную вошёл Виктор Петрович — мой непосредственный руководитель.

— Господа, — обратился он к норвежцам на безупречном английском, — надеюсь, мы нашли решение, устраивающее все стороны?

Лысый кивнул, не поднимая глаз.

— Отлично. Тогда позвольте мне проводить вас.

Я кивнул норвежцам и вышел из переговорной.

Я шагал по коридору к лифту мимо стеклянных дверей других переговорных, мимо секретарей за стойками. В конце рабочего дня офис почти опустел.

Кабинет встретил привычной тишиной. Стол, два монитора, стеллаж с папками.

Сорок три непрочитанных письма смотрели на меня с экрана. Я на автомате сортировал их, даже не вчитываясь в темы — после нескольких лет работы научился определять важность письма одним взглядом.

Прошло минут сорок. Я разбирал письма с той же методичностью, с какой разделывал рыбу на турнирах — быстро, точно, без лишних движений.

За дверью послышались шаги — быстрые, твёрдые. Виктор Петрович. Он не стучал — зачем, если дверь открыта?

Лицо его было возбуждённым, глаза горели.

— Глеб, — начал он, качая головой, — норвежцы говорили мне, что ты заказал АН-124. Семьсот тысяч евро за один рейс. Это правда?

Я оторвал взгляд от монитора:

— Да.

— Я в шоке. В хорошем смысле. — Он подошёл ближе, оперся о край стола. — Послушай, я знаю, ты уезжаешь на выходные на свою рыбалку…

Он усмехнулся. Я знал, что он считал это чудачеством.

— Но эта неделя… ты вытащил нас. Вытащил компанию, вытащил контракт, вытащил репутацию. И знаешь что? Я поговорю с советом директоров о твоём повышении. Серьёзно поговорю.

Я закрыл последний документ на экране:

— Спасибо, Виктор Петрович. Ценю.

— Отдыхай, — сказал он, направляясь к двери. — В понедельник поговорим о деталях. И постарайся не утонуть там на своей рыбалке — ты мне нужен живым и здоровым.

Он вышел, прикрыв дверь.

Ещё час прошёл в тишине. Письма, цифры, графики. Отправил итоговую сводку директору. Закрыл последнюю вкладку.

Посмотрел на часы. Восемнадцать ноль-ноль. Ровно шесть вечера.

«Пора».

Я выключил мониторы, взял пиджак с вешалки, запер кабинет на ключ. Коридор был почти пустым. Пятница, конец дня.

Дождь не прекращался, превратив город в акварельную картину с размытыми контурами.

Я шёл к парковке неспешно и с каждым шагом чувствовал, как офисное напряжение уходит из плеч, из спины, из головы.

Дошёл до своего места. Седан стоял там, где я его оставил утром — чёрный BMW 5-й серии, всегда чистый, всегда в идеальном состоянии. Открыл дверь, положил пиджак на заднее сиденье.

Потом закрыл дверь, не садясь внутрь.

И пошёл дальше, через два ряда машин.

Там, на самом краю парковки, стоял он. Мой настоящий автомобиль. Пикап Ford F-150 Raptor с прицепленным катером.

Я положил ладонь на борт катера и хлопнул — звук получился гулкий, твёрдый, уверенный.

«Офис — это игра. Хорошо оплачиваемая игра, с чёткими правилами и понятными призами. А это — моя настоящая жизнь. Та, ради которой я встаю по утрам».

Я открыл дверь пикапа и сел внутрь.

Салон встретил запахом, который невозможно спутать ни с чем — запахом резиновых сапог, озёрной воды, чего-то едва уловимого, похожего на рыбу и водоросли.

Повернул ключ зажигания.

Двигатель взревел — мощно, с тем низким утробным басом, который невозможно спутать с жужжанием городских седанов.

Достал телефон, открыл навигатор. Набрал знакомый адрес: «Финский залив. База «Северный берег»».

Маршрут проложился зеленой линией. Два часа пути. Прибытие — двадцать ноль-один. Как раз к началу.

Я положил телефон в подстаканник, включил музыку — что-то инструментальное, без слов. И выехал из города.

Международный турнир «Сутки на воде» — двадцать четыре часа непрерывной рыбалки. Старт в двадцать один ноль-ноль, когда уже почти совсем стемнеет. Призовой фонд — сто тысяч евро. Участники из двенадцати стран.

Но дело было не в них, и я прекрасно это понимал. Дело было в том, что я лучший. Я это знал, я это чувствовал, и теперь мне нужно было это доказать — не себе, не другим, а просто потому что так должно быть.

Покинув город, пикап набрал скорость. Трасса открылась впереди — ровная, широкая, уходящая вдаль. Дождь ослаб до мороси.

Я ехал и думал о турнире, прокручивая в голове стратегию.

Двадцать четыре часа на воде. Без сна. Без отдыха. Только ты, лодка и рыба. Четыре контрольные точки, где нужно взвешивать улов на судейском катере через каждые шесть часов.

Чистые правила. Честная борьба. Настоящее дело.

Мне это нравилось больше всего — эта прозрачность правил, эта невозможность скрыться за отговорками.

В офисе всё было по-другому. Там люди хитрили не для победы, а для выживания. Врали, потому что система заставляла.

А здесь… здесь всё было просто.

Есть рыба — ты выиграл. Нет рыбы — проиграл.