Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 44

У меня глаза полезли на лоб, и идея, которая уже давно маячила на границе сознания, вдруг словно выкристаллизовалась.

Минуточку…

И я мысленно ахнул. Это же тот самый Vasorelaxin-X! Экспериментальный вазодилататор, который начали проверять, а потом отменили, потому что не закончили исследования, так как финансирования не дали! Надо его срочно забрать. Срочно!

Я вернулся к Роману Романовичу и сказал как можно более равнодушным голосом.

— Роман Романович, а что вот это?

— Да, это мы когда-то бгали, не помню уже. Лидия Павловна хотела делать что-то там… вгоде титговать, — отмахнулся он. — А потом она уехала. И зачем оно тут тепегь — непонятно…

— А что вы собираетесь с ним дальше делать?

— Ну, не знаю. Пусть пока стоит. Если не найдем ему пгименение, то, как обычно, утилизируем.

— Ну, вы же деньги заплатили.

— Да, но уже давно списали.

— Слушайте, давайте так. Я возьмусь вам реализовать вот эти БАДы. Скажем так, в течение двух месяцев. Давайте — до января. Нет, лучше до конца января. А вы мне за это вот эти три ящичка этого вещества отдаете? И премию.

— Договогились. А зачем оно вам? — заинтересовался Роман Романович.

— Объясню. Моя мама занимается выращиванием экзотических орхидей у себя на даче, — начал вешать лапшу ему на уши я. — А вот этот реактив очень хорошо влияет на корневую систему, гниль не развивается. Я давно уже ищу, где купить, пару раз заказывал на «Озоне», — врал я все более вдохновенно, — но это очень дорого, да к тому же оно пришло разбавленное. А у вас, я вижу, все как надо. Так что — по рукам?

— Конечно, по гукам, догогой Сеггей Николаевич, — разулыбался Роман Романович, крайне довольный тем, что за такую работу расплатился списанным реактивом. — Можете даже сейчас забирать.

Он был очень рад, но я — еще больше. А потому схватил ящички с Vasorelaxin-X, и мы подписали договор. Несмотря на очень химическое название, это был компонент, выделяемый из одного морского организма, обитающего на самом дне океана. Очень и очень глубоко. И иметь возможность поэкспериментировать с ним…

Ух!

В общем, домой я летел словно на крыльях, но добрался туда только после девяти, причем смертельно уставший. Я так зевал, что сворачивал челюсть.

А у моей квартиры, на подоконнике лестничного пролета, пристроилась мать Брыжжака, Альфия Ильясовна. Кстати, как оказалось, все звали ее Аллой Ильиничной — Танюха рассказала.

Она после той приснопамятной встречи, когда пыталась тюкнуть меня крестом по лбу, сильно изменилась — поправилась, принарядилась, да и взгляд больше не был яростно-растерянным.

При виде меня встрепенулась и сказала расстроенным голосом:

— Ты уезжаешь!

— Да нет же, — покачал головой я, пытаясь удержать коробки с вазодилататором и одновременно вытащить ключи и открыть дверь. — Наоборот, домой только вернулся.

— Я слышала! — обличительно заявила она.

— Что слышали? — Замок наконец-то поддался, и я уже хотел юркнуть в квартиру и закрыть дверь, но скотина Валера, громко мяукнув, начал путаться в ногах. И пока я пристраивал драгоценный реактив, мать Брыжжака вошла в квартиру.

Я мысленно взвыл — разговор предстоял длинный.

— Ты уезжаешь! — печально повторила она. — А как же наша Великая Цель?

И столько в ее взгляде было обреченности и тоски, что я чуть не хлопнул себя по лбу — совсем про нее забыл. Хорошо, что сама появилась.

— Послушайте, — подавив зевок, тихо сказал я, — идемте на кухню, попьем чай и выработаем стратегию.

При слове «выработаем стратегию» глаза старушки блеснули предвкушением. Стратегии она любила.

Ну как ребенок, блин. Недаром говорят, что стар, что млад. Или как-то так.

Я заварил чай, пытаясь не зевать. Глаза мои от недосыпа уже болели, да и голова наливалась свинцом. Но не прогонять же пожилую женщину?

Тем временем соседка внимательно наблюдала за мной. Я добавил ромашку и мелиссу — успокаивающий эффект ей сейчас не помешает. Да и мне.

— Зачем это? — с подозрением спросила она и кивнула на травы, принюхиваясь.

— От дурного глаза, — заявил я, и бабулька моментально успокоилась и посветлела лицом.

Она подождала, пока я порежу хлеб и сыр, и сказала:

— А я от дурного глаза молитвы шепчу.

— Это правильно, — похвалил я. — Но для усиления эффекта могу вам мелиссы отсыпать. И ромашки. Будете в чай добавлять и пить. Хотите?

— Хочу, — кивнула она, а затем добавила: — Но я для усиления эффекта могу в спину плюнуть.

У меня от этого заявления чуть чайник из рук не выпал.

— В общем так, — сказал я и сменил тон на нужный: — Ты знаешь, что скоро грядет?

Альфия Ильясовна кивнула, правда, неуверенно. Она явно не знала, но, чтобы поддержать имидж, признаваться не хотела. А я не придумал, поэтому сказал так:

— Так что я должен ехать. Но вскоре вернусь. А ты будь тут. Жди. Поняла?

Альфия Ильясовна поняла. И опять кивнула.

Напоив старушку чаем, я выпроводил ее домой с жестким напутствием никому в спину не плевать, продолжать разводить вазоны, пить чай с мелиссой и ждать сигнала.

А сам, перекусив овощным салатом и приняв душ, упал на кровать и моментально отключился.

Глава 19

За окном было темно и промозгло, когда я проснулся, что в общем-то типично для ноябрьского утра, когда солнце еще раздумывает, стоит ли вообще вставать.

«Вторник, 11 ноября 2025 года», — сообщил мне экран телефона.

— Прощай, вторник… и среда тоже, скорее всего, прощай, — вздохнул я и потянулся.

Оба дня уйдут на отработку записей в спа-салоне. Не то чтобы я так уж нуждался в этих деньгах, напротив, мне бы поскорее уехать в Морки. Но снова это «мы в ответе за тех…» — не хотелось бы, чтобы клиентки проклинали меня в спину, как мама Брыжжака. А так хоть по-человечески объясню, почему так сложилось.

Так что я заранее смирился с тем, что этот день будет полностью потерян.

После утренних процедур пришлось задержаться, потому что Валера уже сидел у миски и смотрел на меня с многозначительным намеком и слегка угрожающим видом. Я насыпал ему корма, и намеки мгновенно сменились деловитым хрустом.

— Великий актер, — восхитился я. — Тебе бы на паперти стоять. А что, это идея! Поставлю тебя там, будешь деньги на корм выпрашивать. И для меня за аренду жилья. Эх, заживу миллионером, и на работу ходить не придется…

Возражать Валера не стал, впрочем, как и поддерживать, так как ему было не до меня.

В шесть-ноль-две пришло сообщение от Танюхи: «Выходишь? Жду у подъезда, мерзну уже!»

Я натянул кроссовки, накинул старую куртку, надел шапочку, обмотался вязаным шарфом и вышел.

Соседка, ставшая моей ближайшей подругой в этой новой жизни, уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у подъезда. Она была в новенькой спортивной куртке, которая сидела заметно свободнее. Килограммов пять с нее точно сошло за эти недели.

— Ну наконец-то! — язвительно обрадовалась она. — Я тут чуть типа в сосульку не превратилась. Если б знала, что ты так опоздаешь — могла бы еще поспать.

— Сама виновата, — отозвался я. — Могла бы на месте попрыгать. А опоздал я всего на две минуты.

— Типа прыгала уже. Соседка со второго смотрела на меня как на сумасшедшую и крутила пальцем у виска, так что, небось, дырку там просверлила. Будет теперь мозг оттуда выплескиваться.

— Это Алла Викторовна, что ли? У нас вроде только с ней окна сюда выходят.

— Не, другая. Мразота какая-то расфуфыренная из Маринкиного подъезда. Пойдем уже!

— Нет, сначала разомнемся.

Танюха кивнула, а потом угрожающе протянула:

— Послушай меня, Епиходов…

Следующие пять минут, пока мы разминались, она выговаривала мне за подарки, которые вчера нашла в рюкзаке.

— Я тебе полвечера писала сообщение, что нам подачки не нужны! — возмущалась она. — И что ты сам нищеброд, откуда деньги на все это? Но потом поняла, что ты же от всего сердца. И, короче, не отправила.