Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 24

Дело 3:

Купец: Иван Костромской

Товар: Лён, 30 пудов

Договор: 120 рублей (4 рубля за пуд)

Уплачено: 100 рублей

Недоплата: 20 рублей

Причина: обсчёт при взвешивании

Квит подписан на 120 рублей

Дата: 20 марта прошлого года

Я отложил уголь, посмотрел на записи.

— Всё. Три дела. Полная информация.

Серапион взял бересту, прочитал.

— Господи… это же прямые доказательства обмана.

Егорка усмехнулся.

— И что теперь?

Я встал.

— Теперь я иду к этим купцам. Лично. Один за другим.

Я посмотрел на записи.

— Скажу им, что знаю о недоплате. Назову точные суммы и даты. Они поймут, что у меня доступ к внутренним документам Авиновых.

Я усмехнулся.

— И тогда предложу объединиться. Подать коллективную жалобу Воеводе. Три влиятельных купца против Саввы Авинова.

Серапион кивнул.

— Это может сработать.

Я взял бересту, свернул, сунул за пояс.

— Пойдёмте. Начнём с Никифора. Он торгует на площади.

Мы вышли из кельи.

Интеллектуальное ограбление завершено. Информация получена. Без единого клочка бумаги.

Тимофей думал, что поставил ловушку. Но я обошёл её. Через память. Через Анфима.

Теперь начинается следующий этап.

Точечная вербовка. Информационная война.

Лавка купца Никифора Торжского находилась на главной торговой улице. Большая, добротная, с широкими окнами и крепкими дверями.

Я стоял перед входом, стрельцы рядом. Егорка чуть поодаль.

— Готов? — спросил Егорка.

Я кивнул.

— Готов. Никифор — самый влиятельный из троих. Если он согласится, остальные последуют.

Я толкнул дверь, вошёл.

Внутри было тепло, пахло пряностями и кожей. За прилавком стоял купец Никифор — крепкий мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и умными, цепкими глазами.

Увидев меня со стрельцами, он нахмурился.

— Смотритель? Что привело тебя в мою лавку?

Я подошёл ближе, мой голос был официальным, спокойным:

— Никифор Семёнович. Я, Мирон Заречный, Смотритель пристаней, пришёл по делу.

Никифор скрестил руки на груди.

— По какому делу?

Я достал бересту с записями, развернул, посмотрел на цифры.

Затем произнёс чётко, называя детали:

— При проверке причальных сборов я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: рожь, пятьдесят мер. Договорная цена: сто пятьдесят рублей. Сделка состоялась пятнадцатого июня прошлого года.

Никифор замер. Его глаза расширились.

Я продолжал:

— Согласно договору, Касьян Авинов должен был уплатить вам сто пятьдесят рублей. Но по внутренним документам, он уплатил только сто рублей.

Я сделал паузу.

— Недоплата: пятьдесят рублей. Квит на полную сумму был подписан.

Тишина повисла в лавке.

Никифор смотрел на меня, его лицо было бледным, шокированным.

— Ты… ты видел книги? Внутренние книги Авиновых?

Я кивнул.

— Видел. В рамках моих полномочий как Смотрителя пристаней.

Никифор медленно опустился на стул за прилавком.

— Господи… я знал. Я всегда знал, что Касьян обманул меня.

Он посмотрел на меня.

— Но у меня не было доказательств. Квит был подписан. Я не мог ничего сделать.

Я наклонился вперёд.

— Теперь можете. Потому что у меня есть информация. Точная. С датами и суммами.

Никифор уставился на меня.

— И что ты хочешь от меня?

Я выпрямился.

— Завтра Савва Авинов будет вынужден предстать перед Воеводой. Я организую публичное разбирательство. Если вы на нём публично потребуете свои пятьдесят рублей обратно — я, как Смотритель, поддержу ваше требование официально.

Я посмотрел ему в глаза.

— Выбирайте.

Никифор молчал, обдумывая.

— А если Савва откажется платить?

Я усмехнулся.

— Он не сможет отказаться. Потому что я предоставлю Воеводе доказательства его обмана. Документальные свидетельства недоплат. Савва будет вынужден либо вернуть деньги, либо предстать перед судом.

Никифор кивнул медленно.

— И что я получу?

Я усмехнулся.

— Свои пятьдесят рублей. Публичное признание того, что Авиновы обманщики. И уверенность, что больше никто не посмеет вас обмануть, потому что Воевода будет следить.

Я наклонился ближе.

— Вы — уважаемый купец. Влиятельный. Если вы выступите против Авиновых, другие последуют. И тогда Савва падёт.

Никифор смотрел на меня долго, оценивающе.

Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Я приду. И потребую свои деньги.

Я усмехнулся.

— Благодарю. Воевода назначит слушание. Я пришлю вам уведомление.

Я развернулся, пошёл к выходу.

У двери остановился, обернулся.

— Никифор Семёнович. Одно условие. Не говорите никому об этом разговоре до завтра. Особенно — Авиновым.

Никифор кивнул.

— Понял. Буду молчать.

Я вышел из лавки.

На улице Егорка усмехнулся.

— Один есть. Двое осталось.

Я кивнул.

— Идём к Степану Новгородскому. Он торгует железом на Кузнечной улице.

Лавка Степана была меньше, проще. Он сам встретил меня у входа — высокий, жилистый мужчина с острым взглядом.

— Смотритель? Что тебе надо?

Я произнёс официально:

— Степан Новгородский! Я, Смотритель пристаней, выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: железо, двадцать пудов. Договорная цена: сто рублей. Дата: третье августа прошлого года.

Степан нахмурился.

Я продолжал:

— Касьян уплатил вам только семьдесят рублей. Сославшись на плохое качество. Но квит на сто рублей был подписан.

Степан замер.

— Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся.

— Из внутренних документов Авиновых. Недоплата: тридцать рублей.

Степан стиснул зубы.

— Этот гад! Я знал, что железо было отличным. Но он заставил меня принять меньше, угрожая, что вообще не заплатит.

Я кивнул.

— Завтра будет публичное разбирательство. Потребуйте свои тридцать рублей. Я поддержу вас официально.

Степан посмотрел на меня.

— А если Савва откажется?

Я усмехнулся.

— Не откажется. У меня есть доказательства.

Степан кивнул резко.

— Хорошо. Я приду. И потребую.

Я кивнул.

— Благодарю. Уведомление будет завтра.

Я вышел.

Третьим был Иван Костромской. Его лавка находилась у речной пристани — он торговал льном и пенькой.

Иван встретил меня настороженно — пожилой купец с умными, усталыми глазами.

— Смотритель. Слушаю.

Я произнёс:

— Иван Костромской! Я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: лён, тридцать пудов. Договорная цена: сто двадцать рублей. Дата: двадцатое марта прошлого года.

Иван замер.

Я продолжал:

— Касьян уплатил вам только сто рублей. Причина: обсчёт при взвешивании. Но квит на сто двадцать был подписан.

Иван закрыл глаза.

— Двадцать рублей. Я помню. Он обсчитал меня, и я не мог доказать. Весы были его.

Я кивнул.

— Завтра потребуйте свои двадцать рублей. Публично. Я поддержу.

Иван открыл глаза, посмотрел на меня.

— Ты уверен, что это сработает?

Я кивнул.

— Уверен. Вас будет трое. Три уважаемых купца. Воевода не сможет игнорировать.

Иван медленно кивнул.

— Хорошо. Я приду.

Я усмехнулся.

— Благодарю.

Вечером я сидел в келье Серапиона. Егорка рядом.

— Трое, — сказал Егорка довольно. — Все согласились.

Я кивнул.

— Да. Никифор — лидер мнений. Степан — упрямый и честный. Иван — уважаемый старый купец. Трое вместе — это сила.

Серапион посмотрел на меня.

— И что дальше?

Я усмехнулся.

— Завтра утром я иду к Воеводе. Докладываю о результатах проверки. Говорю, что выявил нарушения. Что три купца готовы подать жалобу.

Я наклонился вперёд.

— Воевода назначит публичное слушание. Позовёт Савву, купцов, меня. И там всё вскроется.

Егорка усмехнулся.