Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 50

Серапион смотрел на схему, его лицо было задумчивым.

— Продолжай.

— Касьян с готовой бочки мзду имеет, — сказал я, постучав пальцем по последнему прямоугольнику. — Но он не вмешивается в дела столяра и кузнеца по отдельности, потому что они работают не только на Прошку, они работают на всех — строят дома, делают инструменты, подковы, гвозди, что угодно.

Я обвёл рукой схему.

— Мы покупаем сырьё — дерево и железо — у тех, кто не подчинён Касьяну, нанимаем столяра, чтобы он сделал нам клёпки и донья, нанимаем кузнеца, чтобы он сделал обручи, а потом привозим всё это сюда, в Обитель, и нанимаем Прошку, чтобы он собрал бочки здесь, под защитой монастыря.

Серапион выпрямился.

— Прошка согласится?

— Согласится, — ответил я уверенно. — Если мы заплатим ему за руки, а не за готовую бочку, Касьян не сможет взять с него долю. Потому что Прошка не продаёт бочку: он собирает её из чужих частей на чужой земле, это не его товар, это наш.

Тишина растянулась.

Серапион смотрел на схему долго, затем медленно кивнул.

— Это может сработать, но… — он замолчал. — У нас нет серебра на всё это, Мирон, дерево стоит дорого, железо стоит дорого, люди хотят платы за работу, шести рублей не хватит.

Я кивнул.

— Хватит, если делать правильно, я посчитал: дерево для двадцати бочек — два рубля, железо для обручей — полтора рубля, столяр и кузнец за работу — по полрубля каждому, Прошке за сборку — ещё полсеребра, итого — четыре с половиной рубля на двадцать бочек.

Серапион моргнул.

— Так дёшево?

— Дёшево, потому что мы не покупаем готовую бочку у Прошки за пятнадцать медяков, — объяснил я. — Мы покупаем только сырьё и платим за руки, вся прибыль остаётся у нас.

Серапион задумался, затем кивнул медленно.

— Хорошо, но есть ещё одна загвоздка, Мирон. Ты думаешь, что Прошка согласится работать на нас просто так? Он боится Касьяна и не будет рисковать ради пары медяков.

Я усмехнулся.

— Не пары медяков, отец. Мы заплатим ему больше, чем платит Касьян, и мы дадим ему то, чего Касьян дать не может, — свободу.

Серапион посмотрел на меня долго.

— Ты хочешь переманить его?

— Не переманить, — я покачал головой. — Предложить союз. Касьян платит Прошке копейки и запугивает его, мы заплатим больше и не будем его запугивать, мы дадим ему работу на наших условиях, безопасную, на территории Обители, где Касьян не сможет до него добраться.

Серапион кивнул медленно, но в его глазах была настороженность.

— А ты сам, Мирон? — спросил он тихо. — Ты же понимаешь, что этот расклад — твоя работа. Ты сам этим займешься: закупишь сырье, наймешь людей, будешь за всем следить. Это нелёгкий труд.

Я кивнул.

— Понимаю.

— И ты хочешь делать это бесплатно?

Я посмотрел на него прямо.

— Нет, отец, я не хочу делать это бесплатно.

Тишина.

Серапион выпрямился, скрестил руки на груди.

— Говори.

Я положил планку на край коптильни, повернулся к нему лицом.

— Я больше не хочу быть просто поставщиком рыбы, — сказал я спокойно. — Я хочу быть поверенным по этому делу.

Серапион нахмурился.

— Поверенным?

— Да, — я кивнул. — Я беру на себя заботу о всём сырье — дровах, дереве, железе: доставку, найм людей, присмотр за работой. Обеспечу, чтобы дело спорилось. А за это прошу долю поверенного.

Серапион смотрел на меня долго, оценивающе.

— Какую долю?

— Один рубль серебром из каждых пяти, — ответил я. — пятую часть с каждой бочки, которую мы продадим.

Тишина растянулась, тяжёлая, напряжённая.

Серапион не отводил взгляда, и я видел, как он считает в уме, прикидывает выгоду, оценивает риски.

— Пятую часть — это много, — сказал он наконец.

— Это справедливо, — возразил я. — Без меня у тебя нет расклада, нет связей, нет способа обойти Касьяна, без меня у тебя просто нет бочек, а значит, нет договора с Тихоном.

Серапион кивнул медленно.

— А что я получаю взамен?

— Ты оплачиваешь закупку сырья, — сказал я. — Ты даёшь мне шесть рублей на первую закупку, ты кормишь моих людей, пока они работают на земле Обители, а взамен ты получаешь четыре пятых от выручки и непрерывный поток бочек для «Золотого дыма».

Серапион задумался, затем сказал медленно:

— А если что-то пойдёт не так? Если люди не захотят работать? Если Касьян узнает и помешает?

— Тогда я потеряю свою долю, — ответил я просто. — А ты потеряешь шесть рублей, но зато ты ничем не рискуешь лично. Это моя ответственность, мой риск, моя работа.

Серапион смотрел на меня долго, и в его глазах я читал сомнение, смешанное с уважением.

Потом он медленно кивнул.

— Идёт, — сказал он тихо. — Поверенный… Пусть так. Ты сам нашёл решение — ты и берёшь свою долю.

Он протянул руку, и я пожал её — крепко, по-мужски, как равный равному.

— Но помни, Мирон, — добавил Серапион, не отпуская моей руки. — Если ты провалишься, ты потеряешь не только долю, ты потеряешь доверие Обители, а это дороже любого серебра.

Я кивнул.

— Не провалюсь.

Серапион отпустил мою руку, повернулся к коптильне, затем обернулся снова.

— Когда начинаешь?

Я посмотрел на солнце — оно уже поднялось над горизонтом, утро шло к середине.

— Сейчас, — ответил я. — Мне нужно найти столяра и кузнеца, договориться о сырье, а потом идти к Прошке.

Серапион кивнул.

— Егорка пойдёт с тобой?

— Нет, — я покачал головой. — Егорка нужен здесь, у коптилен, он руководит артелью, без него работа встанет. Я пойду один.

Серапион нахмурился.

— Один? В Слободу? После того, что ты сделал с Касьяном на причале?

Я усмехнулся.

— Касьян не тронет меня днём, на людях, он не дурак. Он будет ждать удобного случая, но я буду начеку.

Серапион покачал головой.

— Ты слишком самоуверен, Мирон.

— Не самоуверен, — возразил я. — Просто знаю, как работают такие люди, Касьян — это мышца Саввы, он действует по приказу, а Савва не отдаст приказ убить меня просто так. Это привлечёт внимание, создаст затруднения. Савва будет ждать ярмарки, чтобы решить всё «законно». Это он с самого начала задумал от меня избавиться, чтобы забрать остаток имущества Заречных.

Серапион посмотрел на меня долго, затем вздохнул.

— Хорошо, но будь осторожен, и если что — беги, не геройствуй.

Я кивнул.

— Буду осторожен.

Я взял планку со схемой и пошёл к воротам монастыря, чувствуя спиной взгляд Серапиона. Я обернулся на пороге. Настоятель всё так же стоял на том же месте, его лицо было напряжённым и суровым.

Может, он сейчас думал, что я расту не по дням, а по часам. Что я уже не просто рыбак, а логист и координатор. Что я думаю, как купец, а действую, как полководец. В точности как мой отец. Я почти физически ощущал, как он сравнивает меня с Заречным-старшим… И понимает: для Саввы я становлюсь опасен.

За воротами монастыря я увидел их — десять пацанов Егорки, сидящих на брёвнах, ожидающих.

Гришка со шрамом, Митька рыжий, Ванька с торчащими ушами, и остальные семеро — вся артель, которая таскала дрова в ту ночь, когда мы выполняли контракт Тихона.

Егорка стоял рядом с ними, облокотившись на край коптильни, и когда увидел меня, выпрямился.

— Мирон, — окликнул он. — Они здесь.

Я подошёл к ним, оглядывая лица — усталые, но внимательные, они смотрели на меня с ожиданием.

— Спасибо, что пришли, — сказал я, останавливаясь перед ними. — Я звал вас не зря.

Гришка усмехнулся.

— Мы поняли, что не зря, когда Егорка сказал, что ты платишь серебром, а не медью.

Несколько пацанов рассмеялись, и я улыбнулся.

— Верно, но сначала мне нужно объяснить, что изменилось.

Я присел на корточки перед ними, взял палку и начал чертить на земле простую схему — три прямоугольника, соединённые стрелками.

— Работа больше не на рыбе, — сказал я, указывая на схему. — Работа на таре и дровах. Мы с вами налаживаем бондарный промысел для «золотого дыма», и мне нужны люди, которые будут доставлять сырьё и помогать в работе.