Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 52

Столяр вздохнул.

— Правильно, но если Касьян узнает, что я продал тебе дерево, которое ты потом пустишь на бочки…

Он замолчал, не договорив.

Я наклонился вперёд, понизив голос.

— Мы покупаем у вас древесину для ремонта монастырского амбара. Наше дело, куда мы её потом пустим. Вы продаёте доски, а не бочки. Касьян не может запретить вам продавать доски, это не его товар.

Столяр посмотрел на меня долго, оценивающе.

— Ты умный мальчишка, но Касьян не дурак, он поймёт, что к чему.

— Поймёт, — согласился я. — Но когда поймёт, будет уже поздно. У вас будут деньги, а у нас — доски, и он ничего не сможет сделать. Потому что формально вы ничего не нарушили.

Столяр усмехнулся, качая головой.

— Что такое формально? Ты говоришь, как купец, а не как монах.

— Говорил же — я не монах, — ответил я. — Я поверенный Обители по этому делу.

Столяр задумался, затем спросил:

— Сколько платишь?

Я достал из кармана три серебряных монеты — часть тех денег, что дал мне Серапион.

— Два рубля за всё, авансом, сегодня, без торга.

Столяр взял монеты, взвесил их на ладони, прикусил одну, проверяя.

— Два серебряных рубля… — Он посмотрел на штабеля досок у стены мастерской. — У меня есть подходящее дерево, я могу подготовить всё за два дня.

Я покачал головой.

— Мне нужно завтра, к обеду.

Столяр моргнул.

— Завтра? Это быстро, мне придётся работать всю ночь.

Я достал ещё одну монету — серебряную, последнюю из тех, что дал Серапион на столяра.

— Три рубля серебром, завтра к обеду, мои люди приедут и заберут всё.

Столяр посмотрел на монеты, затем на меня.

— Три рубля… — Он кивнул медленно. — Хорошо, будет готово.

Я протянул ему монеты, и он взял их, спрятал за пояс.

— Только одно условие, — добавил я. — Если кто-то спросит, вы продали доски для ремонта амбара Обители. Не для бочек, не для Прошки — для амбара, понятно?

Столяр кивнул.

— Понятно, для амбара.

Я кивнул, развернулся, чтобы уйти, но столяр окликнул меня:

— Мальчишка!

Я обернулся.

— Да?

Столяр смотрел на меня серьёзно.

— Будь осторожен, Касьян не прощает тех, кто обходит его. Даже если по сути ты прав, он найдёт способ добраться до тебя.

Я кивнул.

— Знаю, но спасибо за предупреждение.

Я вышел со двора мастерской и направился обратно в Слободу, к кузнице.

Ну что ж, первый этап пройден, столяр согласился.

Три рубля серебром вместо двух, но это того стоило, скорость важнее экономии.

Завтра мои люди заберут доски и чурки, привезут их в монастырь, и никто не сможет сказать, что мы нарушили правила Касьяна.

Мы покупаем дерево, а не бочки.

Формально всё чисто.

Память Глеба всплыла — логистические схемы, цепочки поставок, способы обхода монополий.

Разбить процесс на части, сделать так, чтобы каждая часть выглядела невинно, а вместе они давали нужный результат.

Классика.

Но Касьян не дурак, он поймёт рано или поздно.

Нужно действовать быстро, пока он не успел среагировать.

Я ускорил шаг, направляясь к кузнице.

Второй этап — железо.

Слобода. Улица.

Пока я шёл к кузнице, кто-то наблюдал за мной — с крыши дома, с угла улицы, незаметно, профессионально.

Человек в потёртом кафтане, с ножом за поясом, один из людей Касьяна.

Он видел, как я вышел из мастерской столяра, видел, как столяр прятал монеты за пояс, и всё понял.

Он развернулся и быстро пошёл в противоположную сторону, к дому Касьяна.

Касьян должен знать.

Мальчишка Заречного что-то задумал.

Мальчишка заказал железо.

После досок у столяра — железо у кузнеца.

Он собирает сырьё для бочек.

Касьян должен знать немедленно.

Он развернулся и быстро пошёл по переулку, направляясь к дому Касьяна.

Касьян сидел за столом, разглядывая лист бумаги, на котором были записаны имена купцов, приезжающих на Ярмарку.

Савва собирает их всех — столичных, богатых.

Хорошо.

Чем больше купцов, тем больше возможностей.

И тем больше шансов поймать этого мальчишку Заречного на чём-то.

Дверь открылась, и в комнату вошёл человек в потёртом кафтане, запыхавшийся, встревоженный.

— Касьян, — выдохнул он. — У меня новости.

Касьян поднял голову.

— Говори.

— Мальчишка Заречного был у столяра, покупал доски и чурки, платил серебром, три монеты.

Касьян нахмурился.

— Доски? Для чего?

— Говорил, что для ремонта амбара в монастыре, — ответил человек. — Но я видел, какие доски он заказал: тонкие, как для клёпок.

Касьян сжал кулаки.

— Продолжай.

— Потом он пошёл к кузнецу, покупал железные полосы, сорок штук, платил полтора рубля серебром, авансом.

Касьян встал резко, его стул с грохотом упал назад.

— Железо… — прошипел он. — Он собирает сырьё для бочек, обходит Прошку, обходит меня.

Человек кивнул.

— Так и есть, он умный, не покупает готовые бочки, покупает сырьё по отдельности.

Касьян прошёлся по комнате, его лицо было красным от гнева.

— Мальчишка думает, что он хитрее меня, думает, что может разбить процесс на части.

Он повернулся к человеку.

— Где он сейчас?

— Шёл к окраине, к часовне, наверное, к Прошке.

Касьян кивнул.

— Иди за ним, следи, но не трогай. Я хочу знать, что он скажет Прошке, хочу знать всю его игру.

Человек кивнул и вышел.

Касьян остался один, стоя у окна, глядя на улицу.

Мальчишка Заречного умён.

Слишком умён.

Он обходит меня, используя формальности.

Но я найду способ остановить его.

Савва хочет, чтобы я поймал его на Ярмарке, но, может быть, мне не нужно ждать так долго.

Может быть, я могу действовать сейчас.

Он повернулся к столу, взял лист бумаги, на котором были записаны счета кузнеца.

Счета.

Кузнец ведёт учёт всех заказов.

Если мальчишка заказал железо, это записано.

И я могу использовать это.

Касьян усмехнулся, складывая лист.

Пусть мальчишка думает, что он выиграл.

Но игра только начинается.

Колодец у часовни стоял на окраине Слободы, там, где дома кончались и начиналось поле, заросшее бурьяном.

Я помнил это место — здесь я впервые встретил Прошку Бондаря, когда искал способ сделать бочки для Тихона, и здесь же Прошка отказал мне, боясь Касьяна.

Но тогда я предлагал ему работать напрямую.

Теперь я предлагаю другое.

Я подошёл к колодцу и увидел его — Прошку, сидящего на краю сруба, смотрящего на дорогу.

Он был невысоким, жилистым мужиком лет сорока, с рыжей бородой и умными, осторожными глазами.

Когда он увидел меня, выражение его лица не изменилось, но я заметил, как он напрягся, как рука его инстинктивно дёрнулась к поясу, где висел нож.

— Заречный, — сказал он хрипло, выпуская дым. — Ты опять?

Я остановился в нескольких шагах от него, держа руки на виду.

— Опять, — ответил я спокойно. — Но на этот раз с другим предложением.

Прошка усмехнулся, качая головой.

— Я уже говорил тебе: я не могу работать на монастырь, Касьян убьёт меня, если узнает.

Я кивнул.

— Помню, и я не прошу тебя работать на монастырь, Прошка. Я прошу тебя работать у монастыря, это разница.

Прошка нахмурился.

— Объясни.

Я подошёл ближе, присел на корточки рядом с ним, взял палку и начал чертить на земле схему — три прямоугольника, соединённые стрелками.

— Касьян контролирует готовую бочку, правильно? — спросил я, указывая на последний прямоугольник. — Ты делаешь бочку, продаёшь её, он берёт с тебя долю.

Прошка кивнул медленно.

— Правильно.

— Но бочка делается в три этапа, — продолжил я, указывая на схему. — Столяр делает клёпки и донья, кузнец делает обручи, ты собираешь всё вместе, верно?

Прошка кивнул снова.

— Верно, но что с того?